Гений Сталин. Титан XX века (сборник) - Ошлаков Михаил Юрьевич - Страница 68

Ни Суворов, ни Багратион, ни Скобелев, ни Кондратенко, ни Брусилов не позволяли себе «беречь солдат» в бою. «Беречь солдат» – это либо вражеская пропаганда, либо слюнтяйство, граничащее с вражеской пропагандой, поскольку это попытка убедить нас в том, что мы, русские, не умеем воевать!

Нельзя верить тем, кто убеждает нас в нашем стремлении победить любой ценой, ценой любых жертв. Сегодня известно, например, как немцы травили газом наших моряков, пограничников и курсантов в Аджимушкайских каменоломнях, партизан Украины и Белоруссии. СССР также имел запас боевых отравляющих веществ и все необходимые средства доставки, однако нигде не применял их, как бы ни была трагична ситуация.

Всегда следует помнить, что помимо патриотизма главным источником мотивации наших солдат было поощрение, в том числе и материальное. Согласно приказу Сталина, каждый военнослужащий на передовой получал сто граммов водки в день, в масштабах фронта это миллионы тонн спирта ежедневно.

Буквально за все в Красной Армии были установлены солидные денежные премии. Так, за быстрый и качественный ремонт танков личный состав ремонтно-восстановительных служб получал 100–200 рублей за каждую легкую машину, 500 рублей за «Т-34» и 350–800 рублей за тяжелый «КВ». За эвакуацию танка с поля боя полагалось: 5000 рублей за «КВ», 2000 рублей за «Т-34», 500 рублей за легкий танк. Аналогичные премии существовали для работников служб эвакуации за доставку танков и другой техники на ремонтные пункты.

За уничтоженный танк противника полагалась премия от 200 до 1500 рублей, сбитый немецкий самолет «стоил» 5000 рублей.

Если боец или командир отказывался от табачного довольствия, он получал взамен 200 граммов шоколада или 300 граммов сахара в месяц.

Боевые награды с 1941-го по 1945-й получили более 7 миллионов человек, 10 900 орденов было вручено воинским частям армии и флота.

Что касается особистов, то огульно чернить их, изображать демонами на руку нашим врагам. Работники особых отделов, контрразведчики в штрафных частях имели дело с преступниками. Имея дело с преступниками, осуществляя управление ими, конвой, оперативную работу в их среде, не замараться нельзя. Но эта работа проводилась не в интересах отвлеченной чекистской идеи, а в интересах защиты Родины, в интересах защиты мирных людей и честных бойцов.Сталин был строг. На карте стояла жизнь России. Поэтому каждый на своем месте головой должен был отвечать за дисциплину и надлежащее выполнение приказа. Н.К. Байбаков, бывший в 1942 году заместителем наркома нефтяной промышленности, вспоминал:

«В разгар битвы за Кавказ в июле 1942 года Сталин вызвал меня и сказал:

«Товарищ Байбаков! Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил, что если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам! Вы должны уничтожить промыслы и имейте в виду: если вы оставите немцам хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы преждевременно, а немец их так и не захватит, и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем». Разумеется, мне и в голову не могло прийти обидеться, осудить за жестокость, не оставлявшую никакого выбора, сталинских условий, тем более воспринимать их как некую жестокость. Ведь речь шла о высокой военной ответственности, о слишком тяжелой цене возможной ошибки. Военное время сурово, потому что решается судьба страны, народа. Как же не отвечать своей головой за ответственное дело? Нет, нужно не колеблясь класть жизнь на алтарь спасения Родины».

Время требовало такого уровня сознательности от каждого солдата. Скулить же по жертвам заградотрядов вовсе не следует – это были дезертиры – честные солдаты погибали в бою с врагом. При выражении «заградотряд» в воображении могут встать одетые в коверкотовые гимнастерки тыловые палачи, поедающие белый хлеб с маслом. А что было на деле? «Заградительные отряды укомплектовать лучшими отборными бойцами и командирами из дальневосточных дивизий» – приказ по войскам Сталинградского фронта, август 1942 года.Вот наша с вами нынешняя мораль – сибирские стрелки – палачи, а мародеры и дезертиры – невинные жертвы.

