Рабин Гут - Лютый Алексей - Страница 53

– Вам нужно искать дорогу назад, – терпеливо ответил Горыныч. – Вновь поменявшись с Мерлином местами, вы исправите искажения времени, и того, что произошло, никогда не случится.

– Чего-то я ни хрена не понимаю, – пробормотал Жомов, но его перебил Сеня.

– А нечего тут и понимать! – рявкнул Рабинович. – Мерлина искать нужно. Или хотя бы его жилье…

Глава 7

Я обалдело потряс головой и выбрался из-под туши Горыныча. Трехглавый огнемет, истребитель, бронепоезд и черт знает что еще стремительно начал терять объем, видимо, израсходовав всю свою внутреннюю энергию на защиту остатков отряда от плюющихся монстров бог весть из какого измерения. Через пару минут Горыныча хватило только на то, чтобы закрыть собой новоприобретенный Жомовым сосуд для поглощения самогонки.

Словно соревнуясь с ним в скорости, исчез и бирюзовый круг на лесной дороге. После его испарения уже ничто не мешало любоваться на скульптурную композицию из окаменевших разбойников под названием «Отряд Чапаева на марше». Вся наша компания тупо уставилась на то, что еще несколько часов назад спокойно хлестало поповскую выпивку, а теперь если и могло что впитывать, то только утреннюю росу. Интересный, я вам скажу, способ лечения от алкоголизма!

Вы только не подумайте, что я бессердечное существо, испорченное работой в милиции! Аборигенов мне было, конечно, жалко, но с таким же успехом их можно было жалеть и некоторое время назад, когда они вповалку валялись после дикой пьянки. Хотя теперешнее их положение было даже несколько более приятно. Поскольку не думаю, что окаменение может оставлять за собой похмельный синдром.

Горыныч тем временем объяснил всем присутствующим, что таким образом медузоподобные монстры подготавливают себе завтрак. Если честно, я так и не понял, что творится у них с пищеварением. Но можно представить себе, как они питаются, если для приготовления еды к употреблению ее нужно не размягчить, а наоборот – зацементировать.

Как бы то ни было, жрала каждая из этих тварей больше, чем Попов с Горынычем, вместе взятые. Поскольку на завтрак они себе приготовили не меньше полутонны каменных статуй. И это – всего на четверых!

– А… э… у… ы… – попытался что-то произнести Аллан, тыча рукой в сторону своих окаменевших соратников.

– Правильно! – согласился Грифлет и истово перекрестился. – Это нам всем божья кара за жадность и стяжательство. И виною всему только я. Поскольку посмел нарушить обет и взять в руки орудие смерти…

– Заткнись, Гриф, – оборвал его Жомов. – И без тебя на душе тошно!

Ваня вздохнул и подошел к скульптурной композиции, чтобы удостовериться в ее существовании. Он попытался пошатать одну из статуй, но мой Сеня рявкнул на него: дескать, не дай бог, отломит еще что-нибудь. Найдут потом археологи еще одну Венеру Милосскую и будут гадать, из-за чего у этой статуи руки оторваны.

Жомов пожал плечами, поднял с земли какой-то камешек, не имеющий ничего общего с постаментом, который ковырял, и попытался приставить этот кусок щебенки ко лбу статуи. Сеня вновь начал на него орать. Жомов стал в ответ огрызаться, поэтому и не услышал противного жужжания над головой.

Зато Попов не только услышал, но и увидел: после неяркой вспышки прямо над маковкой Ивана появился тот самый противный эльф! Андрюша обиду на него таил давно. Поэтому, недолго думая, подхватил с земли камень и приготовился к зенитной стрельбе. Я гавкнул на Жомова, стараясь предупредить. И, как всегда, нарвался на людскую неблагодарность!

– Мурзик, заткнись! А ты, Сеня, на меня собаку не натравливай! – заорал Иван, не обращая внимания на Попова. Я отвернулся и фыркнул. Раз такое дело, то пусть огребет от Андрюши кирпичом по башке. Заслужил!

Естественно, Попов снайпером не был. Андрюша, прищурив один глаз, запустил только что изобретенным оружием пролетариата в надоедливую животину (или как там этих маленьких жужжалок называть?). Эльф показал Попову язык и от камня спокойно увернулся, продолжая парить у Жомова над головой.

