VIP значит вампир (Трилогия) - Набокова Юлия - Страница 106

– А ты думал, я захочу взять косу и пойду косить всех, кто попадется мне навстречу в эту безлунную ночь? О, – я прищурилась, – а ты хорошо подготовился.

– В каком смысле? – растерянно пробормотал он.

– У тебя пистолет.

– У него пистолет? – удивился Вацлав.

– В левом кармане, – подсказала я.

– Я же сказал, никакого оружия, ты просто наблюдатель! – проскрежетал Вацлав.

– С серебряными пулями, – окончательно сдала я деда.

– Откуда ты это знаешь? – запоздало поинтересовался Вацлав.

– Просто чувствую. Постой, – удивилась я, – ты же тоже использовал Слезу Силы, разве с тобой такого не было?

– Нет, – признался Вацлав. – Я просто предугадывал каждое движение противника и успевал уйти в сторону или первым нанести удар.

Я вспомнила развернувшуюся на моих глазах схватку в бунгало.

– Ты еще двигался очень быстро, – отметила я.

– А я еще удивился, что мои противники, наоборот, двигались как в замедленной съемке, – поделился Вацлав.

– Да нет, – задумчиво сказала я, – они двигались с нормальной скоростью, а вот ты превратился просто в Человека–молнию. А сила? – спохватилась я. – Ты чувствовал, что в тебе силищи, как у борца сумо?

Вацлав покачал головой.

– Я просто стал более ловким. – Он в задумчивости почесал щетину, что–то припоминая. – А вот трансвестит, у которого я кулон отобрал, был необычайно сильным для своего хрупкого тела и ничуть не уступал мне.

– Получается, что с каждым владельцем Слеза ведет себя по–разному? – предположил Аристарх и азартно добавил: – А что, если она дает ему то, что необходимо для победы? Вацлав выступал в схватке один против троих. У него было достаточно силы и боевых навыков, поэтому Слеза прибавила ему скорости в движениях.

– А мне к чему знать, у кого сколько пистолетов? – разочарованно пробурчала я. – Лучше бы эта цацка мне тоже силу дала, как тому трансу, или скорости, как Вацлаву.

– А ну ударь меня, – неожиданно потребовал Вацлав.

– Зачем это? – покосилась я.

– Ну ударь! – взмолился он.

Я перегнулась через стол и ткнула его кулаком в грудь. Вацлав даже не шелохнулся. Только разочарованно вздохнул. Я придвинула чашку, сделала большой глоток кофе и закашлялась: какой горячий!

– Это моя, – запоздало подсказал Аристарх. – Обожглась?

Я с укоризной взглянула на него сквозь слезы, набежавшие на глаза. Мог бы и предупредить! Кофе в моей чашке давно остыл, а дед пил из чашки, сделанной из нержавейки. Ее еще очень любил Глеб за то, что она долго сохраняла напитки горячими. Я и не заметила, как перепутала чашки, ведь снаружи термокружка всегда оставалась холодной.

– Не понимаю, – сказал Вацлав, не замечая моих страданий по случаю обожженного нёба. – Я же видел, как ты тогда размозжила одному из прихвостней Жана голову флаконом духов. И Глеб клялся, что ты из него чуть душу не вытрясла!

– Я была вне себя от злости тогда, – ответила я на вопрос и машинально стиснула чашку, которую так и держала в руках, когда перед глазами пронеслись те события. В глазах полыхнуло – словно ненависть тех прошедших событий снова ослепила меня. Откуда–то издалека донесся встревоженный вскрик. Я очнулась и с недоумением посмотрела на Аристарха, некстати раскричавшегося.

– Ты что?

Он кивком указал на стол. Я опустила глаза, и мне стало плохо. Намертво стиснутый кулак сжимал искореженную железку, в которой я с трудом узнала любимую кружку Глеба. Выплеснувшийся из чашки кипяток черными брызгами окрасил серебряное солнышко на запястье и ожег кожу до волдырей. Меня затошнило от жуткого зрелища, но не от боли. Ее я не чувствовала. Я с криком разжала ладонь; смятая, словно прессом, чашка с дребезжанием прокатилась по столу, расплескивая остатки кофе, и упала на пол.

– Вот все и прояснилось, – прозвучал спокойный голос Вацлава. – Силу тебе придает ненависть, которую со своей кровью вложил в тебя Жан. А Слеза избавляет от боли и наделяет знаниями об оружии противника. Очевидно, чтобы ты сама могла воспользоваться им.

