Князь Вольдемар Старинов. Книга вторая. Чужая война - Садов Сергей Александрович - Страница 148

— Как видите, собственно к герцогу у меня никаких претензий нет. Все, чего я хочу — быть ему хорошим соседом. Из-за мятежа в герцогстве и без войны много дел.

— Все так, — проговорил граф.

Соглашение и впрямь было очень почетным, учитывая положение. С герцога не требовали выкупа, не ставили никаких условий, унижающих его достоинство. Позволялось уйти со всеми солдатами и при оружии.

— Но вот эти пункты насчет мятежников…

— Вы считаете правильным поддерживать тех, кто нарушает клятву верности? Почему вы думаете, что они будут служить вашему королю вернее, чем служили моему?

Граф задумался. Выдать всех мятежников… В общем-то этого следовало ожидать, но герцогу такого хотелось избежать. И парламентера-то он отправлял с наказом соглашаться на любые условия, но попытаться выторговать жизнь доверившихся ему мятежников. Но с чем тут торговаться? Лично герцогу этот юноша, которого все называли почему-то не герцогом, а князем, никаких условий не выдвигал. Можно прямо сейчас сниматься с места и уходить. К тому же еще эти слухи о том, как поступили с пленными после штурма замка… Но об этом сейчас лучше не говорить…

— Вы же понимаете, что я не могу принять такое решение. Я только посланник моего герцога.

— Как вы думаете, сколько времени займет обмен письмами?

Граф печально вздохнул — крыть нечем. Если бы переговоры начались раньше, но… герцог до последнего надеялся на что-то.

— Тоже верно. Однако…

— Я понимаю. — Володя встал. — Простите, что перебил. Давайте сделаем так: я готов через два часа лично встретиться с герцогом Нарским между нашими позициями. Если можно, пусть на переговорах присутствует тир Раймонд. Я приеду ровно со столькими же людьми, сколько будет у герцога.

Володя прекрасно понимал, что герцогу деваться некуда — либо согласие на такие переговоры, либо мотание парламентера, пока не утрясут все детали, а это может занять и сутки, и двое. Выбор не из легких, но вполне очевидный. Потому Володя нисколько не удивился, увидев пятерых всадников, замерших метрах в двухстах от их позиций. Все то время, пока противник думал над предложением, он просидел на валу, погруженный в свои мысли. Вид у князя был настолько печальный, что можно было подумать, будто это ему предстоит сдаваться, а не корвийцам. В таком состоянии его и застал Танзани.

— Ни о чем не договорились пока, но я их дожму, — сообщил он. — Они видят реальную ситуацию. Пока же пусть отдыхают. Я их под охраной в домик отправил, чтобы не мешали с парламентером герцога общаться. Сослался на то, что они устали с дороги. Спорить не посмели. А ты чего такой грустный?

— Я не грустный… Просто думаю… — Володя поднял голову и оглядел небо.

Граф нахмурился:

— Я видел однажды такое выражение у людей, которые готовились к смерти. Ты чего задумал?

Володя хмыкнул:

— А что? Это ведь решит многие ваши проблемы, граф. И думать ни о чем не надо будет. И мятеж усмирен.

Граф нахмурился сильнее:

— Что-то не нравится мне твой настрой.

Володя еще раз хмыкнул и перевел взгляд с небес на землю.

— Не переживайте, граф. Как говорят у меня на родине — не дождетесь. О, а вот и наши переговорщики. Пятеро. Граф, подыщите еще троих, и вперед.

Танзани проследил за спрыгнувшим с насыпи князем и покачал головой. Настрой Володи все меньше и меньше ему нравился. Что же князь опять задумал? Действительно, ведь словно прощался со всеми…

— Граф! — Танзани вздрогнул и посмотрел на князя, уже сидевшего в седле. — Да?

Князь смотрел твердо и требовательно.

— Вы помните, что обещали позаботиться об Аливии, если что?

— Э-э… да… — только и смог пробормотать Танзани. Потом очнулся и выругался сквозь зубы: — Проклятый мальчишка… Что он задумал?

Граф соскочил с насыпи и бросился к своему коню, стремясь поскорее догнать князя.

