Как все начиналось (СИ) - Дубровный Анатолий Викторович - Страница 101

Девочка взяла ещё одно яблоко и положила его обратно, на площадь перед княжеским теремом выбежали Карэхита и Светолана, они бежали поддерживая друг друга. Девушки не пробежали и десяти шагов, как вслед за ними выплеснулась толпа, в которой было много людей в длинных чёрных одеяниях. Впереди бежал тот чернорясник, которого Листик недавно валяла в пиршественной палате. Он громко кричал:

— На костёр ведьму!

Но, видно, решив, что разложить костёр и сжечь ту, кого он считал ведьмой, на виду княжеских палат ему не позволят, наклонился и поднял камень. Карэхита вскрикнула и упала, брошенный камень попал ей в спину. Воодушевлённые чернорясники, да и обычно одетые люди, последовала примеру своего предводителя, в лежащую девушку полетели камни. Листик завизжала и выпрыгнула из окна, красивый сарафан, что был на ней, с резким хлопком разлетелся в клочья. В лежащую на земле и растерянно стоящую над ней девушек не попал ни один камень, они все обрушились на изумрудно–золотистого дракона, накрывшего несостоявшихся жертв самосуда своими крыльями. Листик подхватила девушек и, взмахнув хвостом, повалила набегавших чернорясников. У главного в руках оказалось копье, и он ткнул им в дракончика, удар оказался довольно болезненным и чуть не опрокинул уже почти взлетевшую Листика, она закричала от боли и, увидев, что верховный служитель Единого снова замахивается, ударила того огнём. Но если огонь обжёг и разбросал тех, кто находился рядом с главным чернорясником, то ему самому вреда не причинил.

— Единый меня защитил! — торжественно провозгласил верховный служитель, подняв руки к небу, даже копье выпустил. Листик не стала ему отвечать, воспользовавшись тем, что чернорясник отвлёкся, дракончик взлетела и крутым виражом ушла в сторону княжеского подворья. Там аккуратно поставила Светолану и положила стонущую Карэхиту на крыльцо терема перед выбежавшим князем Световидом. Князь бросился к девушке, поднял её. А она, попытавшись улыбнуться, потеряла сознание. Видно камень, что в неё попал, был довольно большим и не единственным. Это подтвердила и Светолана:

— Они бросали в неё камни! Один раз даже в меня попали!

— Как… Как это произошло? — хрипло спросил потемневший лицом князь.

— Мы катались, выехали на площадь, а там… Там!.. — сбиваясь начала рассказывать Светолана. — Там большая куча хвороста и девушка, к столбу привязанная! А этот служитель Единого кричит: «Сожжём ведьму», и они подожгли! Карэхита закричала : «Что ж вы делаете!» Но тут кто?то выстрелил в её лошадку. Из арбалета! А потом и в мою. Хорошо, что мы были далеко, на краю площади. Мы бросились бежать, а они за нами! И они… Они… Камнями! В Карэхиту! И кричат: «Убьём ведьму!»

Световид повернулся к Яромиру, тот, нахмурив брови, сказал:

— В моей сотне нет верующих в Единого, мы поклоняемся старым богам!

— Тогда ты знаешь, что делать! — произнёс князь.

Яромир обнял и поцеловал Светолану, повернувшись к своим витязям, крикнул:

— По коням!

Конная лава выметнулась из распахнутых ворот. Толпа, впереди которой шли чёрнорясники, остановилась, не дойдя до открывающихся ворот. Все служители Единого по примеру своего предводителя вскинули руки, и перед ними возникла какая?то радужная плёнка. Несколько стрел, выпущенных со стены, завязли в ней. Чёрнорясники что?то заунывно запели и двинулись вперёд, совсем не опасаясь разгоняющейся конницы. Изумрудно–золотой дракончик, упавший откуда?то сверху, завис над толпой, и на эту странную защиту служителей единого обрушился поток огня. Плёнка выгнулась, дракончик усилил огонь, плёнка заколебалась и лопнула. Поток огня прошёлся по толпе, обжигая и ослепляя. В этот момент в остановившуюся массу людей врезалась конница. Одетые в кольчужную броню кони топтали, а витязи–дружинники рубили растерявшихся, пытающихся бежать чёрнорясников и всех примкнувших к ним. Драконочка, метнулась обратно и упала перед Световидом. На месте только что приземлившегося дракона стояла рыжая девочка.

— Они!.. Они рубят! Убивают! — отчаянно закричала Листик.

