Ааргх (Трилогия) - Белянин Андрей Олегович - Страница 165

И еще там был отдельный большой коридор с картинами в красивых рамах, в основном чьи-то портреты, всякие там рыцари, короли, прекрасные дамы и круглолицые дети в белых платьицах. Вроде у благородных принято до определенного возраста всех отпрысков независимо от пола наряжать в юбочки. У нас-то больше голозадыми бегают, парни предпочитают килт, взрослые ааргхи — кожаные штаны, но это неважно. На одном из портретов я даже узнал своего хозяина. Маленький Эшли, гордо выпрямив спинку, сидел на сером в яблоках пони, а за его спиной развевалось знамя высокоаристократического рода графов Эльгенхауэров…

— А это кто? — Я кивнул провожатым на большой портрет могучего черноволосого рыцаря на гнедом коне.

— Отец твоего хозяина, генерал Эльгенхауэр, — на ходу бросил кто-то из солдат.

Ага. Я еще раз вгляделся в резкие, волевые черты всадника и спросил:

— А мама Эшли тоже тут висит?

— Она в гробнице, — нахмурились солдаты. — Глупая шутка, ааргх…

— Гр-р, прошу прощения, я неудачно выразился и, разумеется, никого не пытался обидеть. Просто мне очень хотелось узнать, нет ли в галерее и ее светлого образа?

Мои провожатые сбились с шага. Я еще раз мысленно проклял собственную тупость охотно позволять интеллекту выпирать когда не просят и тупо сменил тон:

— Ааргх хотеть видеть маму господина!

— Третья дама справа, в лиловом платье, — облегченно вздохнули воины.

А я задержался у той картины подольше. Мама Эшли была очень красивой женщиной, он унаследовал от нее мягкий овал лица и выразительную линию губ. Вот только ее волосы отливали бледно-золотистым и казались пушистыми, как у лесного одуванчика.

Мне почему-то запала в голову именно эта ассоциация. Если каждый человек похож на какой-то цветок, то она была именно одуванчиком, ее муж — скорее темным ирисом, а их сын, наверное, тюльпаном. В иное время эта логическая цепочка умозрительных заключений быстро привела бы меня к правильным выводам, но сейчас я отвлекся…

Просто на втором этаже мне навстречу с лаем кинулись два здоровенных волкодава, оскалив желтые зубы. Прежде чем сопровождающие солдаты успели вмешаться, я показал собакам свои клыки. Псы заценили сразу, изумленно захлопнув пасти и резко присев на хвосты. Умные щенки, значит, и хозяин будет не дурак, проверенная схема…

Меня проводили до каминного зала. Открыв передо мной дверь и впуская меня внутрь, солдаты дали понять, что никуда не уйдут и следят за каждым моим шагом. Я пожал плечами — да взбреди мне на ум хоть что-то нехорошее, меня и десяток таких парней не удержит. Но сегодня у нас другие цели, мне надо просто поговорить с ним по-человечески, он поймет…

Дядя моего нанимателя, по-домашнему накинувший длинный парчовый халат поверх мундира, сидел в высоком кресле у традиционного камина, вытянув ноги в тапках к огню. Вообще-то теплынь на дворе, но у стариков свои причуды. Я встал в центре зала, за его спиной, молча ожидая, пока граф заговорит первым. Приличия превыше всего, говорил мой дедушка…

— Как тебя зовут?

— Малыш.

— Дурацкое имя для ааргха. — Голос Эльгенхауэра-старшего напоминал лязг кровельных ножниц.

— Гр-р…

— Мне докладывали, что мой неугомонный племянник умудрился выжить в Приграничье и наворотил там дел. Ты был в его отряде?

— Да, — кивнул я.

— Да, господин!

— Вы мне не господин.

Он впервые обернулся на меня. Что ж, я могу быть почтительным, это несложно, но этикет общения, на мой взгляд, подразумевает, что вежливость должна быть обоюдной.

— Ты смеешь перечить главнокомандующему сухопутными войсками Империи в его же доме?!

— Мне кажется, вам бы стоило больше волноваться о судьбе Эшли, чем о моих манерах. — Я выдержал его ястребиный взгляд и спокойно добавил: — Он нашел меня еще во время дела о контрабанде ведьм, нанял на службу, и, по-моему, мы неплохо справились. Потом было много всякого — походов, сражений, беготни, игры на чужом поле, раз сто я даже хотел уволиться, но… В общем, конечно, капризов и закидонов у Эшли не счесть, но ваш племянник до сих пор мой хозяин, и он в тюрьме. А вы сидите тут… греете ноги… и не делаете ничего!

