Князь Вольдемар Старинов. Книга вторая. Чужая война - Садов Сергей Александрович - Страница 96

— У вас отличная школа, милорд, — заметил он, когда они ненадолго разошлись, переводя дух. — Тот, кто вас учил, — знал свое дело. Ничего лишнего не привил, все в деле. И вы мастерски отводите удары, не парируете, а именно отводите.

— Да, мой учитель был лучшим.

— О да… Я хотел бы скрестить меч с ним. Вам же, милорд, пока не хватает силы и опыта. Вам надо больше тренироваться, и тогда вы сможете стать серьезным противником даже для меня. Продолжим?

— К вашим услугам. — Володя снова поднял мечи…

Новая атака, еще одна. На этот раз граф твердо решил закончить бой в свою пользу. Определив главную слабость соперника, он теперь не пытался состязаться с ним в скорости или гибкости, а ломил силой. Чувствовалось, что этот стиль совершенно не свойствен графу, но мастер на то и мастер, чтобы подстраиваться под соперника, используя его слабости. Он бил со всей силой, стремительно менял направление атаки, вынуждая Володю не отводить его меч, а парировать удары. В настоящем бою мальчик давно бы уже выставил навстречу свои мечи лезвием, а там посмотрим, чей меч прочнее, но в учебном такое делать не стоит. Да и сомневался Володя, что удастся с первого раза разбить такое великолепное оружие. Второго же после прямого парирования у него не будет.

Наконец графу удалось подловить Володю на ложном замахе. Последовал новый удар, отвести его мальчик не успевал никак, и пришлось парировать… Запястье отозвалось глухой болью, меч вылетел из руки и воткнулся перед кем-то из зрителей. Тот испуганно отскочил. Володя выставил второй меч вперед, но граф отступил и поклонился.

— На сегодня, думаю, хватит, милорд.

Володя кивнул и поморщился, потирая запястье. Проиграл. Причем проиграл с треском. Его превзошли во всем, просто переиграли. Просчитав соперника, граф дальше уже забавлялся, имея возможность прекратить в любой момент. А вот Володя противника так понять и не смог. И не смог подобрать ключик.

Ему подали меч. Володя, не глядя, кинул его в ножны, потом вновь потер запястье. Рядом кто-то остановился.

— Не расстраивайтесь, милорд. Вы сумели целых пять минут продержаться против лучшего клинка королевства, — заметил граф Танзани. — Вы меня удивили. Вам бы поднабраться опыта, и тогда с вами мало кто сможет сравниться. Да еще и сил подкопить.

— Граф… вы не откажетесь заниматься со мной по утрам?

— Отказать вам, милорд? Для меня это будет честью. У вас очень необычный стиль — я много нового узнал за сегодняшнюю схватку. Вы ведь тоже не откажетесь показать кое-какие приемы?

С тех пор утро начиналось с совместной тренировки князя Вольдемара и графа Танзани. Чтобы им не мешали зеваки, они отъезжали от людей подальше в лес и там, на полянке, тренировались вовсю, познавая фехтовальное искусство разных миров. Впрочем, пока местный мир выигрывал всухую.

В обед и после ужина Володя ехал в замок, чтобы проведать Ортинию и Аливию. В последнее время Аливия постоянно пропадала у принцессы.

— Не переживайте, милорд, — веселилась принцесса, глядя, как Володя мучается, размышляя, с кем оставить девочку. Ее отец уехал по делам и должен был вернуться только через две недели. — Я присмотрю за ней. Если бы она была постарше, сделала бы фрейлиной, а так будет… будет… ну, пусть будет лучшей подругой принцессы.

— Спасибо, ваше высочество.

— Как только я стала выздоравливать, ты перестал хамить, — непонятно было, радуется принцесса этому или печалится.

— Я могу быть грубым с пациентом, который не выполняет моих требований, но никогда не буду груб с девушкой. — Володя вежливо поклонился.

В этот момент в комнату осторожно вошла Аливия с подносом, на котором стояли три чашки чая и нарезанные лимоны. Все это она поставила на стол и радостно повернулась к Володе с Ортинией:

— Вот, принесла, а то эти служанки вечно все напутают. Чай совсем готовить не умеют. Володь, помнишь, ты говорил о том, что надо ошпарить чайник перед завариванием? Так они этого вообще не делали.

— Это надо делать не всегда, но вообще-то ошпарить чайник не помешает хотя бы в целях профилактики.

Принцесса посмотрела на него:

— Мне тут Аливия говорила, что ты хорошо играешь и поешь?

— Ну нет, насчет хорошо — это она мне польстила. Я не профессионал. Так, для души играю.

— А ты можешь что-нибудь сыграть?

— Сыграть? Сыграть можно, только вот спеть, боюсь, не получится. Я ваших песен не знаю, а вы мои не поймете.

— Музыку и песни можно даже на чужом языке слушать. Если они написаны с душой, то они обязательно понятны всем.

— Вот. Я даже гитару принесла. — Аливия невинно хлопала глазами и протягивала инструмент.

— И когда ты успела, Кнопка? — только и спросил Володя.

— Так я, пока ты во дворце не ночуешь, переехала сюда, — сообщила девочка. — Живу в соседней комнате. И твое все самое ценное тоже сюда перенесла. Я лично за всем присматриваю.

Сказано было так серьезно, что Володя против воли рассмеялся. Девочка на миг надулась, но тут же снова улыбнулась:

— Да играй же, не ломайся!

— Ну, Кнопка… Ну ты даешь! — Володя принял инструмент. — Знаете, наверное, вам не придется догадываться, о чем песня. Есть одна, которую я для пробы перевел — тренировался для лучшего изучения локхерского. Вот вы и оцените, насколько перевод хорош.

Володя ударил по струнам. Служанка, делающая влажную уборку, на которой тоже в свое время настоял князь, замерла.

Мелодия звучала не совсем так, как в оригинале, поскольку Володе пришлось подстраиваться под другой размер — выдержать оригинальный у него не получилось при всем старании. Все-таки не очень хороший из него поэт. Да и словарный запас оставляет желать лучшего.

Некоторое время царила тишина.

— Да-а-а… Я не знаю оригинала, но тут есть некоторые нарушения в стихосложении, — похоже, принцесса заметила эту неправильность в размере, у девушки поразительное чутье на стихи. — Но они совершенно не портят саму песню. Это было… очень волнительно. Я представила себя на месте такой вот юной девы, которая ждет кавалера с войны… А что такое крест деревянный или чугунный?

— Это наши обычаи. У вас на могилы ставят пирамиды. У меня на родине деревянные кресты.

— А-а-а… То есть тут говорится, что этот кавалер погиб… Да, песня печальная…

— Не все так печально, ваше высочество. Есть еще и золотые и серебряные кресты. Такими за храбрость награждали отличившихся в бою. Их вешали на грудь, чтобы все видели храбрых воинов. Высшая военная награда моей родины — Георгиевский крест.

— Спасибо, — слабо улыбнулась принцесса.

— Эх ты, — попеняла Володе Аливия, когда он вышел из комнаты и девочка отправилась его проводить. — Не мог что-нибудь веселое спеть? Сам говорил, что хорошее настроение — лучшее лекарство.

— Ну, извини, — развел руками Володя. — Что перевел, то и спел. Другого нет. А ты тоже не грусти — как только разберемся с этим мятежом, я тебя вызову к себе.