Князь Вольдемар Старинов. Книга вторая. Чужая война - Садов Сергей Александрович - Страница 107

— Я прежде всего делаю ставку на то, что герцог — тир до мозга костей.

— В каком смысле? — удивился Лигур.

— В прямом. Лигур, сколько у нас войск?

— Войск? Где-то четыре с половиной тысячи. А что?

Володя выглянул из шатра и выловил среди солдат первого попавшегося тира, которым оказался Конрон, направлявшийся на обед.

— Конрон, можно тебя на минуту?

— Милорд? — Конрон не очень радостно глянул на князя, но все-таки вошел в шатер.

— Конрон, сколько у нас войск?

— Войск? — В его голосе отчетливо прозвучало: «И ради этого ты меня оторвал от обеда?» — Примерно полторы тысячи всадников… Ну, еще пехота есть.

— Спасибо.

— Это все, милорд? — Дождавшись кивка, Конрон пробормотал себе под нос что-то в адрес чокнутого князя… тихонько пробормотал, чтобы никто не услышал, и вышел.

Володя повернулся к Лигуру:

— Понял? И он ведь прекрасно знает, что твои пехотинцы не толпа крестьян. Но он с детства привык думать, что только латная кавалерия настоящие солдаты. Остальные так… пехота. Со стороны это очень бросается в глаза, хотя изнутри, думаю, не так заметно. Но я-то как раз со стороны и смотрю. Я полагаю, что у герцога этот подход еще более ярко выражен — он не был в Тортоне и не видел твоих людей в деле. К тому же если он постарается прибыть как можно быстрее, то сделать это сможет только с кавалерией. Если пехоту с собой и возьмет для помощи, то очень немного.

Граф, все это время тихонько стоявший в сторонке, при словах Конрона нахмурился, потом внимательно выслушал князя и покачал головой. Даже когда в шатре он остался один — Лигур сразу отправился воплощать задуманное в жизнь, то и тогда еще долго думал о чем-то. Потом сел за стол, сдвинул со стола карты, достал лист бумаги и стал что-то быстро писать. Писал довольно долго, запечатал свиток и вышел. Некоторое время наблюдал, как солдаты отдыхают после обеда перед началом тренировки, а потом направился к своим. Разыскал помощника и вручил ему свиток.

— Как обычно? — поинтересовался тот.

— Да. Это как можно быстрее надо доставить королю.

— Тогда я сейчас зашифрую и отправлю гонца, ваша милость. А князь…

— Князь не идиот, и он, думаю, прекрасно знает, почему я всюду таскаюсь за ним, — вздохнул граф Танзани. — Но пока все равно ничего сделать не может… или не хочет.

— А вы сами что думаете по его поводу?

Граф прикусил губу. Не дело помощника это знать, но, с другой стороны, он ему полностью доверял, потому и выбрал.

— Он может быть опасен… Я почему-то думаю, что король допустил ошибку, когда дал этот пост ему… Как бы лекарство не оказалось опаснее болезни…

— Значит, вариант два?

Граф снова задумался.

— Пока нет. Пусть все идет как идет. Я еще не разобрался в этом князе… Но он искренне ненавидит предателей, а потому клятву будет держать.

— Так что же вас тревожит? — удивился помощник. — Юноша, безусловно, талантлив, и очень хорошо, что его удалось привлечь на нашу сторону. Конечно, он делает кучу ошибок, неопытен, многого не знает, и если бы не вы, то для него все могло бы закончиться печально Но опыт — дело наживное, и, когда он его наберется, может стать опорой трона.

— Да-да, — рассеянно отозвался граф. — Иди, Турн, занимайся донесением… Вот это меня и пугает, — добавил он, когда его помощник ушел. — Что будет, когда он наберется опыта?

