Расчет вслепую - Льювеллин Сэм - Страница 49

Я посмотрел на Брина, потом на Скотто. Его правое веко подозрительно дрогнуло, подмигнув.

— Форсайт одалживает машину у Арчера и перекручивает бакштаг. Но он сделал большую ошибку. Он знал от своего близкого приятеля Спирмена, что я поставил сигнализацию на «Колдуне». Чтобы отвлечь внимание, он поджигает «Наутилус». Я уверен, Миллстоун не подозревал, что Форсайт способен на что-либо подобное; в конце концов, он знал Джонни как человека, готового за деньги сделать любую работу, а не как конченого психопата. Но теперь, поскольку он оказался соучастником диверсии на «Колдуне», он уже не может выдать его, потому что боится, что тот проболтается. Поняв и это, Джонни ощутил себя окончательно непобедимым: ведь и в самом деле можно почувствовать себя могущественным в Пултни, если держишь на крючке самого Фрэнка Миллстоуна. И Форсайт отправился к Эми, чтобы наказать ее за распущенность. А затем к Салли, — отплатить за ее брак с одним Эгаттером и дружбу с другим. Там-то мы и устроили с ним дуэль на машинах. Вот такие дела. Об остальном вы знаете.

Последовало молчание. Затем Салли сказала робким голосом:

— Как ты все это выяснил?

— Всего лишь задавая вопросы. И последний — который все решил — вопрос был Невиллу Спирмену. Я не мог сообразить, зачем Джонни надо было поджигать «Наутилус» и одновременно ломать что-то на «Колдуне». Он ведь не знал, что мы установили на «Колдуне» сигнализацию. Это было известно только мне, Скотто, Спирмену и человеку, который эту систему устанавливал. Так вот, вчера утром, перед гонкой, я позвонил Невиллу, и он признался, что рассказал все Джонни. Не видел в этом ничего особенного, сказал он, Джонни — его правая рука, хороший партнер, почему бы не поделиться с товарищем.

Брин выпустил облако дыма.

— Мне кажется, вам очень повезло, — заметил он, — что руль «Колдуна» погнулся, в такой подходящий момент, я имею в виду. Послышался звон.

— А, черт! — ругнулся Скотто. — Я, кажется, разбил стакан.

— Я принесу другой, — сказал я и пошел в дом.

Когда я вернулся, они обсуждали Миллстоуна.

— Мы не можем его тронуть, — говорила Салли. — Это ужасно.

— Никоим образом, — сказал Брин. — Но сегодня должно было состояться собрание Комитета яхт-клуба Пултни, и думаю, что знаю, о чем они там говорили.

— Вот как? — удивился Бейс.

— Я это организовал через кое-каких знакомых и надежных парней, — признался Брин. Его пухлое лицо оставалось непроницаемым за клубами дыма. — Я сказал им, что сам видел, как Миллстоун помешал Чарли пойти за Форсайтом, чтобы помочь там, у скал. И я представил им... некоторую информацию о предыстории. — Он посмотрел на часы. — Почему бы нам немного не прогуляться?

Мы прошли по Кей-стрит мимо моей конторы и вышли на набережную. Выдался прекрасный вечер. Облака над Беггермен-Пойнт окрасились по краям золотом, и чайки кричали над яхтами в гавани.

Брин повернул налево к приземистому деревянному строению яхт-клуба. На балконе сидели люди и выпивали, ветерок утих до такой степени, что красный флаг Торгового флота на мачте едва шевелился. Высоко на утесе церковные часы пробили восемь. Красный «ягуар» проехал по набережной. За рулем, глядя прямо перед собой, сидел Фрэнк Миллстоун.

Он остановился у яхт-клуба и вошел туда. Я видел, как он толкнул внутреннюю стеклянную дверь и стоял в холле, разговаривая с кем-то, кого я не мог как следует разглядеть. Затем собеседник Франка удалился, и только тогда я вспомнил: это был секретарь клуба. Через несколько минут он вернулся; выглядел он теперь довольно мрачно и качал головой. Его голос был слышен на набережной.

— Вон, — почти кричал он, — или я вызову полицию. Кулаки Миллстоуна сжались. Он поднял руку. Но тотчас опамятовался, вышел, рванул дверцу «ягуара». Машина пронеслась мимо нас, направляясь на Фор-стрит.

— Хм, — сказал Брин. — Мои друзья предполагали, что нечто подобное может произойти. Изгнан Комитетом.

Я сел на тумбу. Салли посмотрела на меня, темные волосы обрамляли ее лицо, глаза были полны тайного удовлетворения. Она держала за руку Эда Бейса, как это и должно было быть. Я знал: она думает то же, что и я. Мы-то и гроша ломаного не дадим за яхт-клуб. Пултни был нашим домом, и это было все.

— Не хотите ли выпить в клубе? — спросил Брин.

— Нет, благодарю вас, — сказал я. — Пойдемте все в «Русалку», пиво там куда лучше.