Рабин Гут - Лютый Алексей - Страница 80

– Ровеночка, милая, большое тебе спасибо, – затараторил Иван, еще острее почувствовав приступ жажды. – Ты у нас молодец. И вообще, прекрасно выглядишь.

– Вот именно, – добавил Попов. – Ванька, разливай! А я сейчас что-нибудь закусить найду…

Напрочь забыв о чувстве неловкости и вины за свою невольную проделку, Андрюша бросился к столу. Как это ни странно, но на нем ничего съестного не оказалось. Единственным, что в большей или меньшей степени можно было принять за продукт питания, оказался здоровый медный котел, плотно закрытый крышкой. Вполне понятно, что Попов эту крышку содрал и сунул свой любопытный нос внутрь, пытаясь определить, можно ли там обнаружить что-то съедобное.

Пища, конечно, в котле была. Однако требовала сначала некоторой обработки при помощи ножа и кипятка. А поскольку приготовить к употреблению содержимое первобытной кастрюли никто не удосужился, то Попов был несказанно удивлен, увидев, что находится у нее внутри.

Удивились и куры. До смерти замученные вчерашним переездом из деревни в пещеру, обе птицы ночью плохо спали, поскольку им казалось, что яйца под ними ворочаются. Едва проснувшись, уставшие и злые, куры были нахально сдернуты неким гуманоидом, имя которого не будем говорить, со своих кладок, из-за которых претерпели столько мучений.

Понятное дело, что заключение птиц в котел в неубитом виде было ими расценено как погребение заживо. Настроение курам такая процедура не добавила. Более того, птицы в полубредовом состоянии сидели внутри котла и грезили, как выклюют глаза своему мучителю. Естественно, что куры гуманоидов сослепу перепутали. Но ведь никто же не просил Попова без спросу лезть в котел носом!

– Мужики, а че, у нас в котле куры вывелись? – пробормотал Андрюша, тупо глядя на копошащихся птиц. – Или это у меня зрительные галлюцинации?

То, что птицы в котле не являются пьяным бредом, Попов понял буквально через секунду. Когда одна из курей подпрыгнула и клюнула его, целясь в правый глаз. Правда, особой меткостью, как и зрением, птичка не отличалась, поэтому, на Андрюшино счастье, попала ему в левое ухо. Что, впрочем, доставило Попову лишь малую толику радости.

Эксперт от неожиданности даже забыл заорать. Он просто упал на четвереньки и пополз под стол. Разъяренные, а может, просто уже сумасшедшие куры, выбравшись из котла, попытались отыскать свою сбежавшую мишень. И, как на грех, на глаза им попалась сверкающая золотом Ровена. Чуть-чуть подкорректировав свою траекторию, птицы рванулись к ней.

Ровена застыла, широко открытыми глазами глядя на приближающихся пернатых хищников. Она даже руками закрыться от них не могла. Поскольку бросить жомовскую рюмку ей не позволяла совесть, а поднять ее повыше не хватало девчоночьих сил.

Словно Матросов на амбразуру, Сеня бросился под острые клювы курей, закрывая грудью принцессу. По дороге он даже успел крикнуть: «Попов, я тебя убью!», а также выронить из рук мешающую кукушку. Лесная «кидала» несказанно этому обрадовалась.

Естественно, не тому, что Сеня Попова убьет! На Андрюшу ей было начхать, поскольку эксперт ей ничего плохого еще не успел сделать. Кукушка обрадовалась, что снова может летать, и действительно полетела. Но поскольку она не летучая мышь и в пещерах не бывала, то перемещаться по мерлиновскому жилищу стала крайне странно: поочередно стукаясь обо все стенки.

Сами куры почему-то клевать Рабиновича не стали. То ли посчитали его ядовитым, то ли просто испугались Сениной рожи. Этого мы не узнаем, поскольку обе птицы наотрез отказались давать интервью. Так или иначе, но Рабиновича они благополучно обогнули и решили присоединиться к кукушке в ее упоительном стремлении пробить стены. Правда, сделали это на уровне пола – летчики из них получились плохие.

– Лови кукушку! – заорал Рабинович, видя, что для Ровены опасность миновала.

– Мочи курей! – поддержал его Попов.

И тут началось бог весть что! Пока принцесса растерянно стояла посреди пещеры с жомовской питейной принадлежностью в руках, вокруг нее воцарился хаос. Аллан, Рабинович и Каута заметались вдоль стен, стараясь схватить за хвост кукушку. Жомов мешался у них под ногами, пытаясь схватить двух других беглянок. А Попов, как старший по званию, сидел под столом и командовал процессом.

Когда к поимке преступников подключилась авиация в виде Горыныча и голосистый, весьма прыткий Мурзик, ситуация в пещере только ухудшилась. Два новых действующих лица, у одного из которых лиц на самом деле было три, здорово добавили неразберихи.

Горыныч стал все портить потому, что после употребления алкалоидов, которые ему крайне не рекомендуются, никак не мог сориентироваться в пространстве. Поднявшись на высоту кукушиного полета, монстр вместо птицы то и дело хватал за руку кого-то из людей. Причем делал это выборочно и со вкусом. У Аллана, например, перекусал все десять пальцев.

Ну а Мурзик – вроде бы умный пес! – вместо того, чтобы ловить курей, до которых мог вполне достать зубами, стал помогать своему хозяину. Естественно, его прыжки на кукушку эффекта не произвели. Зато очень понравились остальным, поскольку пес умудрился изредка сбивать людей с ног. На его счет можно записать два успешных тарана Кауты, одну подсечку Рабиновича и бросок Аллана через правое заднее бедро.

Ровена тоже немного поучаствовала в охоте на птиц. Осторожненько, бочком переместившись через всю пещеру, принцесса постаралась заслонить собой дверь, закрывая кукушке путь к свободе. Впрочем, если бы у птицы было время остановиться и осмотреться в поисках выхода из темницы, то Ровена не смогла бы ей помешать сбежать. Поскольку росточку принцесса была маленького, к тому же не рискнула выпустить чашу из рук, беспокоясь за остатки ее драгоценного содержимого, которым собиралась порадовать мужчин.

Андрюша Попов и раньше никогда не отличался стойкостью психики, а сидя под столом, и вовсе потерял самообладание от мельтешащих вокруг него ног. Людских и не очень. Решив коренным образом изменить все бестолковые перемещения беглецов и членов группы захвата, он высунул голову из своего укрытия.

– Все, хватит. Я смотреть на это больше не могу, – пробормотал Андрюша себе под нос и заорал: – Всем стоять! Мать вашу…

Первыми остановились куры. Собственно говоря, вряд ли они хотели прекращать веселую игру в пятнашки, но, на свою беду, оказались прямо на пути поповской звуковой волны. Обеих птичек просто ударило о стену и слегка контузило.

Следом за курами остановилась Ровена. Поскольку никуда и не шла. От истошного крика индейца из милиции принцесса едва не выронила златой сосуд из ослабевших рук. Слегка покачнувшись, она выдержала и это испытание. За что ее впоследствии не раз благодарили.

Примеру трех особей женского пола, первыми откликнувшихся на призыв Попова, последовала и группа кукушкиного захвата. Может быть, они бы и побегали еще немного, но Аллан свалился на пол и уронил Кауту с Сеней. Мурзик сиганул на улицу у принцессы под ногами. А Горыныч мгновенно запутался в занавесках, которые отделяли от остальной пещеры маленькую каморку Ровены.

Особо странно повела себя кукушка. Вместо того чтобы воспользоваться ситуацией и хоть немного свободно полетать по жилищу Мерлина, она зависла на месте, словно вертолет на съемках футбольного матча. Бешено махая крыльями, птичка несколько мгновений озиралась по сторонам, а затем упала в обморок… Не слишком-то вежливое поведение по отношению к остальным! Но его можно простить, если учитывать, что это была первая встреча кукушки с криком Попова.

Один Жомов продолжал истово бегать по пещере, пытаясь отыскать кур, почти замурованных воплем Андрюши в каменную стену. Попов такого неуважения к своей просьбе выдержать не мог и снова заорал. Более того, Андрюша запустил в Жомова своим серебряным крестом. Крест, слава богу, Ивана миновал и шлепнулся в темный угол, откуда тут же разбежались почти два десятка мелких бесов. На них никто внимания не обратил, и бесенята спокойно смогли подыскать себе новое убежище.