VIP значит вампир (Трилогия) - Набокова Юлия - Страница 218

— Ты еще хочешь сделать мне подарок? — спросила я, когда мы вышли на улицу.

Вацлав с готовностью обернулся ко мне.

— Тогда прокати меня на «Лондонском глазе»!

Построенный к миллениуму, «Лондонский глаз» был самым большим колесом обозрения в мире. Когда–то я читала в «Космополитане» репортаж о поездке в Лондон и еще тогда загорелась мыслью побывать на этом удивительном колесе и увидеть город с высоты почти сорокапятиэтажного дома.

— Конечно! Тут недалеко. Пройдемся пешком?

Я с радостью ухватилась за эту идею, и мы, взявшись за руки, направились вверх по улице. Приближался вечер, но было еще довольно светло. Туман окутывал дымкой дома впереди, и казалось, что мы попали в какой–то детектив, где действие происходит на улицах Лондона, а за кадром звучит тревожный мотив. Вроде бы беспокоиться было не о чем: мы получили карту и узнали имя девушки, которая приходила с Фабиолой в тот день. Какая–никакая, а зацепка! Но в то же время карту мы вряд ли сможем расшифровать, а имя девушки было нам совершенно незнакомым. К тому же по описанию она не была похожа ни на одну из других одиннадцати вампирш. Но сейчас думать об этом совершенно не хотелось. Хотелось просто идти рядом с Вацлавом по туманным лондонским улочкам и забыть о том, что на свете есть кто–то еще, кроме нас.

Но Вацлав моих желаний не разделял и завел разговор о деле.

— Возвращаясь к Шепарду, — заметил он, — не все ювелиры в мире подлецы.

— И все высоконравственные ювелиры — вампиры? — уточнила я.

— Вот видишь, ты сама все поняла. Когда я выяснил, что Шепард при всем его таланте остался человеком, то сразу предположил, что тот скорее всего не чист на руку. Конечно, был возможен вариант, что Шепард невинен как ангел, просто в свое время отверг предложение местного Клуба…

— Скажи, — перебила его я, — а как же тогда соблюдается наша тайна? Человеку стирают память?

— По–разному бывает. Если человек отказывается сразу, то стирают. Убрать недавние воспоминания можно легко и без последствий. Сложнее с теми, кто берет время на раздумья. Через несколько дней или через неделю воспоминание уже крепко укореняется в памяти, и вырывать его рискованно — последствия могут быть непредсказуемы. Вместо того чтобы забыть один вечер, человек может забыть годы или получить проблемы с памятью на всю жизнь. В таком случае мы лишь слегка изменяем воспоминание, чтобы оно воспринималось как сон, а не как реальность.

— Не боитесь, что кто–нибудь поделится своим странным сном с приятелем, а тот вдруг припомнит, что ему снился такой же?

— Такими снами не делятся, Жанна, — усмехнулся Вацлав. — Слишком бредовыми они кажутся, стоит попытаться их пересказать.

— А если человек соглашается? — Я продолжала задавать вопросы, снедаемая любопытством. Сама–то я попала в Клуб, поправ все существующие правила. И теперь мне было страшно интересно, как это обычно происходит у нормальных людей, то есть у будущих законно избранных всеобщим голосованием вампиров. — Много времени проходит между его решением и инициацией?

— Обычно это несколько дней. Наши торопятся с инициацией, пока кандидат не передумал. Но бывает, что и месяц проходит. Кому–то нужно закончить важные дела, кто–то хочет навестить родителей, кто–то желает напоследок насладиться отпуском на море и солнечными ваннами.

— А если за это время они кому–то расскажут о Клубе?

— Не расскажут. Достаточно небольшого внушения при беседе — и молчание кандидата обеспечено. Да и кто им поверит? И кому из них захочется выставлять себя на посмешище?

Мы свернули на набережную, и из тумана выступил великан Биг–Бен, возвышавшийся над зданием Парламента. Раньше я знала достопримечательности города только по школьным топикам английского и вот теперь видела наяву. Невероятно! Круг колеса, находившегося на другом берегу Темзы, впечатлял своими размерами. Невдалеке у парапета две девушки кормили чаек: бесстрашные птицы хватали хлеб прямо из рук, и я пожалела, что у нас с собой нет батона. Я бы тоже не отказалась от такого развлечения. Мы прошли по Вестминстерскому мосту. По мере приближения к колесу становились видны продолговатые кабинки–капсулы в космическом стиле. Несмотря на туманный день и плохую видимость, желающих прокатиться было немало. Однако в кабинке, рассчитанной на двадцать пять человек, мы, словно по волшебству, оказались вдвоем.

