Я есть То - Махарадж Нисаргадатта - Страница 133

В: Игра по-прежнему останется?

М: Спокойный ум не значит мёртвый ум.

В: Сознание всегда находится в движении — это факт наблюдения. Недвижимое сознание — это противоречие. Что такое спокойный ум? Разве ум — это не то же, что и сознание?

М: Нельзя забывать, что слова употребляются в разных смыслах в зависимости от контекста. Дело в том, что сознательное не сильно отличается от бессознательного — они в сущности одно. Состояние бодрствования отличается от состояния глубокого сна присутствием свидетеля. Луч осознания освещает часть нашего ума, и эта часть становится нашим сном или бодрственным сознанием, а само осознание представляется свидетелем. Обычно свидетель знает только сознание. Садхана состоит в том, чтобы повернуть свидетеля сначала к его сознательному, а затем к самому себе в его собственном осознании. Самоосознание — это Йога.

В: Если осознание всепроникающе, тогда даже слепой, реализовавшись, сможет видеть?

М: Вы путаете чувственное восприятие и осознание. Джняни знает себя таким, какой он есть. Он также осознаёт своё несовершенное тело и ум, лишённый части чувственного восприятия. Но на него не влияет наличие зрения или его отсутствие.

В: Мой вопрос более специфичен: когда слепой человек становится джняни, возвращается к нему зрение или нет?

М: Если его глаза и мозг кардинально не изменятся, как он сможет видеть?

В: А они изменятся?

М: Может, да, а может, и нет. Это зависит от судьбы и милости. Но джняни владеет спонтанным не-чувственным восприятием, которое позволяет ему знать вещи непосредственно, без посредничества органов чувств. Он пребывает за пределом воспринимаемого и концептуального, за пределом категорий пространства и времени, имени и формы. Он не является ни воспринимаемым, ни воспринимающим, а простым и универсальным фактором, который делает восприятие возможным. Реальность лежит внутри сознания, но не является ни самим сознанием, ни его содержимым.

В: Что ложно — мир или моё знание о нём?

М: Разве есть какой-то мир вне вашего знания? Можете ли вы выйти за пределы того, что знаете? Вы можете утверждать, что есть мир вне вашего ума, но он останется концепцией, недоказанной и недоказуемой. Вашим доказательством является ваш опыт, и он имеет ценность только для вас. Кто ещё может пережить ваш опыт, если другая личность реальна лишь настолько, насколько она реальна в вашем опыте?

В: Неужели я так безнадёжно одинок?

М: Да — как личность. В своём реальном бытии вы являетесь всем.

В: Вы часть того мира, который возникает в моём сознании, или вы независимы?

М: То, что видите вы, — ваше, то, что вижу я, — моё. У них мало общего.

В: Должен быть какой-то общий фактор, объединяющий нас.

М: Чтобы найти общий фактор, вы должны отбросить все различия. Только универсальное может быть общим.

В: Мне кажется крайне странным то, что, хотя вы говорите, что я являюсь всего лишь продуктом своих воспоминаний и ужасающе ограничен, я создаю широкий и богатый мир, в котором содержится всё, включая вас и ваше учение. Мне трудно понять, как моей ограниченностью может создаваться и поддерживаться эта широта. Может быть, вы даёте мне всю истину, но я ухватываю только её маленькую часть.

М: Да, это факт — ограниченное проецирует целое, но оно не может содержать в себе целое. Каким бы великим и полным ни был ваш мир, он противоречив, недолговечен и совершенно иллюзорен.

В: Он может быть иллюзорным, но он изумителен. Когда я смотрю или слушаю, прикасаюсь, вдыхаю запах или пробую вкус, думаю или чувствую, вспоминаю или рисую в воображении, я не могу не восхищаться своим потрясающим творчеством. Я смотрю в микроскоп или телескоп и вижу чудеса, я иду по следу атома, я слышу шепот звёзд. Если я единственный создатель всего этого, тогда я воистину Бог! Но если я Бог, почему я кажусь самому себе таким маленьким и беспомощным?

