Верная Рука - Май Карл Фридрих - Страница 144

Слушатели поддержали рассказчика возгласами одобрения и признательности.

— А вы были при этом? — спросил кто-то из сидевших с ним за одним столом.

— Пока не приходилось. Все, что вы слышали до сих пор, я сам впоследствии узнал от других. А вот в событиях, о которых пойдет речь дальше, я принимал непосредственное участие. И здесь тоже будет присутствовать детектив, вроде того, о котором мы узнали из предыдущей истории. Итак, дело обстояло так:

Я тогда отправился вместе с несколькими бывалыми людьми, которые раньше уже не раз сопровождали меня, вверх по Арканзасу, поскольку, будучи агентом по делам индейцев, должен был попасть к шайенам. По пути мы заехали в Форт-Джибсон и заглянули к ирландцу Уинкли, который меня хорошо знал. Мы оказались единственными его гостями и как раз сидели за обеденным столом, когда снаружи послышался конский топот, а вслед за тем чей-то громкий голос. Мы выглянули в окна и увидели только что подъехавших троих всадников.

Один из них был довольно тщедушного вида и опрятно, со вкусом одет. Его винтовка, револьвер и длинный охотничий нож имели, пожалуй, больше общего с Западом, нежели он сам, по виду заурядный добропорядочный джентльмен. Второй был крепким светловолосым парнем с правильными чертами лица, по которым можно было с первого взгляда распознать в нем немца. Третий же как раз и был обладателем того зычного голоса. Он сидел на норовистом дакотском рысаке, который, судя по всему, доставлял хозяину немало хлопот.

Высокий, широкоплечий и мускулистый, этот немец носил на голове шляпу с чудовищного размера полями, которые сзади полностью прикрывали его коротко остриженный затылок, а передняя их часть была просто-напросто обрезана. На его могучее тело была надета короткая и просторная мешковатая куртка, рукава которой едва прикрывали его локти, выставляя на всеобщее обозрение рукава чисто выстиранной рубашки, затем черные от загара руки и, наконец, две огромные ладони, больше похожие на лапы доисторического чудовища. На нем были также широкие брюки из грубого полотна, под которыми виднелись короткие сапоги, сшитые не иначе как из слоновьей кожи.

В нелепой шляпе, мшисто-зеленой куртке-балахоне и желтых штанах человек этот был похож на участника бала-маскарада.

Подъехав к дому, он хотел слезть с коня, но тот взвился в воздух всеми четырьмя ногами.

— Стой! Куда? Ах ты, старая шельма! — рассерженно крикнул всадник, угощая коня своим громадным кулаком между ушей. — Вот тебе, получай, раз ты думаешь, что Петер Польтер работал канатоходцем или еще каким акробатом! Ишь, скотина, задирает хвост к небу, как вымпел на грот-мачте, и шлепает ушами, как будто собирается ловить ими омаров! Посадить бы тебя между фок— и грот-мачтой 66 хорошей шхуны, так я бы тебе показал, что такое настоящий рулевой! Слава Богу, вот и деревянная посудина, в которой стоит на якоре ирландец Уинкли! Спускаться с рея, Петер Польтер! А тебя, дьявольское отродье, я привяжу ремнем к фальшборту, то есть к забору, чтобы тебя не унесло в открытое море! Слезайте, мистер Тресков, и вы тоже, герр Валлерштайн, мы в гавани!

Они спешились и привязали лошадей возле дома. Первый всадник шел, пошатываясь, на широко расставленных ногах, словно от верховой езды у него случился приступ морской болезни. Поднявшись на крыльцо, громкоголосый гигант осторожно протиснулся через узкие сени и вошел в открытую дверь харчевни.

— Салют, старый марсовой! 67 А ну, подай-ка сюда чего-нибудь мокрого, а то я тебя на мель посажу, до того у меня в глотке пересохло!

Двое других были не столь словоохотливы, они молча сели за стол, предоставив своему разговорчивому спутнику подготовить почву для запланированной беседы.

— Ну, старый пьяница, не забыл еще Петера Польтера?

Хозяин растянул лицо в морщинистой улыбке и ответил:

— Помню, помню. Того, кто умеет пить, как ты, так сразу не забудешь!

— Ну и отлично! Не думал я, что у тебя такая хорошая память! А помнишь, как мы с Диком Хаммердалом, Питом Холберсом и еще кое с кем собрались у тебя выпить отвальную и просидели лишних два дня, потому что остальные потом никак не могли очухаться?

