Серебряный Вихор - Майерс Джон Майерс - Страница 55

Всадница, проводив влюбленных взглядом, уже разворачивала лошадь. Но теперь она остановилась.

— Что это там блеснуло под луной? — воскликнула она в изумлении.

Не получив ответа, волшебница соскользнула с седла.

— Кто бы там ни прятался, выходи!

Не ожидая, пока меня принудят, я выбрался из-под куста и распрямился в полный рост. Всадница изучающе смотрела на меня.

— Какой красивый светлячок скрывался в ветвях! — обрадовалась она.

Возвышаясь надо мною, она подошла ко мне, едва касаясь травы, и тронула мою белую прядь.

— Кто ты, обладатель этой серебристой жилки? Мне было неприятно, что меня застали с поличным.

— Всего лишь человек, — пробурчал я. Она изучала меня и находила это забавным.

— Человек? — переспросила она. — А хоронишься под кустом, будто кролик. Впредь буду проверять внимательней, не сидит ли кто в кустах.

Я тоже с интересом глядел на незнакомку. Она была — возможно, благодаря луне — чрезвычайно привлекательна. Она не выказывала ко мне враждебности, и я осмелел:

— Это может оказаться опасным для тебя. Она помолчала, чтобы эффектнее сразить меня ответной репликой:

— Или же для тебя.

Подойдя поближе, я заметил, что она гораздо красивей, чем мне сначала показалось. Приятен был ее голос и аромат ее тела. Но прочие мои чувства не были удовлетворены, хотя испытывали экстаз предвкушения. От моей настороженности не осталось и следа.

— Пусть твои спутники уйдут, тогда увидишь, — настаивал я.

— Я отошлю их, — пообещала она.

Я не ошибся — незнакомка действительно играла здесь первую роль. Ее подопечные ждали ее на поляне, разбившись на группки. По ее указу они заскользили обратно в лес.

— Подожди вон под тем деревом. Я отдам необходимые распоряжения и вернусь к тебе, — шепнула она.

Едва она отвернулась, я подхватил ее на руки и, подняв повыше, поцеловал. Поцелуй взволновал меня еще больше. Отпустив ее, я почувствовал, что у меня кружится голова, и засмеялся.

И она тоже засмеялась.

— Теперь я знаю, ты дождешься меня. Замечание показалось мне странным, но и помимо него случилось немало удивительного. Когда я поторопился, пропуская всадников, мне уже не понадобилось продираться сквозь высокую, мокрую траву. Я легко ступал, едва касаясь ее верхушек.

Не знаю, долго ли я ее ждал. Теперь весь смысл существования сосредоточился в ее возвращении. Прислонясь к дереву, я заметил, что на мне совершенно новая и к тому же сухая одежда. Но это меня скорее обрадовало, чем удивило. Да, я не знаю, долго ли я ждал ее. Наконец я услышал, как незнакомка возвращается, напевая песню. Это был ее голос, и я слушал очарованный.

Лучшей нет игры на свете:

Не наскучит мне

Уловлять влюбленных в сети —

Чтобы, как во сне,

Был покорен и послушен,

Лишь ко мне неравнодушен,

Чтобы мог один мой взгляд

Повергать иль в рай, иль в ад.

Я пока еще не видел ее, но со следующей строфой ее голос зазвучал так весело, что и я улыбнулся.

Ты застыл ошеломленный,

Страстию горя,

Как мураш, навек плененный

Каплей янтаря.

Стану жечь тебя — ни слова,

Прогоню — вернешься снова.

Раб ты прихотям моим —

Ты без них тоской томим.

Спев последнюю строку, незнакомка остановилась напротив меня. Во мне вновь вспыхнуло желание, и я обнял ее, чтобы помочь сойти с седла. Но она засмеялась и покачала головой.

— Садись позади меня, мой дорогой.

Мальчиком мне случалось бродить вокруг конюшен, когда меня привозили в деревню. Этим и ограничивалось мое знакомство с лошадьми. Но если она желала, чтобы я ехал с ней, — как я мог отказаться? Однако сесть в седло оказалось не такой уж трудной задачей. Я обнял ее, чтобы не упасть; груди ее касались моей руки. Она прислонилась ко мне. Душистые волосы ее на виске мягко обжигали мне щеку. Я закрыл глаза.

— Поехали, — предложил я.