Кирпичи, конечно, живыми назвать нельзя. Но подумайте сами, кому приятно пролететь над землей несколько метров и снова плюхнуться в опостылевшую пыль? Вот и этот камешек, чтобы не лишать себя удовольствия, решил окончить полет не на земле, а на жомовской маковке!

– Вот это ни хрена себе! – удивился Иван, когда кирпич с колокольным звоном разбился об его шлем, и развернулся к Попову. – Щас этот кабан точно в рыло получит!

– Правильно. Врежь этой откормленной туше, чтобы камнями в кого попало не кидался! – завизжал эльф и противно захихикал.

Честное слово, после этого смеха мне самому захотелось поймать его и пожевать минут сорок. У нас с Сеней соседка была на прежней квартире. Она точно так же хихикала, когда «Шоу Бенни Хилла» смотрела. Так вот, от такого звука ее собственный кот, между прочим, с шестого этажа выбросился, а я подкоп под шкафом начал делать, мечтая целыми сутками напролет хоть разочек ее укусить! Не удалось. Рабинович не выдержал и квартиру сменил…

Услышав голос эльфа, Жомов тут же забыл, что получил от Андрюши булыжником по голове. Ваня свое обещание помнил и тут же попытался убить надоедливого нахала. Хотя, с его грацией пещерного медведя, поймать это ехидное колибри шансов было ровно столько же, сколько у носорога – станцевать канкан. Эльф, естественно, от Ваниных лап увернулся и залетел в самую гущу скульптурной композиции.

– Ты, блин, балерун бронированный, охренел, что ли? – заорал эльф, усевшись на чью-то окаменевшую голову. – Я при исполнении, между прочим. Будешь клешнями махать, статью припаяю, мать твою!..

Никто, кроме троих ментов, при прошлых появлениях летающего хама не присутствовал. Поэтому аборигены и застыли с открытыми ртами, наблюдая новое чудо природы. Первой пришла в себя принцесса (если ее в этом коктейле из времен можно так назвать! Я даже не уверен, что у Ричарда Львиное Сердце вообще дети были).

– Ой, Робин, поймай мне эту милашку! – завопила Ровена, перекрикивая дикий рык Жомова. – Я его буду с собой в кувшинчике носить!

– Леди, – галантно поклонился эльф и вдруг заверещал: – Да идите вы сами в кувшин к пещерному троллю!

Такого хамского отношения к даме не выдержал уже никто, и вся компания, за исключением Горыныча, бросилась ловить наглеца. Гвалт на дороге стоял изрядный. Даже я в меру способностей старался поддержать общую какофонию. Однако ловля эльфа закончилась ничем. Поскольку хам из центра скульптурной группы выбираться не желал, а мы туда пробраться не могли, боясь что-то поломать и оставить инвалидами своих бывших соратников.

– Так, кажется, в этот раз я опоздал, – проговорил эльф, как только суета вокруг него успокоилась. – Половина дикарей окаменела, а вторая по фазе двинулась. Теперь Оберон мне голову снимет. Получу выговор с занесением в личное дело. И все из-за вас, козлы, между прочим! Какого хрена вам приспичило по лесам прятаться? А, мать вашу?!

– Ты че мелешь? – вытаращился на мухоподобную балаболку Жомов. – Какой выговор? Какой Оберон? При чем тут лес?..

– А вы, оказывается, еще тупее гоблинов! – заорал эльф. – Оберона они не знают. Скажите спасибо, что он вас не слышит… Уволюсь к гномовой матери! К Мерлину этому придурошному таскался, как комар прокаженный, теперь с этими идиотами работай. Все, мать вашу, выпутывайтесь сами как знаете!

С легким хлопком эльф растворился в воздухе, будто никогда и не существовал. Жомов досадливо сплюнул и шарахнул кулаком по ближайшему дубу. Листьев и желудей сверху насыпалось столько, что скульптурная композиция превратилась в стадо сатиров на выпасе.

– Нет, а кто такой Оберон все-таки? – неизвестно у кого спросил мой Сеня. Вечно его длинному носу нужно глубже всех залезть!

– Насколько мне помнится, – задумчиво ответил на вопрос Грифлет, – Оберон – это король эльфов. Правда, раньше я считал разговоры о них детскими сказками. Хотя в сказках эльфы намного симпатичнее.

– Это просто нам, как всегда, все некондиционное попадается! – проворчал Попов. – Там начальник отдела и водка. Тут вот – Горыныч и эльф…