Пропавший герой - Риордан Рик - Страница 79

Джейсон встал и предложил ей руку. Они медленно протанцевали несколько шагов, но скоро перешли к поцелую. Пайпер с трудом оторвалась от него, радость так сильно рвалась наружу… что она едва сумела поцеловать его снова — губы растягивала сумасшедшая улыбка.

Потом ее сон переменился… а может, она уже умерла и попала в царство мертвых… потому что она снова оказалась в магазине Медеи.

— Пожалуйста, пусть это будет сон, — пробормотала Пайпер, — а не мое вечное наказание.

— Нет, дорогая, — раздался приятный женский голос. — Это вовсе не наказание.

Пайпер повернулась, боясь увидеть перед собой Медею, но рядом с ней стояла другая женщина, она перебирала платья на полупустом магазинном стеллаже.

Женщина была великолепна — волосы до плеч, изящная шея, идеальные черты лица, превосходная фигура, подчеркиваемая обтягивающими джинсами и белоснежной блузкой.

Пайпер повидала в жизни немало актрис — большинство женщин ее отца были сногсшибательными красавицами, — но эта дама не походила на них. Изящная от природы, модная без всяких ухищрений, ошеломляющая без малейшей косметики. После встречи с Эолом, со всеми его подтяжками и гримом, она показалась Пайпер тем более поразительной. В ней не было ничего искусственного.

И вдруг на глазах у Пайпер внешность женщины стала изменяться. Пайпер не могла понять, какого цвета у нее глаза или какой именно цвет у ее волос. Женщина становилась все красивее и красивее, словно ее образ приноравливался к мыслям Пайпер — максимально приближался к ее идеалу красоты.

— Афродита, — прошептала Пайпер. — Мама?

Богиня улыбнулась:

— Ты всего лишь спишь, деточка. Если кто спросит — меня здесь не было. Договорились?

— Я… — У Пайпер на языке вертелась сотня вопросов, но они только мешали друг другу.

Афродита сняла со стеллажа бирюзовое платье. Пайпер казалось, что платье великолепно, но богиня поморщилась.

— Это не мой цвет. А жаль — миленькое. У Медеи тут есть неплохие вещи.

— Но… это здание взорвалось, — неуверенно проговорила Пайпер. — Я сама видела.

— Да, — согласилась Афродита. — Наверное, поэтому тут распродажа. Теперь это только воспоминание. Извини, что вытащила тебя из твоего сна. Сон — он гораздо приятнее, я знаю.

Лицо Пайпер горело. Она не могла понять — то ли от злости, то ли от смущения, но больше всего она чувствовала какую-то опустошенность и разочарование.

— Это было не по-настоящему. Этого никогда не было. Почему же я помню его так живо?

— Потому что ты — моя дочь, Пайпер, — улыбнулась Афродита. — Ты видишь вероятности гораздо ярче, чем их видят другие. Ты видишь то, что могло бы случиться. И оно еще может случиться, так что не отчаивайся. К сожалению… — Богиня обвела рукой магазин. — Сначала тебе придется пройти другие испытания. Медея вернется, а с ней и множество других врагов. Врата смерти открылись.

— Что ты хочешь сказать?

Афродита подмигнула ей:

— Ты сообразительная, Пайпер. Ты знаешь.

Пайпер словно окатило холодным душем.

— Спящая женщина, та, которую Медея и Мидас называли своей покровительницей! Она сумела открыть новый выход из Царства Мертвых. Она позволяет мертвецам возвращаться назад в мир живых.

— Ммм. И не каким-нибудь мертвецам. Худшим. Самым сильным, тем, кто более всего ненавидит богов.

— Чудовища возвращаются из Тартара тем же путем, — предположила Пайпер. — Вот почему они воскресают после уничтожения.

— Да. У их покровительницы, как ты ее называешь, особые отношения с Тартаром, духом бездны. — Афродита взяла в руки золотистый, в блестках топик. — Нет, в этом у меня будет смешной вид.

— У тебя? — Пайпер смущенно рассмеялась. — Ты можешь выглядеть только идеально.

— Ты милая, — улыбнулась Афродита. — Но красота — это умение находить то, что тебе подходит, самое для тебя естественное. Чтобы быть идеальной, ты и чувствовать себя должна идеальной, избегая попыток казаться чем-то иным, не тем, что ты есть. Для богини это особенно тяжело. Мы ведь можем меняться с такой легкостью.

