Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 2 - Томас Пейн - Страница 55

Такие пророчества соответствуют тому, что мы называем гаданием, как, например, вычисление времени рождения, предсказания богатства, счастливых и несчастных браков, розыск пропажи и т. д. Ложь христианской, а не еврейской церкви, невежество и предрассудки новейших, а не древних времен — вот что возвысило этих поэтов, музыкантов, заклинателей, толкователей снов, бродячих актеров в ранг пророков.

Но кроме этих общих черт всех пророков они имели также свои особенности. Они разделялись на партии и пророчествовали за или против согласно тому, к какой партии они принадлежали, как сегодняшние поэты и политические писатели пишут в защиту партии, к которой они примкнули, и против другой.

После того как евреи разделились на два народа, Иудеи и Израиля, каждый из них имел своих пророков, которые бранили и обвиняли друг друга в лжепророчестве, обмане и т. д.

Пророки иудейской партии пророчествовали против пророков израильской партии, а израильские — против иудейских. Пророчества в пользу той или иной партии появились немедленно после разделения, при первых двух соперничавших царях, Ровоаме и Иеровоаме.

Пророк, который проклиная алтарь, воздвигнутый Иеровоамом в Ветеле, и пророчествовал против него, принадлежал к партии Иудеи, где царствовал Ровоам. По возвращении домой его подстерег пророк израильской партии, который сказал ему (1-я [3-я] Царств, гл. 10){49}: «Ты ли человек божий, пришедший из Иудеи? и тот сказал, я». Тогда пророк израильской партии сказал ему: «И я пророк, такой же, как ты» (имея в виду пророка иудейского) «и ангел говорил мне словом господним и сказал: вороти его к себе в дом; пусть поест он хлеба и напьется воды, но» (говорит 18-й стих) «он солгал ему».

Однако это происшествие, согласно рассказу, закончилось тем, что иудейский пророк так и не вернулся в Иудею, ибо был найден мертвым на дороге, стараниями израильского пророка, который, без сомнения, был назван его партией истинным пророком, тогда как иудейский пророк — лжепророком.

В третьей главе второй [четвертой] книги Царств сообщается история пророчеств или заклинаний, которая несколько подробнее характеризует пророка. Иосафат, царь иудейский, и Иорам, царь израильский, на время прекратили вражду и заключили союз. Вместе с царем едомским они начали войну против царя моавитского.

Объединив свои армии и тронувшись в поход, говорит книга, они испытывали отчаянную нужду в воде. Иосафат сказал: «Нет ли здесь пророка господня, чтобы нам вопросить слово господа через него. И отвечал один из слуг царя Израильского и сказал: здесь Елисей» (Елисей был из иудейской партии). «И сказал Иосафат: есть у него слово господне».

Затем говорится, что эти три царя пошли к Елисею; и когда Елисей (который, как я говорил, был иудейским пророком) увидел царя израильского, он сказал ему: «Что мне и тебе? пойди к пророкам отца твоего и к пророкам матери твоей. И сказал ему царь Израильский: нет, потому что господь созвал сюда трех царей сих, чтобы предать их в руку Моава» (имея в виду постигшее их бедствие из-за недостатка воды), на что Елисей сказал: «Жив господь Саваоф, перед которым стою! Если бы я не почитал Иосафата, царя Иудейское, то не взглянул бы на тебя и не видел бы тебя». Вот где вся ядовитость и грубость пророка, выступающего на стороне определенной партии. Теперь нам следует взглянуть на то, как осуществляется само пророчество.

Ст. 15: «Теперь позовите мне,— сказал Елисей,— гуслиста. И когда гуслист играл на гуслях, тогда рука господня коснулась Елисея». Это — фарс заклинателя. А теперь пророчество: «И он сказал» (вероятнее всего, спел на тот мотив, который исполнялся на гуслях), «так говорит господь: делайте на этой долине рвы за рвами», говоря им на этот раз безо всяких шуток то же самое, что сказал бы любой крестьянин, а именно: что для того, чтобы получить воду, следует вырыть колодец.

