Мой ангел злой, моя любовь…(СИ) - Струк Марина - Страница 215

Алевтина Афанасьевна снова взглянула на Анну, явно избегая смотреть на сына, стоявшего подле той.

— От души надеюсь, mademoiselle, что вы поразмыслите над тем, что было сказано в этой комнате. Я не смею задерживать вас более от разговора с вашей тетушкой, — тон голоса не вызывал ни малейших сомнений, что время визита Анны подошло к концу.

— Madam…, - Анна хотела достойно завершить их разговор, но голос неожиданно пропал то ли от страха перед этой суровой женщиной, то ли от растерянности от неожиданной силы этих чувств, которые она уже успели позабыть, то ли от обиды за Андрея, которая уколола ее острой иглой. Смешалась еще сильнее от того, поддаваясь желанию сжаться в маленький комочек, исчезнуть из-под этого пристального и насмешливого теперь, после ее промашки, взгляда Алевтины Афанасьевны.

И тут на ее сомкнутые за спиной руки легла мужская ладонь в коротком и быстром пожатии. Всего лишь мимолетное касание, но оно вмиг стерло из души Анны всю растерянность и страх, уняло горечь обиды и принесло какое-то странное умиротворение. Снова завладело ею осознание того, что как бы она ни была слаба и испугана, что бы ни готовила ей судьба в будущем, есть тот, на кого можно опереться, чья рука всегда поддержит ее в любой ситуации и перед лицом любой персоны…

— Я вас не задерживаю более, mademoiselle, — снова повторила Алевтина Афанасьевна, подчеркнув обращение к Анне, но ясно давая понять всем своим видом, что желала бы остаться одна. Даже книгу, оставленную одной из прислуживающих ей девок, взяла в руки, делая вид, что углубилась в пьесу, которую до этого ей читали вслух.

Разговор с тетушкой для Анны прошел совсем иначе. И совсем с иным настроем она ступила в ее покои, где та ожидала ее прихода. Да и могло быть иначе, когда ее до самой лестницы проводил Андрей, а на прощание так провел ладонью по ее руке и так посмотрел в глаза, что она не могла не вспомнить о прошлой ночи? Вспомнила обо всем и вспыхнуло внутри уже знакомое томление, а на губы скользнула улыбка, с которой Анна и ступила в покои, отведенные Вере Александровне на время пребывания в Милорадово. Та делила их с дочерью, но Анна только облегченно выдохнула, когда заметила, что той в комнатах нет, что только горничная тетушки причесывает ту к выходу в столовую на поздний завтрак.

— Гляжу, не только я — ранняя птаха, — заметила тетка, глядя в отражение зеркала на Анну, отошедшую к окну, чтобы, отодвинув занавесь, проследить, как уходит от дома к залесной аллее Андрей на привычную уже ей прогулку с собаками. Те радостно бегали по еще мокрой от росы траве, радуясь солнечному утру и легкому ветерку, наполненному ароматом цветов и зелени. — Ты с утречка да на ногах… Неужто не притомили тебя прошлые празднества? Или боль так и не дала покоя ночного?

А потом, видимо, решила, что не стоит делать вид, что позвала для беседы о здоровье Анны или об утре нынешнем, посерьезнела и, взмахом руки отослав прочь горничную, приступила к главному:

— Я так понимаю, дело-то справлено уже, милая моя, верно? Иначе с чего бы это меня будили с подношением записок от хозяев. И Андрей Павлович просит уделить ему время, и сама Алевтина Афанасьевна срочно пожелала увидеться до завтрака.

Анна настороженно смотрела на Веру Александровну до тех пор, пока та вдруг не улыбнулась и не протянула в ее сторону руки, призывая к себе. И она тут же подошла к креслу, в котором сидела тетушка, опустилась на колени перед ней, пожимая ее ладони.

— Отменная партия ныне Оленин, — проговорила тетушка, погладив Анну по голове ласково. — Пусть и не столь хороша, как князь, пусть без титула, но все же отменная. Дам тебе, дам свое благословение, моя милая. Раз уже так сошлось, не грешно ли против идти? — и добавила, видя волнение Анны не только поводу ответа Андрею, но и предстоящего разговора с мадам Олениной. — И не уступлю Олениной, не бери в голову даже. Знаю, что звала тебя к себе. Уговаривала отступить? Ладно, господь с ней! Ты мне лучше вот что скажи — когда успели сговориться-то? И что решили-то? Когда под венцы? На Красную горку или после Филиппова? Или после Успенского? [666]

— До Петрова поста, — ответила чуть нехотя Анна, зная, какие подозрения вызовет в тетушке ее ответ. Но, тем не менее, не отводя взгляда в сторону от ее взора, смело встречая ее недоумение и растерянность сначала, а после и гнев.