— Мой отец считал, что ты идеальна. — Голос Пайпер задрожал. — Он так никогда тебя и не забыл.

— Да… Тристан. — Взгляд Афродиты сделался каким-то отстраненным. — Ах, он был такой удивительный. Такой мягкий и добрый, смешной и красивый. Но в нем было столько грусти.

— Могли бы мы не говорить о нем в прошедшем времени?

— Извини, милая. Я, конечно, не хотела оставлять твоего отца. Это всегда очень трудно, но все повернулось к лучшему. Если бы он понял, кто я такая на самом деле…

— Постой… он что, не знал, что ты богиня?

— Конечно не знал. — В голосе Афродиты послышались обиженные нотки. — Я бы с ним никогда так не поступила. Для большинства смертных принять это слишком трудно. Это может погубить их жизнь! Спроси твоего дружка Джейсона… кстати, очень милый мальчик. Его бедная мать просто погибла, когда узнала, что влюблена в Зевса. Нет, гораздо лучше было, что Тристан верил, будто я смертная женщина, которая без всяких объяснений бросила его. Уж лучше горько-сладкие воспоминания, чем бессмертная, недостижимая богиня. А это наводит меня на одну важную мысль…

Богиня раскрыла ладонь и показала Пайпер сверкающую склянку с розовой жидкостью.

— Это одно из наиболее безвредных снадобий Медеи. Оно стирает только недавние воспоминания. Когда спасешь отца… если спасешь его… дай ему это.

— Ты хочешь, чтобы я опоила собственного отца? — Пайпер не могла поверить своим ушам. — Ты хочешь, чтобы он забыл то, что пережил?

Афродита приподняла склянку. От склянки на ее лице появился розовый отблеск.

— Твой отец, Пайпер, держится уверенно, но он идет по тонкой грани между двумя мирами. Он всю свою жизнь потратил на то, чтобы опровергнуть старые истории про богов и духов, но все же он опасается, что эти сказки могут соответствовать действительности. Он боится самого себя, того, что скрывается в глубинах его личности, и когда-нибудь это уничтожит его. И вот теперь его пленил гигант. Его жизнь превратилась в кошмар. Даже если он выживет… ему придется провести всю оставшуюся жизнь с этими воспоминаниями, зная о том, что боги и духи расхаживают по земле. Это сломает его. На это и надеется наш враг. Она сломает его и таким образом сломит твой дух.

Пайпер хотела закричать, что Афродита ошибается. Ее отец был самым сильным человеком, какого она знала. Пайпер никогда не заберет его воспоминания, как Гера забрала воспоминания Джейсона.

Но она почему-то не могла злиться на Афродиту. Она помнила, что несколько месяцев назад сказал ее отец на берегу Биг-Сюра: «Если бы я и в самом деле верил в Страну призраков, или в духов животных, или греческих богов… то, думаю, я бы не спал ночами. Я бы все время искал, на кого возложить вину».

Теперь Пайпер искала, на кого бы ей свалить вину.

— Кто она? — спросила Пайпер. — Та, которой подчиняются гиганты?

Афродита сложила губы трубочкой, потом перешла к следующему стеллажу, на котором лежали помятые доспехи и порванные тоги, но Афродита смотрела на них так, будто это были образцы высокой моды.

— У тебя сильная воля, — задумчиво сказала она. — Знаешь, я никогда не пользовалась особым влиянием среди богов. Над моими детьми посмеиваются. От них отмахиваются как от высокомерных и пустых созданий.

— Некоторые из них такие и есть.

Афродита рассмеялась:

— Согласна. Возможно, я тоже иногда бываю высокомерной и пустой. Нужно быть снисходительной по отношению к девушке. Ой, какой милый. — Она взяла прожженный и грязноватый бронзовый нагрудник и показала Пайпер. — Правда?

— Нет. Ты не хочешь отвечать на мой вопрос?

— Терпение, милая. Я хочу сказать, что любовь — это самый сильный побудительный мотив в мире. Она подвигает смертных на великие дела. Самые благородные и отважные поступки совершаются ради любви.

Пайпер вытащила свой кинжал и посмотрела на его зеркальный клинок.

— Например, Троянская война началась из-за Елены?