Гений Сталин. Титан XX века (сборник) - Ошлаков Михаил Юрьевич - Страница 19

В силу исторической закономерности объективно в России один только русский народ выработал в себе качества, необходимые для исполнения государственной службы. Русские были привержены демократии, свободны от восточной деспотичности и жестокости, корпоративности и кумовства. Только русские обладали едино понимаемым чувством Родины, не имея иной родины географической или религиозной. Это не означало, что представителям других народов были закрыты какие-либо пути, это означало лишь то, что они должны были не противопоставлять свою культуру русской традиции, а вплетать ее в общий труд на благо России.

При этом нет никакого противоречия в том, что в конце 1920-х годов Сталин допускал резкие высказывания по отношению к отдельным попыткам возрождения русского самосознания, предпринимаемым «снизу», нередко называя их происками шовинизма. Причина здесь в том, что он в тот период не мог, не имел достаточно власти и сил, чтобы противопоставлять себя и свое мнение позиции большинства ЦК, состоявшего главным образом из оголтелых большевиков-интернационалистов зачастую нерусского происхождения и региональных партийных князьков.

Возможно, еще со времен работы наркомом по делам национальностей Сталин понял, что основной и постоянной угрозой существования СССР, существования России будет сложный комплекс противоречий, связанных с неравномерностью экономического и культурного развития центра и национальных окраин страны. Сталин не мог не прийти к пониманию того, что национализм и сепаратизм местных властей будут нарастать прямо пропорционально развитию национальных республик, законсервировать которое означало бы остановить и развитие России в целом.

В предвоенный период Сталин неоднократно пытался решить эту проблему политическими методами, изменяя статус республик в составе СССР, варьируя объем полномочий их властей и т. д. Однако, не добившись успеха, убедился, что лидеры национальных окраин всегда будут стремиться вырваться из-под контроля Москвы и, вернувшись к привычному укладу, переодеться из кожаных курток комиссаров в байские халаты.

Единственным, что могло помешать этому и навеки сцементировать СССР, было приснопамятное, царское еще выделение в СССР номинально привилегированного этноса, стать которым, разумеется, мог только русский народ.

Сталин, и это не вызывает сомнений, поставил себе задачу вернуть русскому народу роль руководящей и направляющей силы страны. Без этого Россия не могла бы дальше существовать, устремившись к вырождению и гибели. К сожалению, Сталин не успел довести это дело до конца, но и за то, что он сделал, простые люди всех национальностей нашей страны должны быть ему только благодарны.

Что касается «еврейской» бюрократии, то она в массе своей, конечно, превратилась в тормоз для развития страны. Уже к началу 1930-х годов вокруг наиболее высокопоставленных большевиков еврейского происхождения сформировались влиятельные кланы, каждый из которых включал в себя десятки человек. Большинство представителей этих кланов не имели отношения ни к революции, ни к партии большевиков. Они являлись типичными представителями мещанско-потребительской прослойки и вели паразитический образ жизни за счет государства, пользуясь роскошными квартирами, дачами и дорогостоящим имуществом, и дискредитировали власть и партию. Так, только Генрих Ягода ежемесячно расхищал из бюджета НКВД около полутора миллионов рублей на содержание в Москве своих многочисленных родственников (заработная плата в СССР составляла 200–300 рублей).

Указанные лица, возомнив себя новой знатью, любили вращаться в кругах интеллигенции, нередко подкармливая представителей искусства из расхищенных в бюджете страны средств.

У Сталина не было иного выхода, кроме как вырывать все эти кланы с корнем, фактически невзирая на реальную индивидуальную виновность каждого отдельного арестованного. Неудивительно, что в определенных кругах интеллигенции, лишившейся близости к власти и связанных с этим подачек, аресты нескольких сотен человек вызвали ощущение массовых репрессий с очевидной антиеврейской направленностью. На самом же деле причина возмущения таких «интеллигентов» не в любви к братьям по крови и не в общем гуманизме, а только лишь в том, что их оторвали от даровой кормушки и лишили права паразитировать на теле народа.

