Черное солнце - Большаков Валерий Петрович - Страница 70

2 января, 9 часов 45 минут.

Десять часов длился глубокий поиск. Чего только не находили «субмарин-мастера» на уступах подводных скал — и пустые бочки из-под солярки, похожие на цилиндрические кружева, и полные бочки нечистот из гальюнов, гусеницы и остовы вездеходов, якорь с цепью, хвостовое оперение самолёта «Ли-2» и даже бутыль с глицерином, полную и совершенно целую. Но никаких признаков базы 211 не попадалось на глаза.

Экипажи субмарин не стали возвращаться на базу. Дабы не терять времени зря, океанцы с антарктами переночевали прямо на борту — было тепло, но жёстко. Встали часа в четыре, подкрепились горячим какао, глотнули спораминчику и — по местам посадочного расписания.

В десятом часу Сихали, позёвывая от скуки, вёл «Орку» вдоль бугристой береговой кручи, как вдруг заметил интересную особенность — метрах в десяти перед ним зияла тонкая вертикальная расселина, одинаково видимая, что в иллюминаторе, что на экране, а вот локатор упорно показывал глубокий проём.

Тимофей приблизил субмарину к самой скале и лишь тогда распознал оптический обман — пара гигантских утёсов перекрывала друг друга так, что создавалось впечатление ровной цельной стены, а на самом деле имелся зигзагообразный проход, в плане похожий на руну «зиг»… Неужто?..

— Что-то есть… — медленно проговорил Тимофей, боясь спугнуть удачу.

— Что? Что?! — сунулся к нему Помаутук, языком осторожно касаясь разбитой губы. — О, боже…

«Орка-1» плавно вплыла во внешний «портал», огибая левый, ближний утёс и попадая в обширную полость, скрытую от постороннего взгляда. Вдали смутно отсвечивала дальняя скала, выступавшая справа.

— Сцилла и Харибда… — пробормотал Кермас.

Тимофей громко сказал в звукоприёмник:

— «Двойка»! «Трояк»! Спускайтесь…

— Погружение семьдесят пять метров, — откликнулся Харин.

— Нашёл?! — отозвался Шурик.

— Спускайся, сказал…

Субмарины, одна за другой, вплыли в переходную полость и стали огибать слоистую стену «Харибды».

— Не может быть, чтобы мы ошиблись… — пробормотал Кермас.

— Не может, не может! — еле выговорил пастор, то и дело облизывая губы. Руки его тряслись.

— Подлодка сюда войдёт свободно, — сказал Тимофей, — даже «Грендель» впишется.

— Слушайте, — спохватился Помаутук, — если мы открыли Вальхаллу, то не дело следовать туда в одиночку! Мы не знаем, кто нас там встретит и как. Надо вызвать подмогу! Пускай моих ребятишек пришлют, всё спокойнее будет…

Сихали кивнул согласно и склонился над селектором.

— «Орка-1» вызывает базу, — сказал он.

— База слушает.

— Высылайте «Дипскаут» и группу Джунакуаата Помаутука.

— Вас понял.

— Пусть ориентируются по радиобакену, мы его сейчас сбросим!

— Понял. Высылаем.

Подлодка Брауна обогнула «Харибду» и оказалась перед зиянием огромного туннеля, стены которого были сложены из пластов и наплывов лавы. Нижняя часть открывшегося прохода, терявшаяся в лучах прожекторов, была завалена обломками и лавовыми «подушками», а верх сходился под острым углом, «домиком», рождая ассоциации с готическим собором. Правая стена выглядела так, будто её составили из громадных, неровных колонн разного размера, а на левой, ноздреватой, но более-менее гладкой, красовалась пятиметровая окружность со вписанной в неё дюжиной молний. Schwarze Sonne. Чёрное солнце.

— Вальхалла! — выдохнул Помаутук.

— Прибыли, — обычным голосом сказал Браун.

Глава 29

НОВЫЙ БЕРЛИН

2 января, 12 часов 10 минут.

АЗО, Вальхалла, Новый Берлин.