«Дезертиры терроризируют колхозников, работающих на полях по уборке урожая, и пастухов, пасущих колхозные стада. Пользуясь тем, что трудоспособные колхозники, могущие оказать сопротивление, находятся в поле, дезертиры заходят в населенные пункты с целью грабежа, убивают стариков и детей».

Неужели станем мы жалеть дезертиров? Сплошным потоком шли спецдонесения подобного содержания из тыла действующей армии в 1941–1942 годах. Противостояли этой беде чекисты. Так не пора ли нам задуматься об истинной роли в войне заградотрядов, контрразведчиков и территориальных органов НКВД?

Как известно, приказ № 227 появился, когда танки Клейста и гренадеры Паулюса рвались к Сталинграду. Оборона Сталинграда, города Сталина, оказалась поворотным моментом в истории войны. Сегодня ряд историков предлагают считать начало подлинно Отечественной войны именно с обороны Сталинграда. В этом есть свой смысл – в самом деле, Красная Армия, сдавшая немцам сотни больших и малых городов, включая Новгород, Псков, Смоленск, Киев, Минск, Одессу, Севастополь, вдруг остановила на волжском берегу огромную фашистскую орду.

Орду эту не мог остановить никакой приказ, никакие расстрелы, штрафники или заградотряды. Что-то произошло в сознании народном, наступил тот предел, когда люди грудью встали на защиту своей земли и без всякой мистики оказались непобедимы.Когда над разбомбленным Сталинградом плыли облака кирпичной пыли, дым пожаров, когда пылало трудом народным нажитое добро, чернели металлоконструкции наших заводов – нашей гордости, когда по нашему Сталинграду шли солдаты Паулюса и фашистские танки – кто, какие заградотряды могли их остановить? Не нуждались в заградотрядах гвардейцы Родимцева, вступившие с правого берега Волги прямо в огонь Сталинграда и оставшиеся там навсегда. Не нуждались моряки-десантники, рабочие-ополченцы.

С 15 по 22 сентября 1942 года немецкая мотопехота и танки штурмовали сталинградский элеватор. Когда они, потеряв несколько сот человек, все-таки взяли его, то обнаружили только трупы сорока морских пехотинцев и одного тяжело раненного моряка без сознания. Ни одного особиста.

Каким же монстром должен был быть мифический заградотряд, созданный воображением некоторых нечистых на руку авторов, если он в прямом смысле удерживал от бегства с поля боя шестимиллионную Красную Армию?!

Сталина обвиняют в том, что он запретил эвакуацию жителей и промышленности Сталинграда. К тому времени уже сложилась недобрая традиция отступления: сначала из города выезжали вагоны с заводским оборудованием, затем черные эмки партийного и энкавэдэшного начальства, после этого выходила пестрая толпа жителей, далее за ней понурая колонна красноармейцев, потерявших всякий стимул к защите брошенного города. А чуть погодя в город, играя на губных гармошках, въезжали немецкие панцергренадеры.

И отдай Сталин приказ об эвакуации Сталинграда, схема эта сработала бы и здесь. В результате решения Сталина наши солдаты, матросы и ополченцы защищали не кирпичи, а работавший «Красный Октябрь» и «Баррикады», женщин и детей, укрывшихся в городских подвалах.

И именно сознание того, что они защищают живой город – свой дом, очаг, родной завод, помогло нашим солдатам победить.

Нам нужно понимать, что если наш народ в своем сознании заменит принцип «Мертвые сраму не имут» на «Своя рубашка ближе к телу», его ждут упадок, бесчестие, а от славы его останутся только триумфальные арки прошлых побед.

Освобождение

За несколько суток до начала контрнаступления под Сталинградом Сталин вызвал с фронта генерала Василевского в Москву по неотложному делу. На возражения генерала о невозможности оставить войска в такой период Сталин сказал, что дело не терпит отлагательства.