– Логично, – кивнул все еще ошарашенный демонстрацией моих способностей Аристарх. – В рукопашной от тебя толку мало, особенно против нескольких противников, а вот с пистолетом есть шансы на победу.

– Я бы тебе дал свой, – вмешался Вацлав, – да тебя все равно обыщут при входе. Так что при первой возможности разоружай охрану и действуй.

– Хотите сказать, что я теперь стрелять умею? – потрясение спросила я.

– Руку на отсечение даю, – убежденно ответил Вацлав. – Причем не только умеешь, но и никогда не промахиваешься.

Здание фабрики выглядело черной дырой на фоне отдаленных огней микрорайона. Темное, пустынное, зловещее, оно лежало на заснеженном пустыре, словно спящий циклоп. Сравнение с одноглазым великаном не зря пришло мне в голову – в здании светилось одно окно, в углу под самой крышей.

Микроавтобус Гончих припарковался у обочины, слившись с тьмой. Я быстро клюнула в щеку Аристарха, наказав ему в случае чего не бросать Маркизу, кивнула ребятам и выпрыгнула из машины.

Мобильный завибрировал, когда я была на полпути к фабрике.

– Mon amour, – попенял мне голос Жана, – ты привела с собой хвост.

– Я принесла с собой Серебряную Слезу, – зло возразила я. – Неужели ты думал, что старейшины отпустят меня с ней без охраны?

– Иного я и не предполагал, – ухмыльнулся вампир.

– Так какого черта ты выделываешься?! – рявкнула я, сворачивая к главному входу с заржавевшей стальной дверью.

– Дикая кошка, – рассмеялся Жан. – Я жду тебя.

Я подошла к двери и шибанула по ней кулаком. Кулак вошел в сталь, как в пластилин, не встретив сопротивления. Спасибо тебе, Жан, ты выбрал правильные слова для приветствия, с мрачным удовлетворением подумала я, но тут же обругала себя за неосторожность. Только бы его гориллы не увидели вмятину на двери!

Дверь со скрежетом открылась, пропуская меня внутрь. Я проморгалась, привыкая к кромешной темноте после тусклого уличного фонаря, и удивленно присвистнула.

– Надо же, какой почетный прием! Двенадцать человек эскорта на меня одну – это крайне лестно.

Крепкие охранники, полукругом выстроившиеся у входа, не проронили ни звука.

– А, ну да, вы же французы. Бонжур, месье!

Из центра вооруженной до зубов дюжины (у некоторых за плащами было по два пистолета) выступил главный головорез.

– Только без глупостей, мадемуазель. Мне поручено обыскать вас.

Я, паясничая, подняла руки. Парень не думал шутить: он тщательно и деловито, без всякого мужского интереса, ощупал все мои выпуклости. Даже обидно, черт возьми!

– Проходите, – дал добро он, и его молодцы молча расступились, освобождая проход к лестнице. – На верхний этаж и налево до конца.

– Мерси. – Я издевательски изобразила книксен и не отказала себе в удовольствии: сделав вид, что оступилась, вильнула в сторону и вонзила шпильку сапожка в нос ближайшего черного ботинка. Приглушенный вопль не заставил себя ждать. Вот и первая потеря вражеской стороны.

– Пардон! – лучезарно улыбнулась я и взбежала вверх по лестнице.

Все пролеты я пролетела на одном дыхании. У входа на последний этаж едва сдержала испуганный вздох, когда от стены отделились несколько силуэтов. Жан серьезно позаботился об охране и на последнем этаже выставил еще шестерку своих людей. Охранники не стали чинить мне преград и молча пропустили на этаж, указав направление.

– Спасибо, я не блондинка и знаю, где находится лево, – ядовито процедила я, ступая в темноту неосвещенного коридора. Тут же наткнулась на какую–то железную коробку и чертыхнулась. Что за баррикады они сюда натащили?

Пройдя несколько метров, я поняла, что это постарались еще бомжи, заставившие коридор всяким хламом вроде сломанного дивана и кучи тряпья. Конечно же у Жана не было времени сделать евроремонт и провести генеральную уборку. Поэтому все железяки и коробки просто сдвинули к стене, и сейчас я шла мимо кладбища старых вещей к полоске света в конце коридора, впервые не жалея замшевых итальянских сапог и отбрасывая мыском металлические рейки и проволоку с пола.