Верная Рука - Май Карл Фридрих - Страница 212

— Расскажите, расскажите! Кем вы были на корабле? Он уже здесь, в порту, или?..

— Стоп, друзья мои! Дайте-ка, я начну все по порядку. Я Петер Польтер из Лангендорфа, в прошлом боцман-маат на ее величества английской королевы военном корабле «Нельсон», потом рулевой на клипере Соединенных Штатов «Ласточка», потом лейтенант немецкой полиции в прериях Дикого Запада, потом снова рулевой — почетный рулевой на «Ласточке», а теперь…

— Ладно, ладно, Петер, — перебила его матушка Тик. — На это еще будет время. А теперь пропусти-ка меня вперед с моими вопросами — они поважнее всех остальных! Ты послал мне из Вальпараисо письмо, в котором было столько всяких имен и событий и столько грамматических ошибок, что я поначалу толком и разобрать-то ничего не могла. Что сейчас со всеми теми людьми, что были вместе с тобой? Где они теперь? Что стало с Валлерштайном, Генрихом Зандерсом и Петером Вольфом? Что стало с «Л'Орриблем» и Черным Капитаном? Вы вроде бы искали его на Западе, но потом я услышала, что его поймали на море! Встретились ли вы с Сэмом Файрганом, или как там звали этого человека, и оказался ли Валлерштайн его настоящим племянником? А как дела у немецкого полицейского? И в каких краях вы, собственно…

— Да замолчишь ты наконец, старая трещотка? — воскликнул со смехом Польтер. — Или у тебя хватит дыхания еще на пару часов? Подай-ка лучше сюда полную кружку, а до тех пор ты не получишь ни одного ответа! Но сначала я хочу досказать этим джентльменам историю с «Флоридой». Остальное же всем знать вовсе не обязательно, это я тебе потом расскажу.

— Не получишь ни капли, пока я не услышу хоть немного про то, о чем спрашивала!

— Ну и любопытная ты! Ладно уж, спрашивай, только покороче и пояснее!

— Валлерштайн — где он сейчас?

— На «Ласточке».

— А полицейский?

— На «Ласточке».

— Черный Капитан?

— На «Ласточке», связанный.

— А этот злодей Жан?

— Там же.

— Сэм Файрган?

— Тоже здесь.

— Лейтенант Паркер?

— Разумеется, здесь; правда, раненый.

— Раненый? О Боже! Надеюсь, что хотя бы…

— Ерунда! Пара царапин, больше ничего; придется ему взять отпуск на время. Там, на «Флориде», было действительно жарко, но в проклятой прерии и не такое приходилось терпеть! Взять хотя бы моего коня, этого дьявола во плоти! Я и сейчас еще не уверен, что он не вытряс из меня дюжину-другую костей. Да, так ты о чем-то спрашивала!

— Где сейчас «Ласточка»?

— Крейсирует недалеко от берега при встречном ветре; у штурвала стоит Форстер. А мы с капитаном добрались сюда на паровом катере; он отправился к начальству с докладом, а я жду его здесь.

— Ты его ждешь? Здесь, у меня? Так он заглянет сюда?

— Разумеется! Настоящий моряк всегда первым делом заглядывает к матушке Тик, когда бросает якорь в Нью-Йорке. А через час «Ласточка» будет в порту, тогда и остальные подойдут: Пит Холберс…

— Пит Хол…!

— Дик Хаммердал…

— Дик Хаммерд…!

— Полковник Файрган…

— Полковник Файр…!

— Валлерштайн, Тресков, малыш Билл Поттер, Виннету, вождь апачей, и…

— Виннету, вождь…!

Слова застревали у доброй матушки Тик в горле, таким неожиданным было для нее известие о предстоящем посещении ее кабачка столь знаменитой компанией. Но тут она, к счастью, вспомнила о своих прямых обязанностях хозяйки.

— …вождь апачей, — наконец-то договорила она. — Да что же это я стою тут и бездельничаю, ведь мне скоро обслуживать таких гостей! Я иду, Петер, я спешу, я лечу, чтобы успеть все приготовить! А ты пока расскажи этим людям про «Флориду», которую вы отправили на грунт!

— Обязательно расскажу, а ты позаботься о том, чтобы моя кружка не пустовала, потому что в рассказе про морской бой, как и в самом бою, тоже должно быть хоть немного влаги!

— Не волнуйтесь, мистер Польтер, — успокоили его другие, — уж мы вас на мели не оставим!