— Во-первых, молодой человек, — не перебивая выслушав меня, вспыхнул граф Додо, — я не привык принимать отповеди из уст существ, не принадлежащих к моей расе, младше меня по возрасту, чину и социальному положению, которым самим небом указано гордиться силой, но не разумом! Во-вторых… — Граф резко вскочил с кресла, сделал два-три шага по комнате, посмотрел мне в глаза и снова сел. — Мой племянник обвиняется в государственной измене. Улики слишком весомы и многочисленны. Я ничем не могу ему помочь… все!

— Все? Это в смысле мне уйти?

— Нет. Погоди… Ты был с ним все это время?

— Да, — железно подтвердил я. — И он никого не предавал, любые обвинения против него — грязная ложь, у Эшли банально не было времени кому-то там изменить. Мы все время кого-то спасали, то Империю, то эльфов, то собственные шкуры. По-моему, у него даже с рыжей Эльзой не срослось, не то что на государственном уровне…

— Ты странный ааргх, — скорее сам себе сказал он.

— Угу. Таких не бывает, — столь же равнодушно признался я. — Выслушайте меня, я попробую быть краток. Хотя должен признать, что сначала во всем подозревал вас…

Старик обернулся ко мне с живым интересом. На самом деле мне было достаточно один раз увидеть этого седого солдафона, чтобы понять — его мозги просто не настроены на такую длинную и сложную комбинацию по избавлению от «неудобного» племянника. Граф Додо Эльгенхауэр-старший честно дослужился до звания главнокомандующего и наверняка был жестким военным, но не низким подлецом. Я видел боль в его глазах, когда он говорил об измене. Этот человек по-своему любил моего хозяина, хотя никогда не признался бы в этом и самому себе, считая такие вещи слезливой сентиментальностью, недостойной имперского офицера. Поэтому я рассказал ему все…

О ведьмах, о Карланиусе, о тайной полиции, о наших походах и подвигах — этот старик умел слушать! Я не заметил, как начал рассказывать о самой уродливой наемнице, о том, что у нас любовь, но моя мама против, а Сун ранена, и мы здесь вообще-то по делу, так как очень надо найти маленькую предсказательницу Эйвин, и если мы ее не найдем, то месть будет ужасна, хотя как именно сжечь такой огромный город, я лично уже себе и не представляю.

Кроме того, еще и про наши с Эшли рабочие взаимоотношения на уровне «начальник — подчиненный», какой он зануда, как я спасал ему жизнь, сколько раз он вытаскивал меня за уши из болота бытия. Последнее сравнение особенно понравилось старому генералу, он дважды повторил его и жестом попросил меня сесть поближе. Мне даже показалось, что у него даже стало мягче выражение лица. То есть не такое непроницаемо гранитное, а… ну чуток человечнее, что ли… не знаю…

— Эшли посажен в тюрьму по прямому приказу Императора. Я не могу этому противостоять. Глава тайной полиции выдвинул против него очень серьезные обвинения, и самое главное, что ты сейчас косвенно подтвердил их.

— Гр-р? — удивился я, садясь прямо на пол.

Он рассеянно похлопал меня по плечу, подул на ушибленные пальцы и продолжил:

— Говорят, мой племянник был в Блуждающем замке ведьм, откуда никто не выходил живым, и даже заключил с ними договор.

— Да, но… — смутился я, — все же было совсем не… то есть было, но…

— Потом он ушел в эльфийский поход, презрев императорский приказ остановиться, переданный ему рыцарями тайной полиции. И он сумел вернуть эльфам нечто утерянное, укрепив их военные позиции на Вороньей пустоши, что несомненно ослабило влияние Империи во всем регионе Приграничья…

— Ну это тоже… но не так чтобы…

— Я выпросил у его величества разрешение лично привести моего мальчика на суд министров. За ним был отправлен отряд пехоты, усиленный магом-добровольцем, знающим тропы фронтира, — глядя мне прямо в глаза, безжалостно продолжал граф. — Вскоре тайная полиция доложила Императору, что отряд был подло вырезан под пологом ночи представителями низших рас под командованием графа Эльгенхауэра-младшего. Черные рыцари пытались задержать его, но он ушел вдоль Слепой реки с небольшой группой верных ему эльфов, гномов и ааргхов… Это так?