Американские просветители. Избранные произведения в двух томах. Том 2 - Томас Пейн - Страница 19

Я считаю лучшим средством именно то, которое предусмотрено нашими конституциями, а именно: предоставить гражданам свободный выбор и возможность отделить истинную аристократию от псевдоаристократии, зерно — от плевел. В целом они изберут действительно достойных и мудрых. В некоторых случаях богатство может их испортить, а происхождение — ослепить; но это произойдет не в той степени, чтобы быть опасным для общества.

Возможно, различие в наших мнениях в известной мори является результатом характерных отличий тех [штатов], в которых мы живем. На основании того, что я лично видел в Массачусетсе и Коннектикуте, и еще больше в результате того, что слышал, а также из описания, которое Вы сами дали, столь хорошо зная его [Массачусетс], можно прийти к заключению, что в этих двух штатах, по-видимому, существует традиционное благоговение перед определенными семьями, вследствие чего правительственные должности чуть ли не передаются по наследству в этих семьях. Я предполагаю, что начиная с раннего периода Вашей истории члены этих семей, которым посчастливилось обладать добродетелью и талантами, честно использовали их на благо народа и благодаря своей деятельности внушили любовь к себе.

Ассоциируя с Вами [штат] Коннектикут, я имею в виду лишь политическую сторону, а не моральную. Ибо, сделав Библию обычным правом своей земли, [жители этого штата], по-видимому, выработали свое нравственное поведение по образцу предания об Иакове и Лаване{4}. Но хотя у Вас право наследования должностных мест может в некоторой степени основываться на действительных фамильных заслугах, все же в значительно большей мере оно проистекает от вашего строгого союза церкви и государства. Эти семьи канонизированы в глазах народа по простому принципу: «Ты—мне, а я—тебе». В Вирджинии нет ничего подобного. Наше духовенство, застрахованное до революции от соперничества благодаря установленному жалованью{5}, не давало себе труда добиваться влияния на народ. В определенных семьях имелись большие накопленные богатства, которые передавались из поколения в поколение; это делалось согласно английскому закону о порядке наследования. Единственным предметом желаний для богатых было место королевского советника. Весь двор тогда оплачивался, включая короля и его ставленников; и они подвергались обличениям при всех столкновениях между королем и народом. Отсюда их непопулярность; и эта непопулярность продолжает оставаться за ними. Какой-нибудь Рандольф, Картер или Бурвел должен обладать большим личным превосходством над простым соперником, избираемым народом, даже по сей день.

На первой сессии нашего законодательного собрания после [принятия] Декларации независимости мы издали закон, отменяющий право наследования. За этим последовала отмена привилегии первородства на наследование недвижимости и установление права раздела земли, находящейся в разных штатах, между всеми детьми или другими родственниками. Эти законы, написанные мной, положили начало уничтожению псевдоаристократии{6}. И если бы законодательная власть приняла другой закон, подготовленный мной, наша работа была бы завершена. Речь идет о законе о более широком распространении знаний. Предлагалось каждый округ разделить на административные районы площадью 5—6 кв. миль подобно Вашим участкам. В каждом районе намечалось построить бесплатную начальную школу, где обучали бы чтению, письму и арифметике; из этих школ ежегодно следовало отбирать лучших учеников, которые могли бы за общественный счет продолжить свое образование в окружной школе, откуда определенное количество наиболее способных учеников должно было направляться в университет для завершения образования; в университете предполагалось обучение всем полезным наукам. Благодаря такой системе достойных и талантливых отыскивали бы из всех слоев общества, и образование подготовило бы их к победе в соперничестве за ответственные посты с богатыми и родовитыми людьми.

Кроме того, я предлагал оставить за этими административными районами те области самоуправления, в которых они лучше всего подготовлены, поручив им заботу о своих бедных, о дорогах, полиции, выборах, назначение присяжных, отправление правосудия в несложных случаях, первичное использование милиции; словом, предполагалось сделать их небольшими республиками с губернатором во главе каждой из них, поскольку они лучше справлялись бы со всем тем, что происходит у них на глазах, чем большие республики округов или штатов. Общий созыв губернаторами собраний административных районов в один день по всему штату всегда выражал бы подлинно народное чувство по любому вопросу и позволил бы штату воздействовать на массы, как это часто делалось в Вашем штате, и добиваться такого же результата от своих городских собраний. Если бы закон о религиозной свободе{7}, составивший часть этой системы, покончивший с аристократией духовенства и возвративший гражданам свободу взглядов, и акты о наследовании, обеспечивающие равенство в положении граждан, опирались на образование, то народные массы поднялись бы на высокий уровень морального совершенства, необходимого для собственного благополучия и надлежащего государственного управления. Таким образом, завершилась бы великая цель их подготовки для выбора подлинной аристократии, для занятия ответственных государственных постов, исключения различных псевдо[аристократов]. Тот же Феогнид, у которого Вы взяли эпиграфы к своим двум письмам, уверяет нас, что oydemian ро, Kyrn agathoi polin olesan andres{8}. Несмотря на то что этот закон вводится в силу лишь частично и не дал пока результатов, законодательные власти рассматривают его в настоящее время вместе с другими актами исправляемого свода законов, еще не принятыми; я не теряю надежды, что какой-нибудь истинный патриот в благоприятный момент обратится к нему и сделает его краеугольным камнем свода законов нашего правительства.

В отношении аристократии необходимо иметь в виду, что до установления американских штатов история знала только человека Старого Света, стесненного в узких и ограниченных пределах и погрязшего в пороках, которые порождает такое положение. Одно дело— правительство, приспособленное к таким людям, и совершенно другое — для людей наших штатов. Здесь каждый может иметь землю, на которой он будет трудиться, если захочет, или, если он предпочтет проявлять свою деятельность в другой области, он может требовать за свой труд такую компенсацию, которая не только обеспечит ему приличное существование, но и даст ему также возможность не работать в старости. Каждый благодаря собственности, которой он владеет, или в силу своего удовлетворительного положения заинтересован в поддержании законов и порядка. И такие люди могут надежно и с успехом сохранить за собой полный контроль над своими общественными делами и ту степень свободы, которая в руках городской черни Европы сразу же привела бы к разрушению и уничтожению всего народного и частного. История Франции за последние 25 лет и Америки за 40 лет, даже за последние два столетия, полностью доказывает правоту этого наблюдения.

Но даже в Европе в умах людей произошло заметное изменение. Наука освободила мысли тех, кто читает и рассуждает, и пример Америки воспламенил чувства справедливости в народе. Как следствие этого начался бунт в науке среди талантливых и отважных против высокого положения и происхождения — их стали презирать. Первая попытка не удалась, так как толпы горожан — орудие, избранное для осуществления бунта, — лишенные человеческого достоинства из-за невежества, нищеты и пороков, нельзя было удержать в пределах разумных действий. Но мир оправится от паники, вызванной этой первой катастрофой. Наука шагает вперед, таланты и предприимчивость наготове. Можно обратиться за помощью к сельскому населению, более легко управляемой силе с точки зрения их принципов и субординации; даже там положение, происхождение и показной аристократизм в конце концов потеряют свое значение. Однако мы не имеем права вмешиваться в это. Нам достаточно, если моральное и физическое состояние наших граждан позволит им отобрать людей способных и годных для управления с повторением выборов через такие короткие промежутки времени, которые позволят им сместить неверных слуг до того, как зло, которое они замышляют, может стать непоправимым.