М: Вы Бог, но вы этого не знаете.

В: Если я Бог, тогда мир, который я создаю, должен быть настоящим.

М: Он настоящий в сущности, но не во внешнем проявлении. Освободитесь от желаний и страхов, и ваше видение сразу прояснится, и вы увидите все вещи такими, какие они есть. Или вы можете сказать, что сатогуна создаёт мир, тамогуна затмевает его, а раджогуна искажает.

В: Это ничего не объясняет, потому что, если я спрошу, что такое эти гуны, ответом будет: то, что создаёт, — то, что затмевает, — то, что искажает. Но факт остаётся — нечто невероятное случилось со мной, и я не понимаю, что случилось, как и почему.

М: Ну что же, восхищение — это проблеск мудрости. Восхищаться постоянно и неослабно — это садхана.

В: Я нахожусь в мире, которого не понимаю, и потому боюсь. Все чувствуют то же самое.

М: Вы отделили себя от мира, поэтому он причиняет вам боль и пугает вас. Исправьте свою ошибку и будьте свободны от страха.

В: Вы просите меня отказаться от мира, а я хочу быть счастливым в этом мире.

М: Если вы просите невозможного, кто может вам помочь? Ограниченное обречено на то, чтобы быть попеременно приятным и болезненным. Если вы ищете истинное счастье, непоколебимое и неизменное, вы должны оставить мир с его болью и удовольствием позади.

В: Как это сделать?

М: Простой физический отказ от мира — это всего лишь признак искренности, но одна только искренность не освобождает. Должно быть понимание, которое приходит с внимательной восприимчивостью, жажда поиска и глубокое исследование. Вы должны неутомимо работать над своим спасением от греха и печалей.

В: Что такое грех?

М: Всё, что лишает вас свободы.

Приложение I. Нисарга Йога

В скромном жилище Шри Нисаргадатты Махараджа только электрические огни и шум машин, доносящийся с улицы, говорят о том, в каком периоде человеческой истории вы оказались. В его крошечной комнате разлита атмосфера безвременья, обсуждаемые здесь темы — безвременны, способ их изложения и исследования также безвременен; века, тысячелетия и юги уносятся прочь, и вы прикасаетесь к вопросам бесконечно древним и вечно новым.

Обсуждения и наставления были такими же десять тысяч лет назад и останутся без изменения ещё десять тысяч лет спустя. Всегда будут существовать сознательные существа, заинтересованные фактом своего сознания и пытающиеся понять его причину и цель. Откуда я? Кто я? Зачем я? У этих вопросов нет ни начала, ни конца. И крайне важно знать ответы на них, поскольку без полного понимания себя, как во времени, так и в безвременье, жизнь есть не что иное, как сон, навеянный на нас неизвестными нам силами для непонятных нам целей.

Махарадж — необразованный человек. Его обыденный язык маратхи не блещет эрудицией, он не цитирует авторитетные источники, редко упоминает писания, удивительно богатое духовное наследие Индии в его случае скорее неявно, чем ярко выражено. Вокруг него никогда не строились богатые ашрамы, большинство его последователей — простые работающие люди, дорожащие возможностью побыть рядом с ним время от времени.

Простота и скромность — основа его жизни и его учения. Физически и внутренне он никогда не занимает более высокого места, сущность бытия, о котором он говорит, он видит в других так же ясно, как и в себе. Он признает, что, хотя он осознаёт это, а другие пока нет, эти различия временны и не важны, кроме как для ума и его вечно меняющегося содержимого. Когда его спрашивают о Йоге, он говорит, что ему нечего предложить, что он не представляет никакую систему, теологию, космогонию, психологию или философию. Он знает истинную природу — его собственную и его слушателей, и указывает на неё. Слушатель не видит её, потому что не может видеть очевидного, просто и прямо. Всё, что он знает, — это знание его ума, возбуждённого органами чувств. Он даже не подозревает о том, что ум сам является органом чувств.