Сын Архидемона (Тетралогия) - Рудазов Александр - Страница 121

Пялился я на это зрелище довольно долго.

– Товарищ Бритва, а де вы, значить, по-русски читать выучились? - как бы между делом поинтересовался Щученко, оставляя чучело в покое.

– В школе номер двенадцать, - рассеянно ответил я и задумался - а не сболтнул ли чего лишнего?

– Хум-м, - задумчиво поведал мне полковник. - Приятно, значить, сознавать, шо на далекой Альдебаранщине так хорошо поставлено образование, и все инопланетяне в добровольно-принудительном, значить, порядке учать русский язык. Це, значить, хорошо - добро пожаловать в состав Советского Союза, товарищи!

– Угу. Валенки только зашнурую, и сразу, - язвительно прохрипел я.

– Очень надеюсь, шо у скором времени увижу вас в нашей, значить, рабоче-крестьянской партии, товарищ Бритва! - не понял сарказма Щученко.

– А я очень надеюсь, что не увидите… - вполголоса пробормотал я. - Ну что, Ирочка, покажете мне, где тут основные достопримечательности?

Ира тем временем перелистывала путеводитель, напряженно шевеля губами. Освежала в памяти слегка подзабытую информацию. Насколько я понял, прошлогоднюю курсовую она практически полностью скатала с этого самого путеводителя. Ну а какой нормальный студент будет трудиться сам? Она все же хоть какую-то работу проделала, а в моем мире, обладающем такой прелестью, как Интернет, будущие кандидаты и доценты просто рыщут по сайтам и с невинными лицами распечатывают готовый реферат на любую тему. Один из недостатков технического прогресса.

– Самое интересное в нашем музее - это… - наморщила лоб она.

– …буфеть! - окончил полковник, барабаня в дверь с надписью «УФЕТ». Первая буква отвалилась. - А шо не открывають?

– Так ночь на дворе, - пожала плечами Ира. - Товарищ полковник, а может, потом поедим?

– Нет, поедим мы сейчас! - поддержал я полковника. - Я голодный, как не знаю кто!

– Я знаю! Як я! - обрадовался поддержке Щученко. - Именем КПСС, немедленно открыть дверь! Усю ответственность беру на себя!

– Угу. Сейчас сделаем, - выпустил когти я. Разрезать все подряд на ленточки - это же смысл моей жизни!

Дверь неожиданно открылась, и я замер с поднятыми руками. Оттуда выглянула еще вполне миловидная тетя лет сорока и сварливо поинтересовалась:

– Чего надо?

Я задумался. Реакция выглядела неестественно. Представьте себя на месте этой женщины - вы открываете дверь, а снаружи трехглазое чудище с длиннющими когтями. И оно на вас замахивается (точнее, не на нее, а на дверь, но это же только я знаю). Ваша реакция? На выбор - упасть в обморок, закричать, убежать, стукнуть чем-нибудь потяжелее. Но уж никак не та, что мы пронаблюдали.

– Здравствуйте, товарищ буфетчица! - жизнерадостно выставил вперед пузо Щученко. - Буфеть нам, значить, откройте, а то мы шо-то подзакусить собрались!

– Разбежался, толстопузый, - неодобрительно посмотрела на него буфетчица. - Полночь на часах, все спят давно! Иди-иди отсюда, а то милицию вызову! Ишь, напьются до зеленых чертей и лезут, и лезут, прямо спасу от вас нет…

Она с сомнением посмотрела на меня, а потом продолжила:

– Это же надо так налакаться - даже я твоего черта вижу! Чего уставился, хвостатый?

– Да я вроде как не глюк… - с некоторым сомнением пощупал хвост я. А вдруг?

– Кому сказано - иди отсюда, пьянь! Проспись сначала, а утром в буфет приходи! Милицию вызову!

– А я, значить, из КГБ! - отпарировал полковник. - А КГБ старше всяких там мурзиков, ясно вам, товарищ буфетчица? Фамилия ваша как? Вы органам-то, значить, не препятствовайте, а то живо дело заведем!

– Теть Алла, да это я, Ира, помните? - вмешалась наша экскурсоводша. - Сапрыкина которая.

– Ирка? Ты, что ли? - прищурилась тетка. Она достала из кармана передника очки в черепаховой оправе, надела их и внимательно осмотрела с ног до головы Иру, полковника и меня. Меня особенно внимательно - по-моему, начала подозревать, что я не галлюцинация. - Ты чего на ночь глядя заявилась? А это кто с тобой?

– Полковник, значить, Щученко! - молодцевато подкрутил ус бравый гебист, свободной рукой вытирая лысину платком. - Сопровождаю гостя из-за рубежа в осмотрении наших советских произведений искусств! Гость устал, желаеть, значить, перекусить с дороги! Немедленно оказать помощь в накормлении гостя! Отказ расценивается як сопротивление органам государственной безопасности и карается по справедливым советским законам! Расстрелом.

Буфетчица смерила меня недоверчивым взглядом. Похоже, ей все еще не верилось, что я настоящий. Потом она лениво пожала плечами и сообщила:

– Хотите есть - приходите утром. А в полночь я сплю.

– Товарищ буфетчица, шо це за преступные разговоры?! - насупился полковник. - Немедленно выполнить распоряжение полковника, значить, КГБ! Це есть настойчивая просьба, оформленная в виде приказа!

– А ложила я на твое КГБ, - равнодушно зевнула тетя. - Вас много, а я одна, всех накорми, напои, спать уложи… Пистолетом махать - дело нехитрое, а вот ты попробуй, накорми пятьсот голодных студентов, когда они всем институтом в музей припрутся! Попробуй-ка!

– Товарищ буфетчица, я на вас музейному директору ябедную, значить, бумагу накатаю! - уже осторожнее пригрозил слегка стушевавшийся полковник.

– Да пожалуйста! - хохотнула тетя. - Сейчас вот разбужу его, и жалуйтесь, сколько хотите. Ва-а-ась!!! - заорала она в приоткрытую дверь.

– Аллочка, ну куда ты пропала? - донеслось оттуда. - Пошли их на [цензура] и иди обратно!

– Блин, это музей или общежитие?! - возмутился я.

– Музеи у нас в стране работают круглосуточно, гражданин, - зевнула буфетчица. - И наше любимое начальство предоставляет нам, его работникам, квартиру на непосредственном месте службы. А только обе сменщицы мои в декрете, так что я тут одна кручусь, без выходных. А спать когда же прикажете?! Спокойной ночи, граждане.

Дверь захлопнулась прямо перед моим… местом, где у людей расположен нос. А в животе почти сразу же тоскливо забурлило - организм напоминал, что я уже почти четыре часа ничего не ел. Для меня это довольно долго.

– Угощайтесь, товарищ Бритва… - грустно протянул мне пакетик леденцов полковник. Наш гид немедленно потянула носом на запах клубники. - И вы берите, товарищ Са… что уж там, просто Ирочка…

«Рабан, где эта хренова статуэтка?» - спросил я, отправляя в пасть горсть конфет. - «Хватит уже в туристов играть…»

– Прямо по коридору, потом поворот, сквозной зал, еще поворот, потом прямо, прямо, прямо…

– Фью-ю-уу… Большой музей!

– Очень большой, - согласилась Ира, возвращая полковнику пустой пакетик. - Следуйте за мной, товарищи экскурсанты, сейчас я вам все тут продемонстрирую.

Тихо было в ночном музее. Только цокали по мраморному полу мои когти, выбивали марш тяжелые ботинки полковника, да легонько постукивали каблучки Иры. И, конечно, ее монотонный голос, выдающий пояснения к выставленным экспонатам.

Ко всем подряд.

– …а это филлокактус «Декабрист», очень выносливое растение…

– …а это минерал галенит, спайность кубическая…

– …а это бивень нарвала, почти три метра в длину…

– …а это один из свитков Торы, семнадцатый век…

– …а это средневековый мушкет, приклад инкрустирован…

– …а это колесо сельскохозяйственной машины «трактор»…

– …а это веджвудская порфирная ваза в античном стиле…

– …а это гипсовый слепок с лица туземца Конго…

«Рабан, почему я раньше не любил ходить на музейные экскурсии?» - задал мысленный вопрос я.

– Может, потому что это зверски скучно? - предположил керанке.

«Да, ты прав. Более скучного занятия не припомню. Интересно, почему я это до сих пор терплю? Наверное, я самый терпеливый яцхен в мире…»

– Патрон, ты единственный яцхен в мире.

«Значит, я тоже прав».

По-моему, Щученко опять уснул. Теперь даже не стоя, а на ходу. Может, я, конечно, и ошибаюсь, но очень уж равнодушный у него был взгляд - на экспонаты он даже не смотрел, просто пялился в одну точку.