Прошло еще два дня… Со всеми делами Володя так замотался, что ему некогда было даже навестить семью герцога и графиню Лурдскую. Впрочем, те сами не изъявляли желания с ним общаться — Володя приказал, чтобы ему передавали все просьбы пленников, и о встрече те не просили. Единственно он разрешил им ежедневные прогулки во дворе замка, в небольшом саду. Под присмотром, но ненавязчивым. Все равно сбежать не могли, поскольку замок находился на осадном положении с усиленными патрулями на стенах, во дворе и постоянно закрытыми воротами тоже под усиленной охраной. По необходимости открывалась только небольшая калитка. Войска, в основном, жили в палатках, занимаясь практически беспрерывно. Даже Володя признал, что маневр отработан хорошо, но все равно требовал учений, хотя и не таких интенсивных. Отрабатывали перегруппировку в бою по сигналам, тренировались выдвигать резервы для закрытия брешей в линии. Даже устраивали экзамены, когда горнист подавал сигнал, а каждый командир отделения должен был сказать, что сигнал означает. Кто не отвечал — учил их потом едва ли не всю ночь. Совершенство все равно оставалось недостижимым…

Володя выслушал очередное донесение от арзусца. Тот сообщал, что произошла непредвиденная стычка с отрядом герцога и он потерял несколько человек, но сумел оторваться от преследования. Сам герцог усиленно гонит солдат вперед, невзирая ни на что. Как и подозревал Володя, Ульмар посадил всех, кого мог, на коней и теперь несся к дому, наверстывая упущенные дни, когда был уверен, что замок противнику взять не удастся, и которые потратил на стягивание всех разбросанных отрядов в кулак. Если он продолжит в том же темпе, то будет здесь даже раньше, чем прогнозировалось — настолько стремительного марша Володя от герцога не ждал.

— Похоже, что послезавтра будет бой, — заметил граф Танзани, когда гонец отправился есть и отдыхать. — Этот герцог широко шагает.

— Сегодня в учениях отбой. Вечером накормить солдат получше, а утром только легкий завтрак. — Володя повернулся к графу: — Бой будет завтра. — К Конрону: — С утра быть готовым к выступлению. Лигур, подготовь своих людей. Все.

— Двинешься навстречу? — поинтересовался граф, когда офицеры, уточнив детали и получив дополнительные инструкции, разошлись по своим отрядам. — Стоит ли?

— Стоит. Герцог этого не ждет, значит, стоит. Да и место для боя там есть получше… В случае чего, отступать к нашей переправе оттуда тоже удобнее. Граф… выделите надежного человека, пусть он возьмет человек тридцать-сорок из тыловых служб и человек десять солдат и встанет вот на этом перекрестке. Если сражение пойдет не так, отступление будет проходить именно в этом направлении. Он должен всех направлять в сторону переправы и немедленно отправить человека, чтобы тот разрушил мост возле замка. — Володя махнул в сторону моста, о котором говорил, хотя его с этого места было не видно, даже если выйти из шатра — замок загораживал.

— А мост выше по течению?

— О нем позаботится наш друг арзусец… Ллия Туте… ну и имена у них там. Я уже отправил к нему несколько гонцов с приказами.

— Несколько?

— На всякий случай. Уже был замечен вражеский разъезд. Один, правда, но кто знает. И еще, граф… проследите, пожалуйста, чтобы тут все нормально было. Мне надо бы навестить семью герцога, последняя возможность перед боем, а то как-то нехорошо даже получается.

— Все будет нормально. Я никогда прежде не видел в войсках такой дисциплины, какую навели в армии твои офицеры. Разве что в гвардии. Думаю, присмотр тут не нужен, но прослежу.

— Спасибо.

В замке Володя прежде всего осмотрел посты, устроил разнос командиру, у которого солдат заснул на часах, и только после этого навестил семью герцога. Герцогиня оторвалась от вышивания, которому обучала дочь, и вопросительно посмотрела на гостя. Ему, похоже, обрадовалась одна Генриетта, тут же похваставшаяся своей вышивкой, не обращая внимания на недовольный взгляд дочери герцога Аники и презрительное фырканье Корта.

Володя изучил вышивку.

— Неплохо, — признал он. — Только вот иголку бы потоньше, а то стежки большие получаются. Вот тут, видишь, неровно?

Генриетта изучила указанное место и со вздохом призналась, что «этот стежок у меня еще плохо получается».

Аника фыркнула:

— Что б ты еще понимал в вышивании.

Володя не обратил на это никакого внимания, чем оскорбил девочку неимоверно.

— Вы пришли что-то сказать, милорд? — вмешалась герцогиня из страха, что ее дети сумеют-таки вывести из себя князя и тогда неизвестно, что может с ними случиться.

— Не знаю, ваше сиятельство, радостные это для вас вести или нет, но ваш муж с армией на подходе. Скорее всего, завтра будет сражение.