До сих пор помню, как я чувствовал Нимью в своих руках и как ее волосы щекотали мне лицо. Это ощущение было основным в течение всего путешествия. Ветер свистел в ушах, но конь скакал так плавно, что я не чувствовал даже толчков, и ни одна ветка не хлестнула нас. Поясню, правда, как мы въехали внутрь холма. Изредка открывая глаза, я видел, что мы скачем в полном мраке. Кругом, я слышал, ревела буря, но ничего не было видно. Что мне было до этой бури, если я чувствовал, как на виске тонкой нитью пульсирует жилка?

Когда мы выехали на свет, оказалось, что уже давно наступил день. Моргая, я с изумлением глядел на залитые солнцем луга. Сочная трава глянцево блестела на полуденных лугах.

Из травы выглядывали цветы самых разных окрасок, и деревья, раскиданные тут и там, звенящие птичьими голосами, были покрыты свежей листвой. Их ветви, покрытые цветами, спускались над двумя потоками и зеркальным прудом, куда они впадали. Позади прудов было еще больше деревьев, травы и цветов. Безлюдная дорога вела к великолепному городу, чьи шпили вздымались в небо вдали.

В мужчине, пылающем желанием, прекрасный пейзаж только еще больше разжигает страсть. Щебет птиц, запах травы, цветов, деревьев, прозрачной воды смешивался в моем сознании с тою, кого я обнимал и желал так сильно.

— Мы ведь уже приехали? — умолял я ее.

Нимью не отвечала, но дышала едва ли не так же часто, как и я. Прижавшись ко мне тесней, она бросила поводья. Лошадь пошла все медленней, пока не забрела под шатер густых ветвей. Через минуту мы с Нимью уже стояли в благоуханной тени.

Впервые я по-настоящему разглядел ее. Беглый эскиз, который рисовала луна, был жалкой пародией на ее красоту, открывшуюся мне при ярком солнечном свете.

Поняв, что я чувствую, Нимью улыбнулась и закрыла глаза. Голова ее откинулась, и руки безвольно повисли вдоль тела.

— Возьми меня, Шендон, — прошептала она.

21. Конь Аварты

В той стране всегда царила весна. Чистенький, веселый город, где мы жили в роскоши, был весь пронизан ее ароматами и настроениями. Но меня не заботила красота окрестностей. Нимью была великолепна. Мы не могли нарадоваться друг на друга, и я не задумывался о том, насколько долговечно мое счастье.

Только когда мы ненадолго разлучались, я был способен думать о чем-то, кроме нее. Тогда я вспоминал Голиаса и Джонса, но мне казалось, что я знавал их в давние времена. Я гадал об их судьбе так же, как гадаешь о судьбе бывших сокурсников, которых никогда уже не увидишь.

Но вскоре Нимью отправилась в путешествие, а я остался. Я чувствовал себя несчастным, однако вполне мне удалось изведать значение этого слова, когда Нимью возвратилась. С ней был парень по имени Том Лермонт, а я перешел на вторые роли. И с той поры у меня словно рассудок помутился. Мне хотелось убить соперника, но рука не поднималась. Я хотел бы возненавидеть Нимью; но только сильнее желал ее. Вдали от нее я бы исцелился, но Нимью была не из тех, кто теряет обожателей. Она виделась со мной и порою позволяла ласкать себя, но лишь затем, чтобы я не отбился от рук.

В моменты просветления я понимал, что мое спасение — в бегстве. Но я не знал, что мне предпринять.

После потери Тамлана Нимью была начеку и зорко за мной приглядывала. Однажды я все же отважился спросить Тома, как можно отсюда выбраться. Он с хитрецой посмотрел на меня и сказал, что Нимью лучше всех знает дорогу.

Был, правда, человек, который мог бы мне помочь. Но его мне не хотелось расспрашивать. Я плохо разбираюсь в политическом устройстве государства, но, помимо королевы, страной управлял ее муж, король Гвинн Уриенс Мак-Лир. Его представления о браке были довольно любопытны. Нимью должна была бы радоваться, но она ненавидела своего мужа за то, что не имела над ним власти. Его, однако, было этим не прошибить. Его вообще мало что волновало, насколько я успел заметить. Короче, он был славный малый и помог бы мне наверняка, но гордыня не давала мне просить у него помощи. И в самом деле, не спрашивать же мне у мужа, которому я наставил рога, как вырваться из коготков его жены.