VIP значит вампир (Трилогия) - Набокова Юлия - Страница 243

— Я контролирую себя, — поспешно ответила я. — Я полностью собой владею.

Аристарх шумно вздохнул.

— Слышала о законе равновесия? Каждому вампиру дается поровну физической силы и силы духа. Те, кто стремится стать непобедимыми физически, по мере обретения новых навыков тела, теряют способности к психическому воздействию. И наоборот. Самые сильные гипнотизеры и телепаты среди нас — самые физически слабые среди вампиров. Лана тебе разве ничего не объясняла?

Светлана была вампиршей, которая посвящала меня в тонкости жизни в Клубе вампиров.

— Лана, если ты позабыл, действовала по указке вашего же Совета старейшин и старательно вводила меня в заблуждение относительно способностей вампиров вообще и моих способностей в частности. — Я не удержалась от обвиняющего тона. — Так что говори напрямик, при чем здесь я?

— Когда у тебя еще не было Слезы Милосердия, ты пользовалась своей физической силой, — терпеливо объяснил Аристарх. — Потом силу контролировала Слеза. Оставшись без нее, ты начала сдерживать силу сама. И вот последствия. Силу нельзя запереть, она все равно найдет выход. И она его нашла. Ты перестала пользоваться физической силой и обрела особые способности духа.

— Почему ты не говорил мне об этом раньше? — растерянно спросила я. — Вы со старейшинами поначалу считали меня потенциальной маньячкой, готовой в любой момент растерзать людей…

Кажется, я начинала понимать.

— Вы даже не рассматривали тот вариант, что я смогу обуздать эту силу и направить ее по пути разума! — осуждающе воскликнула я, наступая на Аристарха. — А ты не верил в меня даже потом! Ты вытащил Слезу Милосердия из огня, руки не пожалел. — Лицо Аристарха еле уловимо дрогнуло, но я продолжила обвинять его, срываясь на крик: — Ты не верил в то, что я смогу справиться сама, что смогу себя контролировать!

Я внезапно осеклась. Глупо обвинять Аристарха в том, что он не верил в мою выдержку, и при этом вести себя как настоящая истеричка. Спокойствие, только спокойствие. Любимый герой сказки плохого не посоветует. Хотя сомневаюсь, чтобы Карлсону приходилось сталкиваться с тем же, что и мне. Про вампиров сказок не пишут. Про них снимают ужастики.

— Прости меня, — тихо сказал Аристарх.

— Нет, это ты меня прости, — глухо откликнулась я. — Я погорячилась.

— Это точно. — Аристарх коротко усмехнулся и приобнял меня.

— Я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал, — прошептала я в его плечо.

— Я сделаю для тебя все, что в моих силах, — пообещал он, по–отечески целуя меня в висок.

Вацлав коротко кашлянул, и я, отстранившись, пристально взглянула на него.

— А ты? Почему все время молчал ты?! Почему ты ничего не сказал мне о законе равновесия?

Вацлав выглядел настолько обескураженным, что я все поняла без слов. Гончий до сих пор переживал из–за моего ментального допроса, в котором принимал участие. Он даже не рассматривал других версий происходящего со мной. Просто убедил себя в том, что все мои беды — по его вине.

— Подумать только — видеть духов и призраков! — проговорил Аристарх, не иначе как для того, чтобы разрядить обстановку. — Обычно вампирам по силам только гипноз и телепатия. Говорить с призраками — это привилегия магов.

— Это ты еще не все знаешь, — угрюмо заметила я и покаялась в том, как отличилась на вечеринке у Пандоры.

— Жанна, — полуобморочным тоном сказал Аристарх, когда я закончила, — признайся: ты меня разыгрываешь.

Я виновато опустила глаза. Я бы и рада, да какие уж тут розыгрыши.

Аристарх застонал сквозь зубы:

— Но этого просто не может быть! Это только легенда!

— Уж извини, что так тебя расстроила, — угрюмо выдавила я.

— Ты представляешь себе последствия? — Аристарх порывисто вскочил с дивана и принялся мерить шагами гостиную, напугав Маркизу, которая забилась под стул и оттуда немигающим желтым взглядом следила за нервным гостем. — Вацлав, ты ей что–нибудь объяснил?

— В общих чертах, — ровным голосом отозвался Гончий.

— В общих чертах! — передразнил его Аристарх и остановился напротив меня. — Так вот, послушай меня, детка. Если об этом станет известно, в лучшем случае тебя изолируют от общества и заключат в четырех стенах, чтобы ты не могла ни на кого воздействовать.

