Тень Хранителя - Фун Дэннис - Страница 33

— Роун из Негасимого Света! — воскликнул Жало.

Братья приветственно подняли мечи.

— Роун! Роун! Роун! Роун! — громогласно прокричали они и застыли по стойке «смирно».

Лампи чуть склонился к Роуну, чтоб другим это не было заметно.

— Кажется, они ждут, чтоб ты им что-то сказал, — прошептал он.

Роун пристально вгляделся в лица мужчин, и перед его мысленным взором возник бык, являвшийся ему в одном из видений. Выгнув шею так, чтобы проникнуть взором в самую глубь его глаз, он сказал ему голосом крысы: Кровь быка, ты знаешь об этом.

Рука Роуна машинально коснулась рукояти меча. Он выхватил его и поднял над головой.

— Друг! — крикнул он.

Братья тут же, как по команде, подняли мечи и стали скандировать:

— Друг! Друг! Друг! Друг!

Повернувшись, чтобы спешиться, Роун заметил, что у Лампи рот в улыбке растянулся до ушей. Роун лишь пожал плечами, но удержался, чтобы самому не расплыться в улыбке. Оба они стали деловито снимать с коней поклажу.

— Добро пожаловать, Роун из Негасимого Света, — сказал Жало, направляя к ним одного из новообращенных. Но как только новичок подошел поближе и получше разглядел Лампи, он отпрянул назад. Волк в три прыжка подскочил к нему и схватил за шкирку. — Это же адъютант Роуна из Негасимого Света! Быстро веди коней в конюшню, накорми их там хорошенько и пригляди за ними как следует. — Подойдя к Лампи, Волк тихонько сказал ему: — Им уже говорили о тебе, но у некоторых застарелые предрассудки очень сильны, они остались у них с тех времен, когда приходилось бороться за выживание, и вытравить их порой бывает непросто.

— Лишь бы камнями бросаться не начали, — вроде бы беспечно ответил Лампи, но Роун расслышал в его тоне напряжение — отзвук былых увечий и оскорблений.

Новообращенный, покраснев от смущения, опасливо взял у Лампи коней под уздцы и повел прочь.

— Роун из Негасимого Света… — как-то неуверенно сказал Волк, косясь на брата Жало.

— Брат Волк хотел до наступления ночи провести еще одну тренировку, — быстренько подсуетился брат Жало.

— Прости меня, брат Волк, — извинился Роун. — Не нужно из-за меня ничего менять в твоем расписании.

Получив разрешение Роуна, Волк направился к центру лагеря. Мощь и расчетливая точность каждого его движения напомнили Роуну о том, как он любил ходить на занятия, которые вел Волк. Ему вспомнился тот день, когда Волк подарил ему меч-секач — один из двух совершенно одинаковых мечей, которые выковал его отец. «Один для меня, — сказал он тогда, — а другой — для моего лучшего ученика».

Роун с Лампи последовали за братом Жало мимо стоявших амфитеатром на взгорке скамеек. Роун старался не смотреть в их сторону, но не удержался и бросил взгляд на расположенные ярусами скамьи. Именно здесь прошли его последние минуты с братьями. Их бешеные вопли «Убей! Убей! Убей!» до сих пор были свежи у него в памяти. «Убей! Убей! Убей!» — кричали они, подбивая его обезглавить двоих воинов-фандоров, которые, как говорили, принимали участие в разгроме Негасимого Света.

Но вместо этого Роун полоснул мечом Святого. Жало сказал ему, что именно это и обеспечило ему сегодняшний торжественный прием у братьев. Интересно, подумал Роун, сделал бы он это, если бы знал то, что знает теперь?

Когда они прошли мимо нескольких рядов небольших шатров, Роун слегка толкнул Лампи локтем в бок.

— Я спал вон в том шатре, что стоит с краю.

— Думаешь, они нас и теперь туда поселят?

— Нет конечно, — отозвался Жало, — вы будете жить в шатре Святого.

На мгновение Роун замер от удивления.

— Вам обязательно придется проводить там совещания без посторонних ушей, вести конфиденциальные переговоры. Контрабандист, например, спит и видит, как бы с нами заключить сделку на самых выгодных для него условиях. А это единственное подходящее место для обсуждения такого рода вопросов.

Настала очередь Лампи ткнуть Роуна локтем под ребра.

— Да, да, — запинаясь, сказал Роун и прочистил горло. — Спасибо тебе, брат Жало.