Много говорится и о том, насколько преобладание нерусских кадров, в частности евреев, в составе партийных органов и органов ГПУ-НКВД повлияло на характер и размах «сталинских репрессий».

Действительно, говоря о репрессиях, нельзя не удивиться – отчего вдруг в стране Толстого, Достоевского и Чехова, имевшей уникальные, неповторимые традиции государственности и гуманизма, в которой уже около ста лет каждая смертная казнь являлась событием национального масштаба, стали главенствовать фанатизм, нетерпимость к инакомыслию, жестокость и политическая истерия? Возможно, именно потому, что такой тип государственности, своего рода восточной деспотии, вообще был свойственен представителям тех народностей, которые преобладали в большевистских государственных органах.

Дело, конечно, не в какой-то особенной кровожадности евреев-чекистов или их специфической ненависти к русскому народу. Скорее при проведении репрессий евреи в области государственного управления показали себя тем самым «голоштанным сынишкой».Не имея своего государства, обладая чисто книжным представлением о том, как им управлять, и в то же время снедаемые запредельным революционным самомнением, многие из них действовали, как ребенок, в руки к которому попал микроскоп.

Если говорить об антисемитизме Сталина, имея в виду, что он не любил евреев, то такого не было, если иметь в виду, что он в интересах народа (в т. ч. и евреев) оторвал от власти паразитов, прикрывавшихся еврейством как иммунитетом, то да – такое было. Как он считал? Если человек – советский патриот, если для него Родина – эта земля, на которой мы живем и работаем, то это наш человек, его национальность – наш брат, будь он по рождению хоть индеец кечуа. Если же человек по наущению понаехавших из-за границы раввинов или шаманов, не имеет значения, начинает любить не Родину, его вскормившую, а мифический всемирный Израиль или еще что-то такое, значит, это не наш человек, и мы ни ответственности за него не несем, ни из одного котелка с ним хлебать не желаем. Именно на этом принципе построена национальная доктрина в великом и наиболее успешном в истории многонациональном государстве – США.

И миллионы наших, советских, евреев при такой позиции Сталина продолжали спокойно жить и работать на благо НАШЕЙ Родины. Они не «прислушивались по ночам к шороху лифта» (как теперь утверждают лоббисты теории антисемитизма Сталина), поскольку и имелись-то лифты только в пределах Садового кольца Москвы и поскольку нашиевреи крепко спали после честных трудовых смен.

Сталин поступал совершенно правильно, убирая евреев из органов власти и внутренних дел. У каждого народа, как мы уже убедились, должно быть свое, определенное судьбой место и роль в государстве. Евреи и при Сталине продолжали занимать доминирующее положение в различных сферах культуры страны. Вот вполне типичное газетное сообщение, относящееся к началу 1940 года:

Творческий коллектив Государственного ордена Ленина академического Большого театра СССР заканчивает работу над новой постановкой оперы Мусоргского «Хованщина». Уже в ноябре ее премьера будет показана на сцене филиала Большого театра. Спектакль поставлен режиссером Раппопорт. Дирижирует оперой народный артист СССР Штейнберг. Оформление постановки исполнено по эскизам заслуженного деятеля искусств Юона.

Пример патриотизма продемонстрировали советские евреи во время Великой Отечественной войны. Возьмите замечательный фильм «Два бойца» – там в титрах из русских только Борис Андреев. Однако почему этот фильм, сделанный, по существу, евреями, имеет такую огромную художественную и нравственную силу? Потому что он сделан патриотами нашей страны, такими людьми, за которых Сталин стоял горой. Однако Сталин стремился к тому, чтобы наши народы обретали чувство патриотизма к России не только под угрозой холокоста, но и во все иные времена. Разве это не отвечает интересам каждого из нас?