Я вздрогнула от этой «лучшей» перспективы. Какова же тогда худшая?

— А в худшем — тебя втравят в такие высокие политические интриги, что за твою жизнь я не дам и ломаного гроша. — Аристарх скрипнул зубами. — Ты сейчас можешь влиять на решения президентов, начинать и заканчивать войны, испортить репутацию самому безупречному политику…

Уже от одного этого перечисления мне сделалось дурно. Аристарх, увидев, как изменилось мое лицо, решил меня пощадить и свернул свою мысль.

— И в любом из этих случаев я уже мало чем смогу тебе помочь, — удрученно закончил он.

— Значит, наше дело вести себя так, как будто ничего не случилось, — ровным тоном заметил Вацлав. — А задача Жанны — держать себя в руках и забыть о том, что ей по силам слияние. Я правильно вас понял, господин старейшина?

— У нас нет другого выхода, — с отчаянием сказал Аристарх. — Мы должны держать это в тайне.

— Но погодите, — повысила голос я. — В таком случае вы становитесь такими же преступниками по вампирским законам, как и я сейчас.

— Ты не должна об этом волноваться, — отмахнулся мой дед. — Главное, что ты сможешь жить нормальной жизнью.

— Но это ненормально! — воскликнула я. — Вы оба подставляете свои головы под удар ради меня!

— Я готов пойти на все ради тебя, — с решимостью заявил Аристарх.

Вацлав не произнес ни слова, но по его взгляду было понятно, что свое решение он принял еще тогда в Нью–Йорке и считает его единственно верным.

— Жанна, — Аристарх порывисто схватил меня за руки и с отчаянием заглянул в глаза, — обещай, что ты не будешь делать глупостей.

Я в смятении переводила взгляд с деда на Гончего. Разве я заслужила, чтобы двое этих замечательных мужчин рисковали своей головой ради меня?

Мы проговорили еще полночи и сошлись на одном: никто на свете не должен знать о том, что я владею слиянием, а также о том, что мне по силам видеть призраков. Вацлав с Аристархом поклялись хранить молчание. Я пообещала, что забуду о том, что проделала в Нью–Йорке, и никогда впредь не применю опасное умение. Я была искренна в своем обещании и готова была скорее пожертвовать весь свой модный гардероб в пользу неимущих, чем подставить под удар дорогих мне мужчин. Тогда я даже не догадывалась, что совсем скоро мне придется нарушить свое слово. Потому что над головой того, кого я люблю, нависнет смертельная опасность…

А пока я проводила немного успокоившегося Аристарха до дверей. Он с неудовольствием покосился на Вацлава, которого я попросила остаться со мной, но ничего не сказал. Думаю, после событий сегодняшней ночи Аристарх должен смириться с присутствием Вацлава в моей жизни. Гончий показал, что ради меня пойдет на все, даже на должностное преступление. Аристарх, поступивший так же, не мог не оценить этого поступка Гончего. Поэтому он только сухо пожелал нам спокойной ночи и вышел за порог.

Я закрыла дверь и без сил прислонилась к ней спиной. Разговор о слиянии совершенно меня вымотал. В следующий миг Вацлав оказался рядом, его руки уперлись в дверь по бокам от меня, поймав в плен.

— Я думал, он уже никогда не уйдет, — глухо пробормотал он, жадно целуя меня.

Первой упала к ногам моя кофта. Затем мы крутанулись, словно в танго, оказавшись в дверях гостиной. На пороге остался лежать пуловер Вацлава. Там же я избавилась от домашних тапочек — Вацлав подхватил меня на руки и понес в спальню. Его горячие поцелуи и нетерпеливые ласки совершенно стерли из моей головы все мысли о том, что в это самое время Ирвинг объясняется с Сашей, рассказывая ей шокирующую правду о себе…

Ирвинг

Когда–то в Копенгагене жила счастливая семья. Супруги Эрлинг и Карен, дочки–близняшки Грета и Герда. По вечерам в их маленькой, но уютной квартире звучали сказки Андерсена, которые читала вслух Карен, а дочки слушали ее затаив дыхание. Тихонько открывая дверь ключом, Эрлинг стоял некоторое время в темной прихожей, слушая голос жены и пытаясь угадать сказочную историю. А потом уже проходил в комнату, попадал в объятия жены и дочерей и, отбирая у Карен книгу, продолжал чтение прерванной сказки.