Туннель то сужался, сдвигая неровные стены, то расширялся до такой степени, что свет прожекторов едва доставал до лавовых потоков, застывших невесть когда. Прямой поначалу, проход раза два плавно изгибался, напоминая в плане знак интеграла, уводя всё дальше под скальные покровы побережья.[131]

«Орка-1» плыла впереди, и Сихали первым заметил препятствие — там, где свод резко опускался, провисая и ужимая проход, лежала огромная подлодка. Сильно накренившись на правый борт, субмарина привалилась к стене, замыкая сужение туннеля, как пробка — горлышко бутылки.

— Ни пройти, ни проехать… — раздался из селектора ворчливый голос Тугарина-Змея.

— Это подводный транспорт, — взволнованно проговорил Джунакуаат.

Сихали не стал комментировать. Плавно подведя «Орку» поближе, он рассматривал через иллюминатор рыхлые, проржавевшие борта затонувшей подлодки.

— Надо попробовать рубку снести! — дал совет Белый.

— А то я бы без тебя не догадался, — фыркнул Тимофей.

Приподняв нос субмарины, он проплыл над узкой палубой UF, отмечая чёрные сквозные зияния.

— Стреляли по ней, что ли? — высказался Шурик.

— Это называется коррозия, — медленно проговорил Сихали. — Пролежи полтора века в солёной воде — узнаешь, что это такое…

Выдвинув манипулятор, он подковырнул им пласт обшивки. Старинная сталь расслоилась, пустив по течению облачко ржавчины.

— Порядок…

Подойдя вплотную к возвышению рубки UF, Тимофей вооружил «механическую руку» пульсатором из набора навесного оборудования и приложил к облезлому металлу. Пульсатор часто загрохотал, отдаваясь дробным гулом, а высокая рубка подводного транспорта разлеталась на чешуйки, с шорохом оседавшие на ржавую палубу. Утратив опору, отломился весь верх рубки с остатками поручней и плавно опустился в донную муть.

— Путь свободен! — торжественно провозгласил Шурик.

«Орка-1» проплыла между корпусом UF и гребнями свода, попадая в узкий участок, расширявшийся воронкой, делавшийся всё шире, всё объёмней.

— Обождём «Дипскаут»? — поинтересовался Тимофей.

— Нет-нет! — поспешно отозвался Помаутук.

— Мы уже миль двадцать проплыли… — неуверенно сказал Кермас.

— Не проплыли, — тут же отозвался Белый, — а прошли! И не двадцать, а все тридцать пять!

— Ничего себе… — пробормотал Олег.

— Ага… — сказал Сихали.

— Чего — ага? — осведомился Шурик.

— Приплыли.

На экране БОПа чётко вырисовывалась бугристая стена. Тупик? Ну уж нет! Столько искать, найти и упереться носом?!

Тимофей направил прожектора вверх, и там засияла поверхность, отливая ртутным блеском.

Продув цистерны, Тимофей всплыл. За прозрачным колпаком «Орки» показался огромный грот. Его каменные своды напоминали скорлупу грецкого ореха — такие же извивы, бугры и впадины. Метрах в двадцати смутно виднелся длинный причал, облицованный гранитом или мрамором, с литыми кнехтами, выстроившимися в ряд.

Сихали всё это видел воочию, потому что поодаль стояли в линию высокие чугунные фонари, поддерживавшие по три кованых светильника каждый. Горели далеко не все лампы, да и те, что были включены, светились вполнакала. Но и этого освещения хватало, чтобы понять — они попали туда, куда хотели.

— Вальхалла… — очарованно прошептал Помаутук.

Тимофей придал лодке движение, подработал рулями и пристал в том месте, где к гавани спускались ступени неширокой лестницы, а в гранит были вделаны бронзовые кольца, позеленевшие от времени.

Сихали покинул своё место за пультом и двинулся к люку, бросив короткое:

— Выходим. Фонари не забудьте — они здесь, в переходном отсеке. «Дипскауту» ещё идти и идти. Сходим пока на разведку…

Перебраться на берег было делом секундным. Следом полезли Кермас и Помаутук, Шурик с Ильёй, Гирин и Купри.

У Тимофея не пропадало странное ощущение — чудилось ему, что он попал в запретную сказку, где царствует злой волшебник. Сихали прекрасно понимал, что сотней метров выше, за каменными пластами, пролегает АЗО, и солнце тужится согреть сопки оазиса Ширмахера, и «новолазаревцы» живут-поживают да добра наживают, но это всё воспринималось умом, а вот душа отвергала доводы рассудка.

— Пошли, — сказал Браун, — осмотримся.