— Как же, как же, такой попойки мне до тех пор видеть не приходилось, да, наверное, больше и не придется. И где же тебя все это время носило?

— Был на Востоке, ходил по морям, заглядывал в разные места, а теперь вот хочу на недельку-другую нагрянуть к Сэму Файргану. Как он, жив еще, старый крысолов?

— А что ему сделается! Такого ни один индеец так сразу не ухлопает, да и те, кто с ним, ребята не промах. Дик Хаммердал был здесь совсем недавно, и длинный Пит вместе с ним. Потом ушли и наткнулись на краснокожих, как я думаю. Говорят, огаллала напали на поезд и получили от Сэма Файргана и Виннету изрядную порцию свинца и железа.

— Виннету? И вождь апачей снова здесь?

Ирландец утвердительно кивнул головой.

— Здесь, и даже заглянул сюда ко мне, да так ухватил меня за глотку, что я чуть было дух не испустил.

— Э, старина, сдается мне, ты правил ему поперек курса?

— Да что-то вроде этого. Я ведь его не знал и отказался продать ему порох со свинцом, да оказалось, не на того напал. Хочешь увидеть Билла Поттера?

— Так он тоже здесь, на борту?

— Здесь! Только ненадолго отлучился в лес, а лошадь оставил там, за домом!

— Вот это кстати! И куда он курс держит, к Полковнику или — от него?

— К нему, к нему, ходил на некоторое время в Миссури, к родне, а теперь опять собирается в горы.

— Ну, и когда он намерен встать к якорной лебедке?

— Вот дьявол, да можешь ты говорить так, чтобы тебя приличные люди понимали? Несешь какую-то чертовщину!

— Ты всегда был болваном, каких поискать, таким и останешься! Я спрашиваю, когда он собрался уходить!

— Не знаю точно, но думаю, долго здесь не просидит.

— А лошадь он расседлал?

— Нет.

— Тогда, наверное, еще сегодня сядет на весла, и мы вместе с ним!

Видимо, у хозяина и в самом деле были приятельские отношения с этим чудаком, потому что обычно такой молчаливый и сдержанный ирландец, возможно, уже несколько лет ни с кем не ведший столь продолжительной беседы, на этот раз разговорился.

Теперь, судя по всему, и добропорядочный джентльмен созрел для того, чтобы задать вопрос хозяину. Он достал из кармана фотографию.

— Скажите, мистер Уинкли, не заглядывали ли к вам в последнее время двое мужчин, два немца по имени Генрих Зандерс и Петер Вольф?

— Генрих Зандерс? Петер Вольф? Хм, чтоб мне проглотить весь мой порох и огниво с трутом в придачу, если это не были те двое желторотиков, которые непременно хотели видеть Сэма Файргана!

— А как они выглядели?

— Зеленые, приятель, совсем зеленые, — большего я сказать не могу. Один из них — Генрих Зандерс, по-моему, — здорово нас повеселил, когда решил прицепиться к толстяку Хаммердалу — ну, и получил сполна! Думаю, Дик пощекотал бы его железом под ребрами, если бы тот не сказал, что Полковник приходится ему дядей.

— Точно, они! — обрадованно воскликнул незнакомец. — И куда потом оба направились?

— Вместе с толстяком и долговязым приятелем в прерию. А больше я и сам ничего не знаю.

— Взгляните-ка вот на этот портрет! Вы знаете этого человека?

— Можете меня здесь же вымазать дегтем и вывалять в перьях, если это не Генрих Зандерс!

Затем он, словно озаренный мыслью, внезапно пришедшей ему в голову, отступил на шаг и суховато спросил:

— Вы ведь этого человека разыскиваете, сэр?

— С чего вы взяли?

— Хм! Ни один вестмен не станет таскать с собой подобных картинок, а вы… выглядите так мило и опрятно, что…

— Ну? Что…

— Что я хотел бы дать вам один добрый совет! — Уинкли явно изменил давно приготовленную фразу.

— И какой же?

— То, что происходит здесь, меня не касается. Я никого ни о чем не спрашиваю и сам никому не отвечаю. А с вами я так разговорился только потому, что вы пришли сюда вместе с Петером Польтером — иначе бы вы от меня не узнали ровным счетом ничего. Никому больше не показывайте этот портрет. И вообще, не выспрашивайте ни о ком прежде, чем хорошенько не оглядитесь здесь, на Западе. Иначе… иначе…