— Что это? — Я с удивлением посмотрела на бутылку шампанского и ведерко клубники.

— Это «капсула Купидона». Разве ты про нее не читала? — Вацлав приобнял меня за плечи и притянул к себе. — Нет? Обидно. Иначе бы ты поняла, каких усилий мне стоило убедить официанта оставить нас наедине.

— Официанта? — изумилась я.

— Личный официант входит в стоимость аттракциона. Так что, — он увлек меня к окну, — шампанское, клубника или Лондон?

— Лондон, — откликнулась я, припадая к окну, — клубника после.

Город, окутанный туманом, казался ненастоящим. Вестминстерское аббатство и Биг–Бен остались далеко внизу. Вацлав указал на Букингемский дворец — официальную резиденцию королевы Елизаветы Второй. Дальние объекты — собор Святого Павла, где венчались принц Чарлз и принцесса Диана, Тауэр и Тауэрский мост — тонули в дымке. Вацлав перечислял названия, указывая направления, а мне приходилось дорисовывать их в своем воображении. Красивы были и непохожие друг на друга мосты над Темзой. Вацлав шептал мне на ушко их названия: Вестминстерский, мост Ватерлоо… К тому моменту, как наша кабинка оказалась на самой вершине, а потом стала спускаться вниз, я уже утолила свое любопытство сполна. И теперь мне куда приятнее было целоваться с Вацлавом, чем разглядывать панораму туманного города. Оставшиеся пятнадцать минут аттракциона пролетели на одном дыхании. Мы даже не вспомнили про шампанское и клубнику. И лишь перед тем, как сойти на землю, Вацлав подхватил из ведерка пригоршню клубники. И потом, стоя на набережной и глядя на серые воды Темзы, мы кормили друг друга спелыми вкусными ягодами, запивая их сладость поцелуями. Я вспомнила такие же воды Влтавы, в которых нам пришлось искупаться по вине Фабиолы. Сейчас я уже не была на нее сердита. Ради того чтобы сейчас целоваться с Вацлавом, я бы снова согласилась искупаться в ледяной реке.

— Не знаю, как ты, а я жутко проголодался, — признался Вацлав, стирая клубничный сок с моих губ. — Давай зайдем куда–нибудь поужинать?

Я охотно согласилась. Вскоре, побродив по улицам, мы выбрали подходящее местечко.

Радушно выбежавший нам навстречу швейцар, интерьер в стиле роскошной классики в красно–бежево–коричневой гамме и почти пустой зал — все это говорило о том, что заведение было из дорогих, а цены в меню неприлично кусались. Я с сомнением взглянула на Вацлава, но тот, ничуть не стушевавшись, помог мне снять пальто, сбросил свою куртку на руки швейцара и уверенно повел меня в зал, выбрав укромное местечко в уголке.

Пока мы ждали официанта с меню, я с любопытством оглядывалась по сторонам. Панели из красного дерева и затемненные зеркала искусно воссоздавали атмосферу прошлого: казалось, вот–вот сюда войдут Чарли Чаплин или Вивьен Ли. В мягком рассеянном свете хрустальных люстр старинные картины на стенах будто бы обретали движение и объем, а окружающее пространство казалось иллюзорным. Белоснежные скатерти на столах ниспадали до самого пола. Фарфоровые вазы служили изысканной оправой для пышных букетов живых цветов. Роскошно, что и говорить! После пивного ресторана в Праге я уже и не думала, что когда–нибудь окажусь в подобном месте с Вацлавом.

Я привыкла к тому, что Аристарх был довольно обеспеченным, и Глеб, мой бывший, трагически погибший бойфренд, тоже был не стеснен в средствах, хотя работал всего лишь ведущим на вечеринках. Но почему–то я думала, что Гончие не очень обеспечены деньгами. Внедорожник «форд», на котором Вацлав разъезжал по Москве, я считала служебным. Богатством гардероба Гончий не блистал: я привыкла видеть его в простых джинсах, джемперах и куртках. Никаких шикарных аксессуаров я у него не видала. Часы, мобильник и ноутбук у него были самые обычные. В гостях у Вацлава мне бывать не приходилось. Хотя однажды я оказалась в одной из служебных квартир Гончих в Москве, и это были довольно шикарно отделанные апартаменты. Конечно, я понимала, что Вацлав не поведет меня в «Макдоналдс», но все–таки то, с какой непринужденностью он вошел в пафосный лондонский ресторан, меня удивило. Что ж, значит, Гончие неплохо зарабатывают… А может, сказываются и старые привычки Вацлава, когда он был богатым сыном городского главы и роскошь ему была не в диковинку.