Гений Сталин. Титан XX века (сборник) - Ошлаков Михаил Юрьевич - Страница 63

Существенную работу по очистке прифронтового города от пособников врага, шпионов и диверсантов в экстремальных условиях осады выполнило Управление НКВД по Ленинградской области под руководством П. Кубаткина. Только по делу «Бунтовщик» о распространении рукописных листовок погромно-повстанческого характера, помимо иных мероприятий, было ради поимки одного человека проверено путем сличения почерков более 100 000 личных дел в отделах кадров и паспортных столах десятков предприятий.

В свою очередь, органы абвера и СД регулярно анализировали информацию о состоянии дел в Ленинграде, в войсках Ленинградского фронта, на предприятиях города. Эти данные и сила сопротивления наших войск убедили фон Лееба и Гитлера в том, что рассчитывать на дестабилизацию обстановки в Ленинграде не приходится, а для взятия города потребуется штурм, новый Верден, на который у группы армий «Север» не было ни сил, ни времени.Спекулировать на трагедии Ленинграда, искать злой умысел Сталина в страданиях ленинградцев – опасный и вредный путь. Само географическое положение этого приграничного города предопределяло его тяжкую судьбу в случае войны. Кстати, именно благодаря Сталину западная граница перед войной отодвинулась за Литву и Латвию, а северная граница – за Выборг. Именно благодаря внешней политике Сталина Англия и США помогли предотвратить вторжение в Ленинград с севера финских войск.

Битва за Москву

Критическая фаза битвы за Москву началась в конце октября, когда войска группы армий «Центр» серией ударов окружили в районе Брянска и Вязьмы армии Западного фронта генерала Конева и устремились к Москве (операция вермахта «Тайфун»). Главная причина вяземского котла – попытка противопоставить вражеским ударам пассивную оборону. Трагедия 13, 3, 19, 20, 24 и 32-й армий под Брянском и Вязьмой еще раз подтвердила, что любая подготовленная оборона, носящая пассивный характер, будет врагом прорываться. В столице СССР было объявлено осадное положение, из Ленинграда срочно вызван Жуков.

Момент был отчаянный – защищать Москву было некому. Сталин страшно переживал разгром под Брянском и Вязьмой. А.Е. Голованов, видевший Сталина 6 октября 1941 года, вспоминал, что он никогда ни до, ни после не встречал человеческого лица с выражением такой душевной муки.

Единственное, ЧТО оставалось у Сталина, оставалось у нас, – Жуков.

Когда Жуков прибыл в Кремль, ситуация была такова, что немцам не в переносном, а в самом прямом смысле противостояла только воля Сталина. К этому времени от Западного и Резервного фронтов остались только штабы, с которыми не было связи. Если бы в ночь приезда Жукова из Ленинграда фон Бок отправился в Москву в сопровождении батальона автоматчиков, ему бы не препятствовала никакая организованная сила до самых московских КПП. Вопрос стоял так, что Сталину пришлось послать Жукова одного, без охраны выяснять, что происходит под Москвой.

В эти дни перед советским правительством встал вопрос об эвакуации. Формально из Москвы эвакуировали и правительство, и Генштаб, на деле же эвакуация руководства не состоялась – управление страной осуществлялось из столицы. Решение Сталина не покидать город было одним из тех, которые влияют на исход войны. Оставь Сталин Москву, она бы пала. «Сталин в Москве!» – эти слова заставляли мальчишек подольских курсантов, танкистов полковников Троицкого и Катукова, пехотинцев полковника Полосухина и генерала Панфилова пропускать немецкие танки только через позиции, где не осталось ни одного человека.

Много раз, проезжая в сторону Малоярославца, я останавливался на берегу реки Протвы у поселка Ильинское. На рассвете этот благословенный уголок России с яркой зеленью перелесков, изумрудными полями выглядит настолько мирно, что я, как ни старался, не мог представить себе, постигнуть – как могли несколько сотен лопоухих, промерзших мальчишек остановить здесь огромную вражескую армию, рвавшуюся к Москве. Такие же чувства испытываешь, проезжая по Ленинградскому шоссе в сторону Шереметьева, где памятником отмечено место наибольшего продвижения фашистских войск, а ведь сегодня оно практически в городской черте Москвы!