Десять человек замерли друг напротив друга. Двое с каждой стороны чуть впереди, двое сзади. И по одному солдату чуть поодаль, у лошадей. Грецог Нарский оказался крупным мужчиной с некрасивым лицом, но его открытый взгляд словно притягивал к себе. Очень необычно, когда глаза заставляют забыть об отсутствии красоты. Володе он понравился, только тот смотрел на него не очень дружелюбно. Может, из-за поражения, нанесенного «каким-то сопляком», но скорее всего из-за слухов.

Инициативу в переговорах взял на себя граф Танзани, Володя же просто стоял рядом, слушая их разговор краем уха, погруженный в свои мысли. Вот он поднял голову и оглядел тех людей, которые стояли позади герцога Нарского. Заметил Раймонда и вполне дружелюбно кивнул ему. Скорее всего, это он привел сюда герцога и он же был инициатором переговоров Игранда с королем Октоном — сам Игранд вряд ли бы до такого додумался. Сердился ли на него Володя? Скорее нет. За что? Раймонд честно делал свою работу. Странное чувство. Попытался отыскать в свите Игранда, но не нашел. В лицо он его не знал — только описание, но и так все ясно, ведь Игранд его ровесник, а тут нет никого младше двадцати.

Володя покосился на герцога с графом, затеявшим очередной спор на тему судьбы мятежников, вздохнул и шагнул к свите герцога Нарского. Все недоуменно посмотрели на него. Один из солдат неуверенно коснулся рукояти меча, но, заметив, что этот странный мальчишка не пытается напасть, а просто идет к ним, оглянулся на командира. Но тот тоже растерялся. Герцог с графом прекратили спорить.

Князь остановился рядом с Раймондом.

— Давно не виделись, тир. И опять обстоятельства не очень благоприятны для тебя.

Раймонд на миг замер.

— Вольдемар, я… поверь, я не имею никакого отношения к тому, что случилось с твоим парламентером. Я был далеко и узнал обо всем, только когда вернулся… Мальчишке захотелось показать свою власть и силу…

Володя удивленно посмотрел на него:

— Раймонд, остановись. Если бы я хоть на миг поверил, что ты приложил к этому руку, то не стал бы подходить к тебе. Я знаю, что произошло.

— Да?

— От вас было много перебежчиков…

— А ты умеешь добывать от них информацию, — Раймонд вздохнул. — Так и не удалось мне старого герцога убедить отнестись к тебе серьезно. А что там за дела в замке графа Иртинского? — Раймонд смотрел в этот момент не на князя, а почему-то на герцога.

Володя отвернулся. Потом не выдержал и высказал все, что думает об этом графе и где предпочел бы его видеть. Долго сдерживался, а тут просто душу отвел. Раймонд выслушал спокойно, только под конец пламенной речи рассмеялся.

— Вспоминая, как ты носился с графиней Лурдской и ее дочерью… кстати, ее муж здесь, в лагере… я не очень поверил тем слухам.

Дальше вести разговор стало не просто невежливо, а уже верхом хамства, потому Володя развернулся и подошел к герцогу Нарскому.

— Как я понимаю, вся проблема состоит в том, что вы не хотите выдавать мятежников, которые находятся у вас из-за вашего слова. Нет никаких проблем подождать еще недельку, а там уже можно спокойно забрать и вас, и мятежников… — Герцог нахмурился, но промолчал — крыть нечем. — Тем не менее этот вариант мне не слишком нравится. Мне бы хотелось в будущем видеть в вас доброго соседа, а не врага, но это вряд ли будет возможным, если я заставлю вас нарушить ваше слово. Но и выпустить мятежников тоже не могу, тут уже мой долг перед моим королем.

— Что ты задумал? — прошипел чуть ли не в ухо князю граф Танзани.

Володя отстранился и продолжил, словно ничего не произошло:

— В связи с этим у меня есть предложение, которое поможет вам сохранить вашу честь и не нарушить слово, а мне выполнить мой долг перед королем. Полагаю, оно вас устроит…

ГЛАВА 33

Танзани, оставшись наедине с Володей, ругался долго и со вкусом. Но ругаться, когда твой собеседник никак не реагирует, скучно, неинтересно и надоедает. Надоело и графу. Он замолк и задумался.

— Я чего-то не понимаю? Есть что-то, что я упустил? Как иначе объяснить твою идиотскую выходку?