VIP значит вампир (Трилогия) - Набокова Юлия - Страница 160

Кто знает, может, эта ночь — последнее, что у меня есть?

За мной пришли, когда луна вновь посеребрила землю, нарисовав ажурное светящееся кружево на впитавшем ночь снегу. Я завороженно смотрела на эту красоту и отрешенно думала, что ни одно творение дизайнера, ни одно кружево от кутюр не сравнится по красоте с этим изысканным лунным плетением, которое создала сама природа.

Андрей ворвался в комнату первым. Следом за ним, опустив голову, вошел Вацлав. Аристарх, проведший весь день со мной, вскинулся и заслонил меня спиной.

Андрей угрожающе вздернул подбородок:

— Господин Алмазов, не заставляйте меня применять силу.

— Остынь, парень. — Вацлав с неприязнью покосился на Андрея и обернулся ко мне: — Ты готова?

Я кивнула. Аристарх побелел и заявил:

— Я поеду с вами!

— Это невозможно, — отрезал Андрей. — Вы не можете присутствовать при ментальном допросе.

— Но никто не запретит мне присутствовать за дверью, — зло возразил Аристарх и шагнул следом за мной.

Дороги я почти не запомнила, но когда меня привезли на место, я узнала знакомую ограду и тонущие в ночном мраке скелеты вековых деревьев.

Жану бы это понравилось. Для нашей с ним последней встречи он выбрал заброшенное здание фабрики на окраине Москвы — с которого все и началось. Не задержись я там по поручению шефа, которому вздумалось меня проучить, я бы не напоролась на обратном пути на вампира Жана и вся моя жизнь не полетела бы под откос. Я бы по–прежнему трудилась в риелторском агентстве, по вечерам читала «Космополитан» и грезила о новых туфлях. Самое ужасное потрясение, которое могло случиться со мной в той жизни, то, что эти туфли увела бы из–под моего носа какая–нибудь пронырливая модница. Или, еще хуже, если бы я пришла на работу в обновке и обнаружила точно такие же туфли на секретарше Ангелине, которую я прозвала Дьяволиной за характер, совершенно противоположный ее имени.

Но встреча с Жаном состоялась, и моя жизнь превратилась в череду опасностей и катастроф, ближайшая из которых уже поджидала меня в стылых стенах Замка Сов, во владение которым я так и не успела толком вступить.

Ничего не изменилось со времени моего последнего визита сюда. Все тот же холод встречал гостей за порогом, все так же шептались по углам сквозняки, все тот же непроницаемый мрак царствовал внутри, чувствуя себя полноправным хозяином старинного замка. Вот только запах духов — пряных, сладких, нежных, цитрусовых, цветочных — совершенно выветрился, вместе со своими хозяйками, поспешно покинувшими замок несколько ночей тому назад.

Но на этот раз меня повели в другую половину замка. Внутри не было света, и шедший впереди Андрей светил фонариком. Четверо других Гончих окружали меня кольцом, не давая ни малейшей попытки бежать. Но Аристарх прорвал это оцепление и шел рядом, держа меня за руку. Его ладонь была такой холодной, что мне казалось, будто мою руку окунули в прорубь. Замыкал процессию Вацлав.

Наконец Андрей остановился перед высокой темной дверью, из–под которой пробивалась полоска света.

— Пора. — Он обернулся ко мне и выразительно взглянул на Аристарха.

Мой дед, совершенно потерянный, обернулся ко мне.

— Я вернусь, — сказала ему я, и мой голос почти не дрогнул.

Он поспешно кивнул и рывком прижал меня к груди, пробормотав пепельными губами:

— Я буду ждать.

Я кивнула своим конвоирам:

— Ведите.

Андрей открыл дверь, и вдоль стены я увидела длинный стол, за которым, как на экзамене, восседали трое старейшин — Ипполит, Пьер и Эмиль.

На пороге я обернулась. На щеках Аристарха блестели бриллиантовые росинки. Он плакал моими слезами. Слезами, на которые у меня уже не осталось сил.

Глава 10

Вампир, ты вспомнишь все!

