Черное солнце - Большаков Валерий Петрович - Страница 43

Капсула резко снизилась, несясь по-над самым льдом. С ракетно-лазерных крейсеров больше не стреляли — нефть горела хорошо, — зато звено флаеров снялось с палубы «Ришелье» и бросилось вдогонку. Вон они, на хвосте, ма-аленькие такие чечевички…

Сихали отвлёкся на секунду, чтобы глянуть по сторонам. Справа от него летели две спасательных капсулы, похожих на овалы, слева ещё парочка. «Цеппелин снёс яйца…»

Информтабло тревожно замигало, предупреждая: горючее на исходе! Сжав зубы, Тимофей повернул капсулу ещё южнее, направляя её к горам Принс-Чарлз. Четыре эллипсоида повторили его маневр, как ведомые. И тогда флаеры открыли огонь на поражение.

— Сволота поганая! — прошипел Браун, бросая капсулу влево-вправо, вверх-вниз. Достаточно одного попадания, чтобы капсула закувыркалась по льдам, распадаясь на части, на мелкие кусочки…

Зазвонил радиофон. Нашарив его левой рукой, Тимофей разглядел в перекошенной стереопроекции незнакомое лицо, застывшее как маска, — мужчина лет тридцати, вряд ли старше.

— Слушаю! — рявкнул Сихали.

— Немедленно сворачивайте в направлении шоссе «Прогресс — Союз» и летите вдоль трассы. Увидите четыре флаера поперёк шоссе — можете садиться. Мы вам поможем.

Времени на то, чтобы спрашивать, кто да что да как, просто не было. Выбора особого не существовало тоже. Браун, повторяя вслух нехорошие слова на «б» и «с», да в разных сочетаниях, завернул капсулу к югу, и вот она, дорога — узковатая полоса, выложенная настилом, змейкой обегавшая голые каменистые холмы метров до ста высотой.

Облетая второй холм по дуге, Сихали увидел впереди четыре флаера в положении нормальной посадки, перегородивших шоссе.

Информтабло горело красным, не переставая: топливо кончается!

Тимофей затормозил и сел на последних каплях, приземлившись в снег «за спиной» неизвестных флаеров. Ведомые капсулы пролетели по инерции ещё с полкилометра, развернулись и сели рядом с ведущей.

Тут же над вершиной холма показались преследователи — четыре дископлана понеслись вперёд и вниз, как с горки. И напоролись на бледно-фиолетовые лазерные лучи. Один из дисков развалился надвое, другой, пуская чёрный шлейф, коснулся земли и покатился колесом, бешено вращаясь и подпрыгивая. Третий с четвёртым столкнулись в воздухе и разлетелись, теряя высоту. Один закончил свой полёт очень скоро, врезавшись в склон холма, а другой пропахал плотный фирн и взорвался у самой трассы.

Совершенно одуревший от напряга последнего часа, Сихали выбрался наружу, жадно вдыхая холодный воздух. Далеко на севере поднималось к небу чёрное полотнище дыма, совсем рядом с полотном шоссе чадили сбитые флаеры. А звено тех, что спасли фридомфайтеров от гибели, по-прежнему попирало трассу суставчатыми опорами шасси.

Люк в днище одного из них открылся, выпуская того самого звонившего. Подойдя ближе к Тимофею, он небрежно сделал ручкой.

— Все целы? — равнодушно поинтересовался незнакомец.

Сихали оглянулся, пересчитал Шуриков, вылезавших из капсулы, Илью, отряхивавшего штаны, топтавшегося рядом Купри и сказал:

— Все.

Незнакомец кивнул и повернулся уходить.

— Постойте! — воскликнул Тимофей. — Скажите хоть кто вы!

Мужчина обернулся, и впервые скользящая улыбка тронула его узкие губы.

— Мы те, генрук, — проговорил он, — кого вы прозвали «шварцами».

— Что-о?! «Чёрное солнце»? Вы серьёзно?

— Я ценю юмор, но не люблю шутить.

— Стоп-стоп-стоп… Так вы же за нами охотились! Почему тогда…

— Приказ на уничтожение отменён.

— Кем?

«Шварц» снова наметил улыбку.

— Меньше знаешь, — мягко проговорил он, — крепче спишь.

— Ладно, понял. А откуда вы…

— Откуда мы узнали, что вы направитесь к горам Принс-Чарлз? А куда ещё вам было деваться? Правда, две группы наших товарищей поджидали вас также около базы «Дружная-4» и на восточном берегу залива Прюдс. На всякий случай, знаете ли. Всё, генрук, моя миссия исполнена. Ах, пардон, осталось нанести последний мазок… Вы бы отошли подальше — во избежание, а мы пока капсулы пожгём, чтобы вас не искали.