— Ну и прекрасно! Итак, слушайте, как было дело. Мы уже прошли экватор, а потом и Антилы и приближались к Чарлстону. Естественно, мы старались держаться подальше от берега, ведь Чарлстон принадлежит южанам, которые высылают далеко в море свои корабли, чтобы отлавливать там каждого порядочного северянина.

— «Л'Оррибль» тоже был с вами?

— Разумеется. Он с самого начала следовал за нами в нашем кильватере, почему нам и приходилось постоянно использовать лишь половину парусов, ведь мы превосходили его в скорости. Так мы благополучно и шли и уже оставили за кормой и Чарлстон, что позволяло нам вновь приблизиться к берегу.

— И тут вы повстречали «Флориду»?

— Не спеши, желторотый! Так вот, стою я однажды за штурвалом — вы ведь уже знаете, что капитан произвел меня в почетные рулевые — и думаю как раз о матушке Тик и о том, как она обрадуется, когда я снова загляну к ней. Мы, как обычно, идем чуть впереди, а «Л'Оррибль» следует за нами под всеми парусами, как вдруг из «вороньего гнезда» кричат:

— Вижу дым! Курс ост-норд-ост!

Можете себе представить, что мы все в ту же минуту высыпали на палубу — ведь с пароходом, на котором поднят вражеский флаг, шутки плохи! Капитан моментально поднимается на марс и достает подзорную трубу; потом качает головой, спускается вниз и приказывает взять риф, чтобы «Л'Оррибль» смог приблизиться к нам на расстояние голоса. И когда тот подходит поближе, кричит ему:

— Видели пароход, лейтенант?

— Да, сэр!

— Что это может быть за корабль?

— Не знаю, — отвечает Дженнер. — Не видно ни мачты, ни корпуса — он глубоко сидит, сэр, очень глубоко!

— Видимо, это один из таранных кораблей южан. Будете уходить от него?

— Я сделаю то, что сделаете вы!

— Ну что ж, поглядим на него поближе!

— Хорошо, сэр, но мы с вами вдесятеро слабее его.

— Слабее, зато быстрее! Кто возьмет на себя общую команду?

— Вы.

— Благодарю! Тогда подпустим его поближе; если он поднимет вражеский флаг, вы начнете у него на виду медленно уходить в открытое море. А я позабочусь о том, чтобы он прицепился ко мне, и уведу его на мель. Потом подойдете вы и угостите его вашими ядрами!

— Отлично! Что-нибудь еще?

— Все.

Тут мы оставляем большие паруса и убираем малые вместе с рангоутом, чтобы все выглядело так, будто мы потерпели аварию в шторм и не можем двинуться с места, и подпускаем его на расстояние выстрела. Он дает сигнал к поднятию флагов. Мы поднимаем «звезды и полосы», а он натягивает свой юнионистский лоскут. Это был новый таранный корабль «Флорида» с двойной броней и тараном, способным отправить на дно самый лучший фрегат.

— И с ним вы отважились тягаться?

— Пфф! Или я не Петер Польтер, который дрался с подлыми огаллала? С какой стати мне было бояться какой-то железной посудины? Хороший деревянный корабль куда лучше, чем такое вот железное корыто, от которого и приличной зубочистки-то не отковырнешь. Ну, на «Флориде», видно, тоже так считают и требуют, чтобы мы сдавались; а мы смеемся и прошмыгиваем мимо под его ядрами. Он разворачивается, чтобы догнать нас и вонзить нам в брюхо свою шпору. Я верчу штурвал и ускользаю у него из-под носа. Он снова поворачивает — я снова ухожу. Так мы и продолжаем играть в кошки-мышки, пока он от ярости не теряет голову. Его ядра пролетают над нами, не причиняя нам никакого вреда. Он входит в раж и преследует нас чуть ли не до самого берега и там со всего маху налетает на песчаную банку, над которой мы проходим совершенно свободно, потому что осадка у нас намного меньше.

— Браво! Слава «Ласточке»!

— Верно, ребята, слава ей! Выпьем!

И, сделав феноменально огромный глоток, обнаживший дно кружки, Польтер продолжал:

— Теперь мы заходим к нему с кормы, и пока вся его команда сидит в трюме ниже уровня воды, первым же залпом отстреливаем ему руль, так что он становится совершенно беспомощным. Тут подходит и «Л'Оррибль». «Флорида» уже не может сопротивляться, а только протирает себе брюхо о песок и камни. Она начинает глотать воду, а мы ей в этом помогаем. Тут уж ей ничего не остается, как спустить флаг и сдаться. Мы едва успеваем поднять на борт ее команду, как она заваливается на бок и навсегда скрывается под водой.