Сын Архидемона (Тетралогия) - Рудазов Александр - Страница 86

— Я же говорил, что этого кота вы не получите, сударь, — насмешливо покачал головой Сигизмунд, быстро приходя в себя.

— До свидания, ваша светлость, — буркнул я, молниеносно выхватывая воющего Вискаса у кониса, а двумя другими руками втыкая Торквальду в грудь набор острейших лезвий.

Уполномоченный владыка громко всхлипнул и начал заваливаться назад, как пошатнувшийся манекен. За миг до падения я оттолкнул его ногой в сторону — он собирался упасть прямо на остатки моего обеда.

Конис упал, и в зале воцарилась неестественная тишина. Даже не оборачиваясь, я знал, что сейчас все смотрят на меня и пять трупов, перешедших в это состояние исключительно благодаря мне. Трактирщика вообще не было в пределах видимости — Направление указало, что он спрятался в сортире. Неудивительно, что он испугался — ведь это он указал конису, у кого его кот, так что под горячую руку я мог бы нашинковать и его.

— Чего уставились?! — прорычал я, распахнув пасть пошире. — Жмуриков не видели?!

Публика мгновенно сориентировалась и стала вести себя так, будто все идет как положено. Стража, представители которой тоже имелись поблизости, присоединилась к общему мнению. В конце концов, представители местной власти не стали связываться с могущественным конисом, пожелавшим прикончить какого-то чужестранца, и точно так же они не стали связываться с другим чужестранцем, сумевшим играючи прикончить и кониса, и четверых его наемников. Если понадобится, я уничтожу всю здешнюю стражу.

— Может, вернемся обратно в Империю? — вздохнул я, поглаживая Вискаса. — Меня не было всего пару минут, а ты, Твое Высочество, уже чуть не погиб…

— Кстати, я так и не понял, почему вообще остался жив… — задумчиво поднял пулю Сигизмунд. — Возьму вместо талисмана… Олег, может, объяснишь?

— Сам не пойму, — проворчал я.

Я действительно не понимал. Ну с чего это Серый Плащ вдруг вздумал спасать принца? Чего ради? Из-за Серого Плаща по мне проехал поезд, меня взял в плен колдун, меня поймал в ловушку профессор Краевский, я угодил в самый Хаос и до сих пор не сумел добраться домой. Всем этим я был обязан этому загадочному типу в маске. Так с чего он…

— Если поразмыслить хорошенько, патрон, ты ведь так и не погиб, — перебил меня Рабан. — А если бы этот непонятный фрукт действительно хотел тебя убить, он бы уже сто раз мог это сделать…

— Ладно, хрен с ним, потом разберемся, — вслух произнес я. — Знаешь, Твое Высочество, я так думаю, надо нам отсюда линять, да побыстрее. Мы, конечно, просто защищались, но это же не кто-нибудь был — конис! Нам проблемы нужны? Не нужны. Так что давай руку…

— Кота возьмем с собой! — решительно заявил Сигизмунд, устраивая зверька поудобнее.

— Куда ж мы без него? — проворчал я. — Только давай его мне — чтобы переместиться, нужно держаться за меня, а не за тебя. Рабан, стартуй…

— Ллиасса аллиасса алла и сссаа алла асссалла! Алиии! Эсе! Энке илиалассаа оссса асса эллеасса оссо иииииии! Эссеееаааааааа! Алаасса!

ГЛАВА 28

Я покрепче ухватил Вискаса, чтобы он, чего доброго, не потерялся где-нибудь между мирами, и приготовился ждать привычного наложения миров друг на друга.

— Вот это мы попали… — выдохнул Сигизмунд, растерянно оглядываясь вокруг.

Мозговой паразит постарался на славу — мы перенеслись в самый центр какого-то языческого храма! И не просто храма, а храма во время богослужения. Несколько сотен мужчин и женщин в белых одеждах, смахивавших на греческие хитоны, стояли на коленях на каменном полу и внимательно наблюдали, как тетка в длиннополом плаще вонзает острый нож в скрученного веревками барашка.

— Патрон, ориентируйся быстро! — запищал Рабан. — Мне нужно хоть несколько минут, так ты не стой столбом! Знаешь, выдай-ка себя за их бога! Я уже чувствую Направлением — его зовут Пангадолг.