Такие ребята, как подольские курсанты, героями не рождаются – их надо воспитывать. Правда, как это сделать, отказавшись от патриотического воспитания, отменив начальную военную подготовку и призывая совершенно «сырой» контингент на один год действительной службы, я не знаю.

В 1941-м враг был очень близко от Москвы. Ставка, Сталин работали в боевых условиях – во дворе Кремля падали бомбы, одна бомба упала на территории Ближней дачи, однако в ее корпусе охрана нашла вместо исправного механизма привет от европейского пролетариата – бумажку с надписью «Рот фронт». Кстати, Сталин еще до войны лично проводил учения Московской зоны ПВО. Победа нашей ПВО в московском небе достойна числиться еще одним крупным выигранным в ходе войны сражением. Гитлер ставил своим люфтваффе задачу уничтожения Москвы с воздуха. Однако на деле под непосредственным руководством Сталина был проведен комплекс мероприятий, исключивших такую возможность. Например, немецкие летчики использовали в качестве ориентира при налетах излучину Москвы-реки и Обводной канал. По приказу Сталина эти объекты были закрыты фанерными щитами, замаскированы также были Кремль, ряд площадей и крупных зданий. На пустырях оборудовалась ложная подсветка, имитировавшая промышленные объекты, которые фашисты с остервенением бомбили. Добровольная армия городской ПВО превышала 600 тысяч человек, на московских аэродромах готовые к перехвату стояли около 500 самолетов, подмосковные леса были нашпигованы зенитными орудиями. В результате проведения этих мер фашисты не смогли нанести Москве серьезного урона с воздуха. Столица продолжала играть роль стратегического транспортного узла, продукцию армии давали почти 1500 ее промышленных предприятий, даже когда вермахт стоял в тридцати километрах от города.

Сталин сам неоднократно выходил на улицу Горького, Якиманку, стараясь подбодрить москвичей. Под Москвой Верховный поштучно распределял танки и самолеты, выстрелы для РСов.

Именно в октябре 41-го было подписано соглашение с США и Англией о ленд-лизе, которое не только обеспечило Красной Армии поставку ежемесячно 500 танков и 400 самолетов, но завершило процесс формирования антигитлеровской коалиции. Проведение этой работы потребовало от Госплана СССР, ведущих наркоматов, Наркомата иностранных дел и самого Сталина огромной работы. Личные представители Президента США и Премьера Великобритании Гопкинс и Гарриман, лорд Бивербрук прибыли в Москву еще в конце июля. Тогда эти прожженные политики, по собственному признанию, считали дни СССР сочтенными и не были уверены в том, что с нашей страной можно и нужно строить долговременные отношения. Убедил их в этом Сталин. А.А. Громыко говорил, что когда работал Сталин, казалось, само время замедляет свой бег. Такую исполинскую силу, такую уверенность излучал этот человек, что Гопкинс, Гарриман и Бивербрук бесповоротно прониклись уверенностью в нашей победе.

Сталину часто вменяют в вину излишнюю жестокость, в частности, попытку предать суду генерала Конева за провал оборонительной операции Западного фронта в сентябре – октябре 41-го. Требуется пояснить, что не только Сталин, но и Жуков не останавливался перед снятием с должности и расстрелом любых командиров. Стиль руководства Жукова у многих генералов и маршалов вызывал обиду, но это потом – в 1944 и 1945 годах, когда они научились воевать, и дело было на Одере и Висле. Когда же немцы спали в Ясной Поляне и мочились на Бородинском поле, обижаться на непреклонную жестокость Жукова и Сталина никому в голову не приходило.

17 ноября 1941 года Ставка издала знаменитый приказ об уничтожении жилого фонда в прифронтовой полосе. Отряды добровольцев, которых Сталин на дореволюционный манер называл «охотниками», а также диверсантов отправились в немецкий тыл поджигать дома, конюшни и т. п. В ходе одной из таких операций погибла 18-летняя комсомолка Зоя Космодемьянская.