Не оборачиваясь, «шварц» скрылся в люке.

— Отходим, — буркнул Купри, и фридомфайтеры зашагали прочь, то и дело оборачиваясь.

Не успело сердце отбить пять ударов, как флаеры взлетели, подбирая стойки шасси, и выпустили пять мощных импульсов, прожигая спасательные капсулы — разбивая «полдесятка яиц»…

Дискоиды зависли на секунду, да и потянули куда-то на запад.

Глава 17

ГИБЕЛЬ «ДРАКОНОВ»

20 декабря, 5 часов 10 минут.

АЗО, станция «Союз».

— Ох и тяжко партизану в Антарктиде! — вздохнул Рыжий, шагая по скрипучему настилу шоссе. — Чего б не партизанить в Брянском лесу? Если подумать, то… Пустил поезд под откос и — шасть! — подальше в чащу. Сиди себе и грейся у костра, сворачивай самокрутки, самогончиком балуйся… А тут? Ни деревца, ни кустика, гольный лёд!

— Какой лёд? — проворчал Купри. — Сплошной камень…

Фридомфайтеры шли по скалистому плато оазиса Джетти, что соседствовал с горами Принс-Чарлз. Пейзажи тутошние поражали своей неуместностью, как грибника в подмосковном лесу изумили бы песчаные барханы. Сплошные скалы, сопки, осыпи, а льда не видно, лишь кое-где, в глубоких лощинах, белел нестаявший снег. И всё же окружавшие виды пленяли своей воистину неземной красотою. Здесь царствовала косная материя — из мёрзлых песков вздымались коричнево-бурые массивы гранитоидов, с ними соседствовали угловатые, пёстрые выходы сланцев — вишенками сверкали вкрапления граната. Светлые напластования песчаников издали походили на стопки листов бумаги, сложенных вперемежку с картоном, — желтоватых, белёсых, серых. Мёртвая, минеральная красота.

— Ох, чует моя душа, — забурчал комиссар, — зря мы сюда суёмся… Заметут нас!

— А куда б ты ещё сунулся? А, Димдимыч? — вопросил его Белый. — Отсюда до берега двести кэмэ пешкодралом! Тут Антарктида, не забыл?

— И ни одного мотеля, заметь, — добавил Рыжий. — Так что…

— Всё равно, — брюзжал Купри. — Лезем прямо к этому… к нануку… в пасть. Риск, может, дело и благородное, но уж очень неблагодарное.

— Зато шампанским упьёмся!

— Да иди ты со своим шампанским…

Сихали шагал и помалкивал. Кто спорит, опасную прогулку они затеяли, а куда деваться? Правильно Шурка толкует — Антарктида вокруг, и выбор тут невелик — или грейся, или замерзай… А до базы «Союз» два часа ходу.

Он первым углядел разноцветные домики станции. В пору, когда Евразия ещё прозывалась Россией, «Союз» числился сезонной полевой базой, но потом положение её упрочилось, соответственно повысился и статус. Рядом находились горы Принс-Чарлз и ледник Ламберта — полярникам было чем заняться.

Станция расположилась на восточном берегу замёрзшего озера Бивер. Солнце изрыло лучами верх ледяного покрова, но растопить его весь просто не поспевало — озеро промёрзло вглубь на пять-шесть метров.

— Не понял, — озадачился Тимофей и оглянулся на Купри. — Димдимыч, ты ж вроде говорил, что станция полупустая.

— Ну да, — нахмурился комиссар. — Считай, все почти переехали на озеро Радок — это здесь, недалеко. Там два купола стоят, светло и тепло, газоны с клумбами… Хм…

Очутившись рядом с Брауном, Купри откинул капюшон и почесал в затылке. Станция выглядела перенаселенной — повсюду между домами расхаживали толпы людей, таскавших тюки и ящики или снимавших пожитки с кузовов танков-транспортёров.

— Одно из двух, — вывел Белый. — Либо «союзники» резко размножились, либо их выперли с Радока.

— Выперли, — кивнул Илья.

— Вывод, — сказал Сихали, запахивая каэшку, — лучше нам не светиться «интеровскими» комбезами.

— Отлупить могут, — подхватил Рыжий.

— Пусть только попробуют, — сказал Белый.

— Ладно, потопали. Погреемся хоть…

Чем ближе они подходили к станции, тем больше сходства находили с Мирным — та же общая растерянность замечалась в толпе и социальная унылость. Отовсюду доносилась ругань перепуганных людей, сгонявших зло на ближних: