Черное солнце - Большаков Валерий Петрович - Страница 20

— Так что вас привело ко мне?

Сихали переглянулся с Купри, и комиссар, сопя и морщась, изложил по порядку, что с ними приключилось. Помаутук живо заинтересовался рассказом.

— Такое впечатление, — сказал он, облизывая губы, — что вас преследовали не зря, а имея какую-то конкретную цель…

— Вот она, проклятая, — пробурчал Димдимыч, доставая два кристалла-«вещдока». — Здесь регистрограммы с мест ЧП. Поможете нам расшифровать их?

— Попробую… — медленно проговорил «Кудрявый», зачарованно оглядывая кристаллы. — Ничего не обещаю… Но попробую!

Глаза чаплана горели огнём энтузиазма. Вскочив, он прошагал в домашнюю лабораторию, где имелся даже ментоскоп «Цереброматик», и сказал доверительно, включая и настраивая приборы:

— Грешил в молодости наукой, всё пытался отыскать в человеке душу… Когда же понял, что она выше бренного естества, то обратился к Богу…

Над узким пультом зазмеилась коричневая вязь мнемографиков, сплетавшихся в трёхмерную сетку, в видеорамах завспыхивали, перебегая, цифры и многоэтажные индексы.

— Очень, очень интересно… — протянул Помаутук, то и дело касаясь языком губ. — Главное, какая колоссальная мощность!

Илья Харин бочком подобрался к Тимофею и шепнул:

— Я на улице побуду.

Сихали кивком отпустил Змея, не сводя глаз от паутины мнемографиков, — те корчились с неистовством танцоров на карнавале в Рио.

— Да, это явно психодинамическое поле, — уверенно сказал пастор. — Но мощь… Господи, какая чудовищная мощь! Всегда поражался силе энергии мозга. Хороший ридер[52] сидя у себя дома, где-нибудь в Праге, может взять мысль обитателя Новой Зеландии, хотя человеческий мозг вырабатывает всего каких-то двенадцать вольт. А здесь… Площадь покрытия — всё Южное полушарие!

— То есть это поле создано не человеком, пусть даже и паранормом? — уточнил Тимофей.

— Ну конечно!

— А это могла бы быть некая неизвестная форма жизни? Не знаю… Какие-нибудь супермхи с переразвитой способностью к психоизлучению?

— Исключено! Безусловно, это какой-то гипноиндуктор… О, я сказал — какой-то? Какой-то! — фыркнул пастор. — Невероятный, немыслимый — вот как будет правильно сказать! Современные психоизлучатели и суггесторы по сравнению с ним всё равно, что батарейка рядом с термоядерным реактором!

Браун решил поубавить восторги священника-учёного и вернуть его на грешную землю.

— То, что неизвестный гипноиндуктор офигительно могуч, я уже понял, — сказал он. — Вот вы тут упоминали ридеров… Я читал, что самые сильные из них способны брать не только мысль, но и направление. Скажите, а можно ли хоть приблизительно определить местонахождение психоизлучателя?

Помаутук пристально посмотрел на Сихали.

— Точно могу сказать одно, — проговорил он, — излучение пришло оттуда, откуда вы недавно прибыли — из некоей точки на Земле Королевы Мод. Эту территорию ещё называют Новой Швабией… Могу с уверенностью предположить, что «офигенительный» гипноиндуктор находится на побережье Новой Швабии, в относительной близости от станции «Новолазаревская».

— Отлично! — сказал Браун. — «Ищущий, да обрящет». Спасибо вам большое.

В дверях неожиданно возник Тугарин-Змей.

— К нам гости! — выдохнул он.

Океанцы сразу потянулись к кобурам, а Сихали скомандовал:

— Выдвигаемся! Не хватало ещё храмы осквернять…

Помаутук перекрестил покидавших его гостей.

— Ступайте с Богом!

Дверь на улицу стояла открытой, и Тимофей огляделся, не покидая церкви.

— Между «Гарольд-клабом» и ангаром? — спросил он, прищурясь.

— Там, — кивнул Илья.

— И ещё один на снегоходе, — сказал Белый.

— Где? А, вижу…

— Если вдоль по стеночке, по стеночке… — протянул Рыжий.

— …То как раз и нарвёшься на ха-ароший зарядец, — договорил Сегаль.

— По крыше надо, — прогудел Харин.

— Ты прав, как никогда, — кивнул Сихали. Сердце колотилось, как ненормальное, на губах чувствовался металлический привкус. «И вечный бой… Господи, когда ж меня оставят в покое?..»

— Димдимыч, — спросил он, — а ты своих оперов можешь подтянуть?

— Пытаюсь, — буркнул Купри, ожесточенно давя кнопки радиофона. — Тут Рэдиган в комиссарах ходит. Мужик вроде стоящий… Не понимаю, — нахмурился он.

— Что там?

— Блокировка там!

— Да фиг с ней! — сказал Белый нетерпеливо. — Пока мы оперативников дожидаться будем, нас всех тут почикают!

— Вперёд, — скомандовал Браун.

Выскользнув из церкви, Тимофей метнулся за угол. Искать лестницу не пришлось — громадный снежный сугроб почти достигал полукруглой крыши «Чэпел оф сноус». Оставалось только взобраться по нему, что Браун и проделал со всею возможной сноровкой. Пригибаясь, он разбежался и перепрыгнул на серый параллелепипед slipping qwoters — спальный модуль, похожий на купейный вагон.

Наблюдатель, сидевший на багажнике снегохода-краулера, заметил, видимо, подозрительное движение и вскинул тяжёлый лучемёт. Комиссар Купри опередил даже самого Сихали — горячий выхлоп из ПП «погасил» снайпера, навзничь повалил на решётку багажника. Тимофей сложил большой и указательный в кольцо — «ОК!».

Тут, как по заказу, из ангара выкатился танк-транспортёр «Харьковчанка». Сихали моментально перескочил на оранжевую крышу. Харин последовал за ним.

Клокоча мотором, «Харьковчанка» миновала опасный проезд у «Гарольд-клаба» и свернула на Росс-стрит. Ребятки, устроившие засаду, оказались у Тимофея как пельмени на тарелке — повернувшись спинами, они поджидали океанцев, оживлённо обмениваясь жестами.

Над Сихали не довлели моральные принципы, малопригодные на войне, — он выстрелил в спину одному засевшему, потом другому, узнавая в нём того самого, что «пас» их в Кейптауне, — по ассирийской бороде колечками.

Тугарин бросился плашмя на крышу танка, вытягивая руки перед собой, и быстро разрядил бластер — шесть выстрелов слились в один. Один упал, остальные рассыпались в стороны, стреляя то в корму «Харьковчанки», то по крыше ангара, и всё мимо. Антаркт, неторопливо вышедший из «Гарольд-клаба», присел и, уже не разгибаясь, метнулся обратно за двери.

Оба Шурика спрыгнули в снег, наметённый у стены «Гарольд-клаба», и стали палить, отвлекая огонь на себя, отходя в сторону от церкви. Под шумок Сегаль с Купри перебежали Росс-стрит, скрываясь за проезжавшей «Харьковчанкой», как за каменной стеной. В это самое время танк остановился, и ничего не разумеющий водитель высунулся из кабины. Харин грянул сверху:

— Принимай пассажиров!

Водитель едва не сверзился с подножки, а Купри с разбегу вскочил на гусеницу и отворил боковую дверь. Под прикрытием с крыши все сели. Последними прискакали Шурики.

— Гони! — гаркнул Тугарин-Змей.

— Куда? — слабым голосом спросил водитель.

— На аэродром! — скомандовал Браун. — Живо!

«Харьковчанка» дёрнулась так, что Илья едва не слетел на землю. Слава богу, всяких скоб на крыше хватало, было за что уцепиться.

— Видишь их? — спросил Харин, поднимаясь на колени.

— Нет! — крикнул Сихали, державшийся за антенное устройство. — Вижу! Вон они!

По Мэйн-стрит разгонялись двухместные краулеры «Сноу кэт» — открытые платформы на четырёх автономных шасси. Сихали насчитал три штуки.

— Замечательно…

Он выстрелил пару раз, но не попал. Тугарин-Змей быстренько выщелкнул разряженный картридж и вставил новый. Пальнул в стрелка на снегоходе, несущемся впереди, а попал в гусеничное шасси. Гусеницу размотало, краулер повело в сторону, притирая к гофрированной стене, и отбросило, как бильярдный шар от бортика. Второй снегоход врезался в первый, седоки полетели кувырком, а вот третья танкетка объехала место ДТП, веером пуская снег из-под гусениц, и продолжила погоню. Но ненадолго — Сихали подстрелил водителя, а Тугарин снял стрелка. Краулер, лишённый управления, стал забирать влево, пока не въехал в решётчатую мачту, поддерживавшую обруч энерговода. Мачта загудела, а из-под смятого капота снегохода ударил султан бледного пламени — рванули аккумуляторы.