Но не каждый заклинатель одинаково прославляется за совершение одного и того же дела. То же относится и к пророкам, ибо, хотя все они, по меньшей мере те, о которых я говорил, славились лживостью, некоторые из них выделялись способностью проклинать. Елисей, которого я уже упоминал, был главным в последней категории. Это он во имя господа проклял тех сорок двух детей, которых растерзали две медведицы, вышедшие из леса. Следует предположить, что эти дети были детьми израильской партии; но поскольку проклинающий обычно склонен ко лжи, в историю о двух медведицах можно верить так же, как и в историю о драконе из Уонтли, о котором говорится:

А вот еще одно описание так называемых пророков, которые забавлялись снами и видениями, но днем или ночью, мы не знаем. Они были если и не совсем безвредны, то лишь немного злонамеренны. К ним принадлежали Иезекииль и Даниил; и первый вопрос при исследовании их книг, как и всех других, таков: подлинны ли они, т. е. были ли они написаны Иезекиилем и Даниилом?

Доказательств этому нет, но что касается моего мнения, я скорее склонен поверить, что это так, а не иначе. Основания моего мнения следующие.

Во-первых, эти книги но содержат свидетельств о том, что они не были написаны Иезекиилем и Даниилом, так как то было с книгами Моисея, Иисуса [Навина], Самуила и др.

Во-вторых, они не были написаны до начала вавилонского пленения, и есть веские основания считать, что ни одна из книг Библии не была написана ранее этого периода. По меньшей мере из самих книг можно вывести, как я уже показал, что они были написаны не ранее возникновения Еврейского государства.

В-третьих, стиль, которым написаны книги, приписываемые Иезекиилю и Даниилу, согласуется с условиями, в которых находились их авторы в период, когда писались сами книги.

Если бы многочисленные комментаторы и священники, так глупо расточавшие свое время в попытках истолковать и разгадать эти книги, сами были уведены в плен, как это случилось с Иезекиилем и Даниилом, их разум сильно усовершенствовался бы и им стало бы понятнее, почему книги написаны таким образом, а это спасло бы их от мук бесцельного выдумывания, которым они занимались. Ибо они оказались бы перед необходимостью скрытным образом описать то, что случилось с ними и с их друзьями или с их страной, как это пришлось сделать нашим авторам.

Эти две книги отличаются ото всех остальных, ибо только они наполнены рассказами о снах и видениях; и это различие проистекает из положения писателей, оказавшихся в качестве военнопленных или государственных преступников в чужой стране, что обязывало их передавать друг другу даже самую пустячную информацию, не говоря уже о политических проектах или мнениях, в темных и метафорических выражениях. Они делали вид, будто сообщают сны и видения, поскольку для них небезопасно было излагать факты или говорить ясным языком.

Однако мы должны предположить, что лица, которым они писали, понимали, что имелось в виду, а кто-либо другой не должен был этого понимать. Между тем наши важные комментаторы и священники упражняют свое остроумие в попытках раскрыть то, что явно не предназначено для их понимания и с чем им нечего делать.

Иезекииль и Даниил были уведены пленниками в Вавилон во время первого пленения, в царствование Иоакима, за девять лет до второго пленения, случившегося во время Седекии.

Евреи были тогда еще многочисленны и имели в Иерусалиме значительные силы. Естественно предположить, что люди, оказавшиеся в положении Иезекииля и Даниила, думали о восстановлении своей страны и о своем собственном освобождении. Есть основания предположить, что рассказы о снах и видениях не что иное, как замаскированный способ переписки о достижении этих целей, служивший им вместо шифра или секретного алфавита. Если это не так, то они — сказки, мечты и бессмыслица или по меньшей мере фантастический способ скоротать томительную скуку пленения; но мы предполагаем первое.