VIP значит вампир (Трилогия) - Набокова Юлия - Страница 101

Выглядела Инесса жалко: лицо расцарапано, волосы дыбом, нарядная шубка в черных кошачьих следах, на корсаже с изрядно поредевшими стразами – борозды от кошачьих когтей. Долгое мгновение мы смотрели в глаза друг другу, а затем кинулись на землю – за шприцем, укатившимся к стене. Инесса успела первой. Со шприцем в руке она сбила меня с ног и наугад ткнула в меня иглу. Я умудрилась извернуться, игла прошила воздух в нескольких сантиметрах от локтя. Мои губы по–прежнему заклеивал скотч, позвать на помощь в полный голос я не могла, а мысленные призывы к кошке уходили в пустоту. Наверное, бедняга зализывает раны, полученные в бою с Инессой, забившись в подвал.

Несколько бесконечных секунд мы катались по земле. Инесса в исступлении молотила шприцем, зажав его в кулаке. Ее гнев играл мне на руку. Руки вампирши дрожали, я уворачивалась и пыталась сбросить ее с себя. Игла то проходила вскользь по пальто, то пронзала воздух. В какой–то момент я умудрилась содрать скотч с губ и завопила что было сил:

– На помощь!

Из моих легких вырвался только свистящий хрип, но акустика дворика сыграла свою роль, усилив мой призыв. Топот шагов заставил Инессу на миг замереть и поднять голову. На ее лице мелькнул ужас, потом – отчаяние. Я попыталась сбросить ее с себя, но вампирша вцепилась мне в шею мертвой хваткой, не давая возможности раскрыть рта, и завопила:

– На помощь! Это убийца! Она напала на меня! Хотела убить! У нее с собой яд.

У меня не было сил даже возмутиться, я только хрипела от нехватки воздуха. Через несколько мгновений нас накрыла темная тень. Она рывком оттащила вцепившуюся в меня Инессу, и теперь уже Инесса с тенью покатились по земле.

Глухо закашлявшись, я отползла к стене и не могла отвести глаз от этого смертельного поединка. Когда тень оказывалась сверху, в воздух взлетали тонкие черные крылья, делавшие ее похожей на ангела. Или на Бэтмена. Что–то было знакомое в этой тени, словно я уже видела ее. И не во сне или в кино, а наяву.

Снова взлет крыльев, взмах руки, блеск иглы, короткий вскрик Инессы, и вот уже тень скатилась с распластавшегося тела Раевской. А вампирша осталась лежать на земле.

Приближаясь ко мне, тень вышла на свет, и я узнала Гончую из команды Вацлава. Лаки. Крыльями оказались длинные полы ее плаща.

– Ты как? – Девочка присела на корточки, заглядывая мне в лицо.

– Что с ней? – прохрипела я.

– Она мертва, – спокойно сообщила Гончая.

– Ты уколола ее ядом?

– Это честно. Она умерла той смертью, которую готовила своим жертвам.

Я с дрожью взглянула на неподвижное тело Инессы.

– Да, фигово все получилось, – сказала в никуда девочка.

Лунный свет, вырвавшись из–за облаков, резко очертил ее профиль, и я вдруг вспомнила, где мы с ней встречались. Не во сне, не в кино, не в микроавтобусе Гончих. По дороге из супермаркета, сразу после нападения хулиганов. На ней был этот же плащ. А в его кармане лежал полный шприц.

– Лаки, – прошептала я.

– Я вижу, ты все поняла, – с совсем недетской ухмылкой проговорила Гончая. Руки, казавшиеся прутиками, сковали меня сильнее, чем наручники, не давая шевельнуться. – Не дергайся.

– Но зачем?

– Я ненавижу Жана, – прошипела она, наклонившись ко мне. – А у тебя не только его имя, но и его кровь. Ты такая же, как и он, только притворяешься невинной овечкой. Даже Вацлава вокруг пальца обвела, прикинувшись растяпой. Приворожила ты его, что ли? Вацлав, всегда такой подозрительный, такой недоверчивый, стоит за тебя горой! Но я–то не такая дура, как все. И избавиться от тебя – мой прямой долг Гончей.

– Убить меня – твой долг? – ошарашенно переспросила я, глядя в ее сузившиеся от гнева глаза.

– Ты – зло, – убежденно сказала Лаки. – И очень глупо позволять тебе нанести удар исподтишка.

– Что такого тебе сделал Жан, что ты так ненавидишь каплю его крови во мне? – прошептала я.

– Жан обратил мою племянницу. Давно. Еще до Договора, – с болью выговорила Гончая. – А через месяц она растерзала соседского парня. Эмили, такая добрая, чуткая, ласковая, жалевшая каждого бродячего пса и мечтавшая стать ветеринаром, живого места на нем не оставила. Если уж Эмили стала такой, когда в ее жилы попала кровь Жана, то чего можно ждать от тебя? – Она обвиняющее толкнула меня в грудь.