— Листик?! — изумлённо произнёс князь и, сдвинув брови, жёстко произнёс: — Они напали на Карэхиту! Хотели убить её! Пощады не будет!

Листик смотрела на князя, продолжавшего держать Карэхиту, широко распахнув и без того большие глаза, а князь, повернувшись к воеводе, приказал:

— Бронислав! Чтоб к вечеру в стольном граде не осталось ни одного храма Единого! Ни одного служителя!

— А с теми, кто верит и не захочет отрекаться, что делать? — спросил воевода.

— Они попытаются снова отстроить храмы и возродить веру! Поэтому… Никто не должен остаться! Ты знаешь, как поступить!

Воевода развернулся и твёрдым шагом направился подымать дружину. А Листик, уже снова дракон, свечой ушла в небо. Вернулась через несколько минут, не одна — с Докией. Охотница осмотрела Карэхиту, уложенную на принесенную из терема лавку, и покачала головой:

— Я не могу ничего сделать, у неё сломан позвоночник.

Дракончик снова улетела. Князь, опустившийся на колени перед Карэхитой, взглянул на Докию, та отрицательно покачала головой:

— Нет, я помочь не могу, да и маги не помогли бы, такое не лечится. Князь неподвижно застыл у лежащей девушки, проходящий во главе колонны воинов Бронислав гулко ударил себя кулаком в грудь, его жест повторяли дружинники, направляющиеся в город. Примерно через полчаса вернулась Листик. С ней прилетел чёрный дракон эрэлов с Элие, а Вимину принесла сама Листик. Грано остался во дворе, а на крыльцо вместе с Духами леса и степи поднялась уже рыжая девочка. Она жалобно смотрела на фей, те осмотрели Карэхиту и повернулись к Листику:

— Мы не можем вылечить человека, но мы можем сделать её подобной нам. Для этого нам нужна сила…

— Делайте что хотите! Только бы она жила! Я на всё согласен! — хрипло проговорил князь. Листик, молча, протянула руки Хранительницам леса и степи. Они, приняв руки девочки, оттеснили князя от Карэхиты, и всю их четвёрку окутало сначала слабое зелёное свечение, затем усилившееся так, что скрыло из виду Карэхиту, Листика и Хранительниц. Зелёная дымка быстро исчезла, и уже сидящая Карэхита обвела замерших людей взглядом не чёрных, а ярко–зелёных глаз. Князь бросился к своей любимой, но Докия его опередившая, ощупывая девушку, изумлённо повторяла:

— Невероятно, невероятно!

— Хранительница леса явила нам сие чудо, показав, что только она и Вэлех являются защитниками народа Склавонии! — провозгласил неизвестно откуда появившийся жрец бога леса. — Склоним же перед ними головы и воздадим хвалу!

Но истинная защитница совсем не собиралась выслушивать воздаваемую ей хвалу, она скрылась в кроне ближайшего дерева, поднявшись туда, ступая по невидимой лестнице. Хранительница степи, которой жрец хвалу воздавать, вроде, как и не собирался, спокойно вернулась к своему дракону и улетела. Среди этой суеты, никто не заметил, как куда?то исчезла бледная, шатающаяся Листик. Лишь Докия спохватилась и то только спустя с десяток минут. После долгих поисков она нашла девочку, когда уже почти стемнело, нашла случайно — заметила открытую дверь на чердак, а оттуда на крышу. Листик сидела на краешке крыши высокого терема и смотрела на город. Там горели не только храмы Единого, но и некоторые дома. Докия осторожно попыталась подойти к девочке, та, не поворачивая головы, сказала:

— Тут скользкая крыша, не подходи.

— Листик… — начала охотница, девочка повернулась к ней, её глаза слабо светились в наступающей темноте, нет, не светились, просто блестели от слёз. Листик срывающимся голосом спросила:

— Почему люди такие злые?! Почему?! Что им сделала Карэхита? Почему её снова хотели сжечь, почему её пытались убить? Камни бросали… Почему сейчас убивают?

Листик показала на пылающие дома и мечущиеся в отблесках пожара тени. Потом девочка скользнула с крыши, и Докия увидела, как появившийся у самой земли дракон бесшумно полетел в город.

Воевода Бронислав смотрел, как поджигают очередной дом почитателей Единого. Хозяин дома, богатый купец, лежал на пороге с разрубленной головой. Его тяжелораненая жена пыталась выползти из дома, чтоб спасти ребёнка. Она уже не могла говорить, только хрипела, а маленькая девочка плакала тоненьким голоском. Один из дружинников вопросительно взглянул на воеводу, тот сурово сдвинул брови: