Рабин Гут - Лютый Алексей - Страница 66

Когда же Сене наконец удалось настоять на своем (а ничего другого ждать и не следовало!), то оказалось, что в пещере не так уж и дымно, как думалось всем. Каким-то невероятным чудом копоть, еще недавно заполонявшая все жилище колдуна, практически исчезла. Лишь под самым потолком нехотя клубился дымок. Горыныч снова объяснил это волшебством. Никто ему не поверил, но за неимением лучшего на этом объяснении удивительного факта и остановились.

Пока Каута с Алланом разжигали свечи в пещере, Рабинович устроился на возвышении в центре и прочистил горло. Любознательный Грифлет встал чуть позади него, собираясь во время обсуждения всех пунктов заклинания убирать нагар со свечей. Остальные расположились у стены, скептически разглядывая новоявленного оратора.

– Ну и с чего начнем, господин лектор? – ехидно поинтересовался Попов, закатывая глаза в притворном экстазе. Рабинович на эту выходку внимания не обратил.

– С начала, естественно, – пожав плечами ответил он. – А первым пунктом у нас идет кукушка. А точнее, ее птенец.

– Ну, допустим, кукушка не идет, а летает, – прокомментировал Андрюша. – А вот насчет птенца можно подискутировать. По-моему, он вообще сидит. Хотя кто птенца посадит?..

– Слушай ты, гад! – взвился оскорбленный в лучших стремлениях Рабинович. – Домой не хочешь, что ли?

– Домой хочу, – пожал плечами Попов. – Но не таким идиотским способом. Это заклинание вообще невозможно материализовать.

– Так Корявень же передал нам предупреждение Оберона, чтобы мы в заклинании не ошиблись, – неожиданно встрял в спор молчаливый Грифлет. Попов от удивления фактом предательства своего послушника на секунду потерял дар речи, что и позволило рыцарю договорить: – Значит, заклинание верно и выполнимо.

– А ты этого Оберона видел? – наконец смог произнести Андрюша. – Кто он такой, этот твой Оберон?

– Повелитель эльфов, – посмотрел на него Грифлет, как на глупого ребенка. – А эльфа ты видел сам.

– Во-во. И я про то говорю, – состроил гримасу Попов. – Если уж у Оберона подчиненные такие, то можно представить, какая сволочь сам начальник…

– Ладно, эльфы тут ни при чем, – остановил спор Рабинович. – Нам нужен птенец, которого высидит кукушка. Как известно, кукушки свои яйца подбрасывают другим птицам. А значит, птенцов не высиживают. Что будем делать?

Этот вечный вопрос почему-то застал всю компанию врасплох. На некоторое время в пещере повисла такая тишина, что можно было услышать, как у Жомова вертятся шестеренки в голове. Попов поспешил от него отодвинуться, чтобы кто-нибудь, не дай бог, не перепутал, чьи именно мыслительные процессы проистекают с такой интенсивностью. Едва он успел это сделать, как заговорил Горыныч.

– Я предполагаю, что здесь употреблено фигуральное выражение, – поведал миру юный гений о трех головах. – В вашем мире бытует такая фраза: «кукушкины дети». Так, может быть, речь в этом заклинании идет о ребенке, выращенном женщиной, до этого подбрасывающей своих отпрысков чужим людям?

– Во-о-о загнул! – удивился Попов. – Значит, ты предлагаешь найти бабу, вскармливающую свое последнее чадо, отобрать у нее киндера и сварить в котле на твоем вонючем пламени?!

– Пламя у меня не вонючее, – обиделся Горыныч. – А вообще-то, извините. Об этом продолжении заклинания я не подумал.

В пещере снова повисла тишина. Каждый из присутствующих, не исключая Аллана и Кауту, пытался придумать, где найти кукушку, высиживающую яйца. Может быть, бредовость существования такого прецедента ни у кого не вызывала бы сомнения, если бы Мерлин свое зелье не приготовил. А значит, птенца, высиженного кукушкой, он нашел. Но где?

– Да че тут думать-то! – завопил вконец измучившийся от непривычного занятия Жомов. – Поймать эту гребаную кукушку с яйцом и заставить ее высиживать своего дурацкого птенца.

– Нет, сэр Джом, – покачал головой Аллан. – Сейчас конец июля, и кукушки яйца уже не несут…

– Стоп, стоп. Стоп! – перебил его Рабинович. – А ведь Ванька умную мысль подал. Вот ведь дурак не скажет, умный лыка не свяжет. Сами посудите! В заклинании не сказано, что кукушка должна высиживать свое собственное яйцо. Куры всегда несутся. Вот мы и поймаем кукушку и посадим на куриные яйца. А чтобы быстрей высидела, принесем яйца прямо из-под наседки. Можно и вместе с ней. А потом поменяем птиц местами. Молодец, Ванюха!

Жомов до того обрадовался похвале, что даже забыл недавнее Сенино оскорбление. Он крякнул и выпятил грудь колесом, чтобы все увидели, какой Ванька молодец. А для того, чтобы у окружающих не осталось никаких сомнений в его гениальной сущности, Иван для верности хлопнул Попова по спине.

Удар получился звонкий, словно по футбольному мячику хорошей бутсой. Андрюша, собиравшийся выдать очередную порцию ехидства в адрес новой идеи, поначалу попросту ничего не смог сказать. А потом посчитал за благо вообще не уделять внимания жомовскому предложению. Поскольку второй удар мог бы получиться куда неприятнее.

– Ладно, с кукушкой в основном решили. Техническую сторону обдумаем потом, – унял жомовское веселье Рабинович. – Следующим вопросом на повестке дня у нас цветы папоротника. Поскольку огнедышаший дракон сейчас не проблема.

– Еще какая проблема, – пробурчал Попов, сумевший наконец перевести дух. – Одной вони от него, как от общепитовской столовой.

Горыныч обиделся и попытался Андрюшу укусить. Тот спрятался за Жомова и постарался лягнуть разбушевавшегося монстра. Это у него почти получилось, но Попов забыл, что у Горыныча три головы. И когда Андрюша решил пнуть правую, то левая обогнула Жомова и дернула бедного эксперта за опорную ногу. Естественно, Попов свалился. И понятно, что на Ивана. Вот так в бой без правил включился третий участник. Разогнать эту кучу малу смог только зычный рык Рабиновича.

– Ну так какие будут предложения по поводу цветка папоротника? – поинтересовался Сеня, когда бой в пещере затих.

Аллан, вдохновленный жомовской идеей о птенце кукушки, захотел заработать свою порцию аплодисментов и предложил сорвать цветок, а затем привязать его к папоротнику. Посрамили его дружно и почти хором. Поскольку в заклинании говорилось о «цветке папоротника», а не о «цветке с папоротника».

Теперь настала очередь йомена обижаться за свой отвергнутый гений. Правда, поскольку оппонентов у него было больше одного, то лучник так и не решился, на ком отыграться, чтобы другие не обиделись.

Больше предположений о том, где взять пресловутый цветок, ни от кого не последовало. Рабинович, конечно, пытался всякими своими фирменными штучками подстегнуть полет фантазии у присутствующих, но так ничего и не добился. Пришлось отложить обсуждение до лучших времен. Но Сеня потребовал, чтобы проблема была решена к тому времени, когда у кукушки вылупится птенец.

С философским камнем все оказалось более-менее просто. Естественно, добывать его поручили единственному человеку в компании, знакомому с химией. То бишь Попову. Андрюша попытался сопротивляться этой экзекуции, но его вновь подвел Грифлет, заявив, что нашел в книгах Мерлина описание приготовления философского камня.

– Правда, оно несколько запутано, – с горестным вздохом закончил рыцарь. – Но я уверен, что для такого умного и набожного человека, как святой причетник, разобраться с ним не составит труда.

– Ну-у, спасибо! – склонился в издевательском поклоне Попов. – За доброту вашу, за ласку. За доверие тоже спасибо! Век вашу щедрость не забуду…

– Да заткнись ты. Не причитай, причетник хренов, – фыркнул Жомов и тут же добавил: – Короче, мужики, о медведе не думайте. Эту зверюгу я беру на себя. Вы с ней все равно не справитесь.

– Бери. Бери, Иванушка. Коз-ле-ночек! – радостно похлопал Жомова по плечу Андрей. – Глядишь, медведюшка-батюшка тебя и задерет. Ко всеобщему удовольствию.

Жомов только зверски ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что, мол, посмотрим, кто еще кого задерет! Попову этот оскал крыть было нечем, тем более что через секунду Сеня потребовал от всех внимания в особо извращенной форме.