Князь Вольдемар Старинов. Книга вторая. Чужая война - Садов Сергей Александрович - Страница 73

Снова навестить плотников и кузнецов и проверить, как идут работы у них, посмотреть на уже сделанные требуше и «скорпионы». Володя приказал стрелять из них до тех пор, пока не развалятся. Когда развалятся, смотреть, что вышло из строя, и усиливать эту часть на следующих моделях. Благодаря герцогу Алазорскому все запросы Володи удовлетворялись без задержек — перечить герцогу никто в магистрате не осмеливался. Так что и плотники, и кузнецы, и подсобные рабочие — все были в необходимом количестве и самые лучшие. Володя успел подружиться со многими мастерами, когда обсуждал с ними некоторые технические вопросы, с другими разругался в дым, пытаясь доказать действенность своих идей. Мастера быстро поняли, что с этим князем по делу можно спорить сколько угодно и как угодно, если тебе действительно есть что сказать. Эта манера общения первое время повергала в шок некоторых благородных, иногда сопровождавших князя в поездке, но они быстро привыкли.

После, как обычно, снова за бумаги.

На этот раз он работал недолго, а потом спустился на кухню, где кухарка готовила ужин. К приходу Аливии и Руперта они совместными усилиями напекли блинов. Аливия при виде целой тарелки с блинами взвизгнула от радости и повисла на шее мальчика. Правда, немного пожалела, что не участвовала в процессе.

— Мы с тобой вместе шарлотку испечем, — пообещал Володя. — Скоро яблоки начнут поспевать.

В самый разгар чаепития появился Абрахим Винкор, которого тут же посадили за стол. Правда, это не избавило его от необходимости делать потом доклад по тому, что он узнал за день, и от новых занятий по языкам и правописанию. У Аливии и Руперта в этот день оказался нежданный выходной, и они на пару затеяли соревнования, кто лучше считает, задавая друг другу математические задачки. Руперт считал быстрее, но срезался на уравнениях, о которых только недавно впервые узнал от сестры. Володя, глянув на ошарашенного Руперта, усмехнулся:

— Ты не очень расстраивайся. Эта пигалица уже давно алгебру начала проходить, а с тобой я только арифметикой занимался.

Аливия показала брату язык и гордо задрала нос.

— А если некоторые будут зазнаваться, сейчас задам задачку из тригонометрии.

Девочка тут же притихла, искоса поглядывая на всех хитрыми глазенками.

Дни шли за днями, постепенно данный ритм жизни стал привычным как дыхание. Только один раз произошел сбой, когда герцог Алазорский отправился в столицу. Володя выехал вместе с ним, чтобы немного проводить, а перед расставанием заметил:

— Милорд, по поводу ваших разговоров о том, что солнце движется над плоской землей… Попробуйте такой опыт: подвесьте груз на тросе, чем длиннее трос, тем лучше. Отклоните маятник в сторону и осторожно отпустите, а потом понаблюдайте за его колебаниями. Можете внизу насыпать ровным слоем песок, а к низу груза привязать тонкий штырь, чтобы он слегка касался песка, чертя на нем линии при колебаниях. Посмотрите, как он будет колебаться в течение суток, и постарайтесь объяснить, почему так происходит.

— Так — это как? — Герцог явно заинтересовался.

— Чисто теоретически, если отвести такой груз в сторону и отпустить, как он будет колебаться?

Герцог чуть задумался, а потом рукой показал, как именно, по его представлению, будет колебаться груз: влево-вправо, влево-вправо…

— Ну вот и сравните с тем, что получится на практике.

— Весьма любопытно… ты очень активно обсуждал со мной поэзию, географию и математику, но только слушал, когда разговор касался мироустройства и процессов жизни… Ты очень странный человек. Я надеюсь, что однажды ты все-таки сочтешь, что мне можно доверять.

Володя вернулся в Тортон задумчивым, мысленно проклиная себя за несдержанность… уже в который раз. Но было что-то в герцоге Алазорском такое, что располагало к нему. Может, это была игра, но верить в такое не хотелось. Интересно, а о чем герцог уже догадался по поводу его происхождения, но пока не счел нужным озвучить?