Взяв себя в руки, Роун вошел в шатер своего бывшего наставника. Когда они шли по узкому коридору, брат Жало показал им несколько комнат, что-то рассказывая, но Роун его не слушал.

Лампи даже присвистнул, когда они оказались в центральном помещении огромного шатра. Посреди богато украшенного коврами зала ярко горел костер, дым которого поднимался к тканому потолку. Роуна тоже поразило это помещение, когда он впервые сюда вошел. Он улыбнулся, глядя на обалдевшего Лампи. Время здесь, казалось, остановилось. Он вспомнил в тот момент, как Святой сидел на ковре рядом с костром. Вышитые на нем змеи будто сплетались и извивались. Святой — пророк Друга, таким он предстал ему тогда. Мысленным взором видел он его и теперь, и как ему показалось, изо рта Святого выползла пиявка и неторопливо проползла по щеке. И тут пиявки одна за другой стали выползать у него отовсюду — из ушей, живота, они ползли по нему, покрывая все тело, пока оно не превратилось в огромный сгусток извивающихся кровососов. Лишь глаза его будто безмолвно вопили от обреченного отчаяния: теперь это был тот Святой, которого Роун видел в аду.

— Ужин вам уже несут. А утром, после завтрака, мы приведем к вам контрабандиста. — Брат Жало вынул из кармана небольшой мешочек. — Вот что мы нашли в шатре Аспида.

Роун взял мешочек, слегка задев рукой брата Жало, и вдруг почувствовал, что шрам у него на груди стал сильно зудеть. Роун поднял голову, чтобы задать брату какой-то вопрос, но увидел, что Жало уже ушел.

Лампи взял его за руку и, сгорая от любопытства, спросил:

— Можно мне на это взглянуть?

Открыв мешочек, Роун поднес его к свече — в неярком свете пламени вещество бледно отливало фиолетовым цветом.

— Раньше я такого никогда не видел.

Роун поднес мешочек к огню и медленно высыпал его содержимое в костер.

— Вот и хорошо, что не видел. Это вещество не совсем земного происхождения. Его добывают в том месте, куда когда-то упал метеорит.

— Интересно, почему же тогда это связывает людей с Краем Видений?

— Не знаю, но, как бы это ни происходило, ничего хорошего в этом нет. Может быть, само по себе снадобье Край Видений и не разрушает, но люди, которые его принимают, занимаются именно этим, и к добру это не приведет.

Кто-то постучал в дверь — они замерли от неожиданности. Роун потянулся было за мечом, но не стал его брать, разглядев стоявшего в проходе худощавого юношу.

— Поваренок? — спросил Роун, подходя к нему. — Неужели это ты?

— А ты что, решил, что я привидение? — Поваренок протянул поднос с едой. — Я принес вам ужин.

— Ну как ты? — озабоченно спросил Роун.

Поваренок выглядел изможденным. Его водянистые глаза будто плавали в темных кругах, растянувшихся от бровей до скул и скрывавших истинный цвет его лица. Шея и подбородок были замотаны толстым шерстяным шарфом, а поверх одежды на нем были меха, в которых братья обычно занимались рисованием песком.

Поваренок скривился.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто спросил, — пожал Роун плечами.

— Отлично. У меня все в порядке.

— Поваренок был моим первым другом, когда я сюда приехал, — объяснил Роун Лампи. — А когда я ушел…

— …меня должны были принести в жертву Другу, — закончил Поваренок фразу, ставя миски на низенький столик около костра. — Но Роун решил по-быстрому смотать удочки, и все переменилось. Мы, конечно, уже больше такие жертвы не приносим, а потому я все еще жив и все так же работаю на кухне. — Открыв большую миску, он положил в мисочки поменьше по большой порции жаркого. — А теперь ты вернулся, чтобы вести нас на битву с Городом. Я горжусь тобой, брат Роун.

Вдруг Поваренок судорожно забился в конвульсиях, половник выпал у него из руки на пол.

— Ой, простите меня, извините, это пальцы мои непослушные…

Голова его тряслась, упав на колени, он не переставая бормотал извинения и концом длинного шарфа собирал осколки и подтирал пол. Но когда Роун коснулся его руки, чтобы помочь ему подняться, Поваренок так сильно дернулся, что шарф соскочил у него с шеи, и друзья увидели набухшую за ухом огромную шишку величиной с кулак, покрасневшую и кровоточившую.