— Ах ты! Что ты! Экий кавалер шустрый! Что же это? — возмущалась тетка. — Я ведь так и чуяла сердцем, что зазря тебя в Милорадово оставила на милость и честь Оленина. Это ведь вот что! Ох ты, Господи!

— Ma tantine, ненадобно… ненадобно, — Анна сжала руки Веры Александровны сильнее, заставляя умолкнуть и выслушать ее. — Нет его вины…

— Тогда твоя?! — аж взвизгнула та. — Знать, вот как случилось то, о чем говорить с Олениным будем?

И Анна не смогла не покраснеть при этой реплике, вспоминая, как тщательно планировала свою затею, расставляя ловушку для Андрея. Да, все могло быть и так. Но все же было совсем по-иному…

— Нет, ma tantine, — покачала она головой и поднялась с колен, чтобы по знаку тетушки, требующей к себе солей, отыскать те среди склянок со средствами косметики на столике. — Причин для скорого брака нет, слово мое в том.

Вера Александровна окинула беглым взглядом фигуру стоявшей напротив нее племянницы, словно прощупывая стройный стан на предмет округлости, свойственной тягости, а потом выхватила из рукава платок, стала обмахивать свое лицо, откинувшись на спинку кресла.

— Не надо солей, унялся приступ дурноты, — отказалась она от предложенной Анной склянки, а после схватила ее запястье, вынуждая склониться к себе, заглянуть в глаза. — Коли нет чего, почему такая спешка под венец? Отчего до Петра и Павла? Люди ведь будут говорить… да и как подготовить свадьбу за две седмицы? Мыслимо ли? Ты же не девка крестьянская какая. Тут и обед званый, и убраться нужно к венцу… разве ж это свадьба иначе?

— А мне все едино, что будут люди говорить. Не так и страшно уже. А что до свадьбы и убранства…, - Анна улыбнулась, вспомнив свои мысли на этот счет, когда сама едва не возмутилась срокам. И проговорила, озвучивая их тетушке. — Я к венцу не ради убранства пышного иду, и не для обеда званого после. И что до гостей, то все едино мне, кто приедет разделить с нами торжество. Мне лишь только один человек важен в тот день и с тех пор — тот, кто под венцы со мной ступит. А в чем я в церковь пойду, и будет ли обед после… мне до того особого дела нет.

И Вера Александровна даже удивилась тому, что увидела в глазах племянницы, тому насколько смягчилось вдруг ее лицо. Эта новая Анна была и знакомой, и в то же время незнакомой ей. Разве же прежде отказалась бы ее племянница от роскошного наряда и званого вечера в честь собственной свадьбы — великолепной возможности показать всем свою красу? Немыслимо!

— Ma chere fillette, — улыбнулась Вера Александровна, на миг заражаясь от племянницы тихой радостью, которой была полна душа Анны. — Дай Бог, чтобы твои глаза так же светились и далее… благослови тебя Господь, ma chere fillette!

— Je vous remercie, ma tantine. Pour tout! [667] — Анна поцеловала ладонь тетки в благодарственном порыве, довольная, что та так милостиво приняла ее предстоящий брак, невзирая на прежние свои договоренности. — Так и будет… непременно будет!

И действительно, весь день Анна буквально лучилась радостью, даже не пытаясь скрыть ее от посторонних взглядов. И за завтраком, когда собрались за столом гости Милорадово, и после, когда вышла на прогулку в тенистом парке молодежь, оставив стариков отдыхать послеполуденным сном. Она наслаждалась каждым мгновением и радовалась всему: лучику солнца, мелькнувшему в волосах Андрея на прогулке, тени от листвы, скользнувшей по его лицу, его улыбка, спрятавшаяся в уголках губ, но осветившая глаза. Ей казалось, что она сейчас готова распахнуть свои объятия для всего мира, настолько счастливой она чувствовала себя. Только одно обстоятельство омрачало радость Анны в этот день. И она не могла не думать о нем даже сейчас, наслаждаясь мнимым уединением с Андреем во время пешей прогулки по аллеям парка.