Отсутствие герцога Володя почувствовал сразу. Он даже не подозревал, сколько тот брал на себя работы. Привык, что по первому его требованию магистрат все выполнял, и не задумывался о причине такого послушания. Только когда Ленор Алазорский уехал, стало ясно, что тот занимался многими организационными вопросами. Проблемы Володя ощутил, когда магистрат попытался забрать мастеров для какого-то строительства. Пришлось устроить скандал, напомнить, что он пока еще военный комендант и вправе повесить весь магистрат на площади. Не ожидавшие такого отпора, привыкнув, что князь практически незаметен в последнее время, члены магистрата малость испугались.

Это был первый бой, но в дальнейшем они устраивали ему такие проверки постоянно. Все стихло, когда по совету Конрона один из самых активных членов магистрата провел сутки в тюрьме. Сообразив, что дальнейшие испытания терпения князя чреваты неприятными последствиями и что, несмотря на его возраст и щуплый вид, он готов твердо отстаивать свою власть, тихая оппозиция умерла. Доказав право командовать, Володя снова с облегчением углубился в текущие дела, свалив дальнейший контакт с магистратом на Конрона.

Через десять дней прошли первые совместные учения всех родов войск. Они закончились колоссальным провалом. Латники бросились в атаку на соломенные чучела, обогнав наступающую пехоту и столкнув ее в сторону. Выведенные на позицию «скорпионы» и многозарядные стрелометы не смогли сделать ни одного залпа, поскольку обзор им закрыли лучники, тоже устремившиеся вперед, чтобы избежать копыт собственной кавалерии…

На разборе после учений Володя долго молчал, медленно прохаживаясь вдоль столов. При этом выражение лица, судя по всему, было у него настолько красноречиво, что никто не осмеливался что-либо сказать. Молча сидели и ждали, прекрасно догадываясь, что на самом деле сейчас очень хочется сказать князю. Несколько раз он пытался заговорить, но постоянно переходил на русский, забывая слова, что при внешнем его спокойствии и ровном голосе производило пугающее впечатление — люди боятся не того, кто пугает, а того, кто даже в ярости умеет держать себя в руках. Усилием воли все-таки успокоившись, мальчик конструктивно объяснил, что сегодня наблюдал и к чему это может привести на поле боя. Особенно досталось командиру латной конницы. Учиненная ровным спокойным голосом выволочка тоже произвела на всех впечатление. Вместо спора, в который тир ударился бы в другой обстановке, он только робко возразил, что благородные всегда должны идти вперед и нечего всякой пехоте путаться у них под ногами. Володя так на него посмотрел, что тот продолжить не рискнул. После этого князь на память процитировал пункт устава о неподчинении в бою.

— И если вы все думаете, что вас это не касается, то глубоко заблуждаетесь! Как благородные, вы пример всем подавать должны, а вы что делаете? Ладно, забудем. Никаких последствий пока не будет, а вот выводы советую сделать всем.

Володя медленно прошелся за спинами сидящих, заставляя их выворачивать головы, чтобы следить за ним.

— Любое сражение ведется несколькими родами войск, каждому из которых отводится своя задача. Пехота должна стоять и обороняться, сдерживая, заставляя врага увязнуть. Легкая кавалерия — разведка и молниеносные наскоки в тыл. Тяжелая конница — таранные удары по увязшему противнику, когда тот не может ударить в ответ. Залог любой победы в слаженной и четкой работе всех частей того, что называется армия. Именно к этому мы и должны прийти. Все должно работать как отлаженный механизм. Кто этого не понимает, в поход не пойдет. Не считайте это пустой угрозой. Сила армии Родезии как раз в четкой и согласованной работе всех родов войск. Этого я буду добиваться и тут. Конрон, завтра еще одни учения, и надеюсь, так, как сегодня, не будет. Ведь это ты командуешь кавалерией, не так ли?

Намек был более чем прозрачен. Конрон недовольно поморщился — трудно принять критику от того, кто еще недавно был твоим подчиненным, но и не признать правоту князя он не мог.