Мы вошли. Дверь захлопнулась, как гильотина, отрезая меня от прошлого, от жизни, от Аристарха. Андрей и Вацлав встали по бокам от меня. Старейшины за столом не шелохнулись. Лишь три взгляда одновременно ударили по мне, едва не сбив с ног. Ипполит как плетью хлестнул. Пьер прицелился, как снайпер. Его палец уже лежал на спусковом крючке, и было видно, что вся эта процедура для него — занятие совершенно бесполезное, потому что он совершенно уверен в моей виновности. От прежнего добродушия Эмиля не осталось и следа. Сейчас он смотрел на меня через стекла очков так, как будто изучал смертельно опасный микроб. В глазах всех троих отчетливо читался смертный приговор. Меня это не удивило. В Москве вампиры казнили и за меньшие прегрешения. Месяц тому назад блондинку Нэнси, подругу Аристарха, по глупости приревновавшую меня к нему и хотевшую убить, приговорили всего лишь за неудачное покушение. На мне же висело столько подозрений, что в глазах парижских старейшин сквозило непомерное удивление: как, эта преступница еще жива?

Меня же удивило другое: отсутствие за столом Вероник.

— Итак, — нарушил молчание Пьер, сидевший в центре стола. На столешнице стояли три двурогих подсвечника с зажженными свечами, и их пламя, танцуя на сквозняке, складывалось в причудливые тени на стене. — Мы собрались здесь для того, чтобы осуществить процедуру ментального допроса. Согласно правилам допрос проводится двумя дознавателями. Со стороны обвинения выступает Андре Буше. Защиту представляет Вацлав Волков. Процедура проходит под контролем Совета старейшин пострадавшей стороны. В данном деле мы представляем интересы Парижского Клуба.

Я выдержала второй залп взглядов, ударивших по мне, и выше вздернула нос. К чему все эти церемонии? Скорей бы уже начали.

— Вы даете согласие на проведение ментального допроса? — обратился ко мне Ипполит.

Я с удивлением взглянула в глаза цвета плесени. А что, у меня есть выбор?

— Вы можете избежать процедуры, подписав признание в предъявленных вам обвинениях, — вкрадчиво пояснил он и кивнул на лист бумаги на краю стола.

— Нет, я согласна.

В глазах Ипполита явственно отразилось разочарование.

— В таком случае, — скучным голосом сказал он, — мы вынуждены зачитать вам список рисков, связанных с проведением ментального допроса.

Он взял верхний лист бумаги со стопки, которая лежала на столе перед ним, и начал:

— Ментальный допрос — воздействие высокого риска. В ходе ментального допроса возможно развитие психических расстройств, неврозов, психозов, неврастении, панических атак, фобий…

Если говорить коротко, самыми безобидными из списка были депрессия и бессонница. Я, поежившись, скосила глаза на Вацлава. Тот с непроницаемым видом смотрел на тени на стене, и на лице его не дрогнул ни один мускул. Не сбрендил же он, приободрилась я, и меня, надеюсь, эта беда обойдет. В конце концов, с тех пор как я приехала в Париж, у меня было столько шансов тронуться умом, что мое психическое здоровье все–таки внушает оптимизм на будущее. Которого у меня нет. Потому что если я не тронусь рассудком, то, с большой вероятностью, получу смертный приговор в результате выяснения некоторых подробностей моего недавнего прошлого.

Ипполит многозначительно кашлянул и задал вопрос, который, судя по всему, произносил не впервые:

— Вы по–прежнему согласны на процедуру?

— Да, — кивнула я. — Не терпится начать.

— Что ж, — Ипполит неприязненно взглянул на меня, — присаживайтесь.

И указал на три кресла перед столом. Центральное из них, предназначавшееся для меня, было повернуто лицом к старейшинам. Два других стояли перпендикулярно по бокам, так, чтобы сидевшим в них Вацлаву и Андрею был виден мой изящный профиль.

Кресло, которому отводилась роль пыточного, оказалось на удивление мягким и удобным. Век бы сидела. Но затянувшаяся пауза начинала меня раздражать. Старейшины сурово таращились на меня, но допрос все не начинался. Я уже исподтишка косилась то на Вацлава, то на Андрея. А вдруг допрос уже идет, они вовсю копаются в моих мозгах, а я ничего не чувствую? Но нет. Они просто ждали. Вацлав — напряженно стиснув подлокотник кресла, так что побелели костяшки. Андрей — нетерпеливо барабаня пальцами по колену.