Наше появление, аккурат совпавшее с моментом соприкосновения лезвия и барана, произвело на всех впечатление грома среди ясного неба. Громогласное «О-о-ох!» разнеслось по залу. Жрица недоуменно обернулась посмотреть, что так удивило ее паству, и столкнулась со мной лицом к лицу. Какой-то миг мы разглядывали друг друга. На вид ей было лет тридцать, брюнетка. Довольно красивая, хотя рот великоват. Не знаю, какое впечатление произвел я, но она дико заорала.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — старательно выводила рулады жрица, видимо решив оглушить нежданного гостя.

Я наклонился к ней и прошептал в самое ухо:

— Заткнись, дура! Я тебе бог или кто?

Тетка недоуменно замолкла, усиленно моргая. Верующие тоже онемели и глазели на нас, ожидая, что еще интересного им покажут.

— Го… господин? — неуверенно предположила она.

— Ой, ви меня не узнали! — голосом дяди Изи из Одессы пропищал я. — Точно богатым буду. Да, это я — ваш господин. Пангадолг, если не забыли. Или не рады?

— Возложи ей руки на голову и скажи: «Будь благословенна, Альвела», — подсказал Рабан.

Я послушно перенес кота в нижнюю пару рук, а верхние положил на макушку моей жрицы.

— Будь благословенна, Альвела! — как можно торжественнее провозгласил я. — Это мне жертва?

— Те… тебе, — все еще ошарашенная, кивнула Альвела. Я деловито выпустил когти и живо располосовал барашкана кусочки. Я недавно ел, но мне уже снова хотелось, а мясо выглядело свежим (еще бы, всего пять минут назад еще блеяло!).

— Изыдите, месса закончена! — прочавкал я, глядя на свою паству, — Чего уставились?

А народец здесь низковат — самый высокий едва доставал мне до плеча. Неудивительно, что они такие мелкие, если лучших баранов богам скармливают. Сейчас они зачарованно смотрели, как их бог впервые за долгие годы (а может быть, и вообще впервые) лично явился сожрать свою жертву. Похоже, мой аппетит их радовал.

— Олег, это что? — растерянно обратился ко мне Сигизмунд. На него верующие не обращали большого внимания — рядом со мной он совершенно терялся.

— Дай мне немного времени, — сквозь зубы процедил я. — Делай вид, что все идет как надо.

Жрица, похоже, наконец-то оправилась от шока и решила воспользоваться этой неожиданной возможностью. Она взмахнула руками, как режиссер, и вся толпа, словно только того и дожидалась, единогласно грянула что-то вроде молитвенного гимна.

Они пели очень громко. Вкладывали всю душу. Они старались. Старались изо всех сил. Но все равно ужасно фальшивили. Какое-то время я терпел, но потом в моих ушах засвербило и они взбунтовались.

— Ма-а-алча-а-а-а-а-ать!!! — хрипло заорал я.

Моментально установилась гробовая тишина. Люди испуганно глядели на меня, не понимая, чем так разгневали своего бога.

Жрица похоже, сообразила, в чем дело. Она подала знак другой группе — трем или четырем десяткам жрецов и жриц в одинаковых синих плащах. Те послушно разинули рты и запели все то же самое, но гораздо благозвучнее.

На этот раз я никого не прерывал. Мне даже понравилось — похоже на хор имени Пятницкого. Отдельные слова даже удалось разобрать — что-то вроде того, какой я славный и добрый, но одновременно суровый и грозный. Мелодия напоминала небезызвестный хит «Боже, царя храни!».

— Мне нравится, — снисходительно попытался кивнуть я, когда они закончили. Блин, никак не могу запомнить, что без шеи кивать невозможно! — Намного лучше, чем в первый раз.

— Мне тоже понравилось, — сообщил Сигизмунд.

— А вот твое мнение здесь никого не интересует… — Я тихонько хмыкнул себе под нос. — Рабан, ты готов?

— Так точно, патрон, можем стартовать в любую минуту!

— Тогда стартуй, что мне, до старости здесь бога из себя разыгрывать?!

— Ллиасса аллиасса алла и сссаа алла асссалла! Алиии! Эсе! Энке илиалассаа оссса асса эллеасса оссо иииииии! Эссеееаааааааа! Алаасса! Эй, патрон, это уже седьмой прыжок! Еще четыре раза, — и Дотембрия!…

Мы стояли в самом обыкновенном месте — в небольшой зеленой долинке, со всех сторон окруженной холмами. Время года — лето. Птички поют, кузнечики стрекочут… Время суток — раннее утро, солнце еще только показалось на горизонте. Все очень мирно и пасторально. И ни души вокруг…