– Но я никого такого не растерза… – Я осеклась, вспомнив тело вампира на полу бунгало, и испуганно взглянула в глаза Лаки.

Она знала, знала.

– Вацлав рассказал нам, – подтвердила она. – Только ему почему–то взбрело в голову, что из тебя получится неплохая Гончая. Но этому не бывать никогда! Уж я–то позабочусь.

– А что стало с твоей племянницей?

– Ее повесили, – глухо сказала Лаки. – Ей едва исполнилось восемнадцать.

– Сожалею, – пробормотала я. Поистине язык мой – враг мой.

– Да что ты понимаешь?! – вскипела вампирша. – Главное, что я избавлю от этого горя других, не дав тебе совершить новых преступлений.

– Значит, ты решила убить меня с самого начала? А маскировка под убийцу нужна, чтобы отвести от себя подозрения?

– Конечно. Зачем же еще! Я бывала на месте преступления, знала о записке, знала, какой яд использует убийца. Имитировать преступление было бы несложно. Когда тебе удалось сбежать от меня, я лишь укрепилась в своих подозрениях насчет тебя. Но потом никак не могла к тебе подобраться близко. Рядом все время крутился Глеб, потом Вацлав. Да и я не могла следовать за тобой каждые двадцать четыре часа, основной работы было навалом. Но за время работы Гончей я научилась выжидать, и вот сегодня все сложилось весьма удачно.

– Зачем же ты пришла мне на помощь, если хочешь убить? И как ты вообще здесь оказалась?

– Я шла за вами от самого «Подземелья» и видела все. Я собиралась дождаться, пока Инесса прикончит тебя, а затем убила бы ее, обставив все как несчастный случай или самоубийство.

– Но зачем убивать ее?

– Это мой долг, – серьезно ответила Гончая.

– Без суда и следствия? А если возникнут сомнения в ее виновности в других убийствах?

– Не возникнут, – отмахнулась Лаки. – Эта овца вела дневник, в котором подробно описывала все свои убийства и даже составила список будущих жертв.

– И ты это давно знаешь? – поразилась я.

– То, что она убийца? Только сегодня узнала. А про дневник она в последние минуты думала. Она же страшно перепугалась, когда меня увидела. Знает, что Гончих подкупить невозможно. И уж если я ее с поличным поймала, то уже не отбрешешься.

– Что же ты не стала дожидаться, пока она меня прикончит, и пришла на выручку?

– Ты стала звать на помощь. Если бы я не вмешалась, на твои крики сбежалась бы толпа народу. Хорошо еще, что Инесса тебя хорошенько придушила и твой крик утонул в этом дворике.

Я закашлялась, признавая ее правоту. Мой голос не принадлежал мне, и нечего и думать о том, чтобы позвать на помощь.

– Вставай! – Лаки сильным рывком подняла меня с земли. – Я давно мечтала о такой сопернице.

– Ты хочешь со мной драться? – Я не поверила своим ушам.

– Раз уж все пошло не по плану и Инесса выбыла из игры, придется импровизировать. Будем считать, что я шла мимо, увидела, как Инесса напала на тебя, и бросилась на помощь. Но ты ее прикончила раньше, а потом озверела так, что напала и на меня. Мне ничего не оставалось, как обороняться, и победа оказалась на моей стороне.

– Это мы еще посмотрим. – Я вздернула подбородок. – И ты думаешь, тебе поверят?

– Все знают, чья кровь течет в тебе. Поверь, никто даже не удивится. Все убеждены, что рано или поздно это должно произойти. Готова?

– Всегда, – нарочито бодро отозвалась я.

– Тогда начнем.

Лаки не стала делать поблажек и с ходу обрушила на меня град резких, сильных ударов. За ее плечами были сотни схваток и десятилетия изучения единоборств, за моими – только груды глянцевых журналов, в которых содержался миллион советов о том, какую юбку выбрать к своему типу фигуры, как ужиться в новом коллективе и как соблазнить любого мужчину, но ни одного как выжить в рукопашном поединке с взбешенной девочкой–ниндзя. Самой ожесточенной схваткой, которая случалась на моем веку, была борьба за платье на распродаже, в которой потерпели поражение обе воевавшие стороны и трагически погиб предмет раздора, треснувший по швам. А вся моя физическая подготовка сводилась к бегу на каблуках за уходящей маршруткой и тасканию сумок с покупками и новыми журналами. Вся моя глянцевая философия оказалась совершенно непригодной в критической ситуации. И сейчас отточенным, выверенным движениям своей противницы я могла противопоставить только бешеную злость, сконцентрировавшуюся в кулаках и каблуках, которыми я наугад молотила, иногда попадая в цель.