Покер для даймонов. Тетралогия - Бульба Наталья Владимировна - Страница 237

Нет, это не значило, что он не плел интриг за моей спиной, добиваясь только одному ему известных целей. Разве мог начальник личной разведки моего мужа обойтись без многоходовых комбинаций?! Конечно же нет. И мы оба очень хорошо это понимали.

А вот то, что я очень сильно ошибалась в своих выводах, я осознала, когда поймала на себе его взгляд, в котором было… презрение.

Только я знала, с каким трудом мне удалось не вздрогнуть. И не дать ему понять, что я успела заметить, насколько изменились его чувства ко мне.

Что ж… если смотреть на меня его глазами, я вполне этого заслужила. За все время нашего пребывания на Дариане я ни разу не произнесла имя мужа. Я ни разу не показала боль, которая была в моем сердце. Моя рука ни разу не скользнула к медальону, в который были вплавлены волосы младших детей. И я ни разу не коснулась губами тоненького колечка, подаренного мне Сашкой.

Потому что, если бы я это сделала… я бы больше не смогла держать себя в руках.

Но разве кто-то кроме меня знал об этом?

– Моя госпожа, ялтар Вилдор просил вам напомнить, что на этом приеме вы являетесь его спутницей. Это огромная честь, когда вам оказывается доверие сопровождать правителя Дарианы.

– Да, Айлас. – Я позволила ему застегнуть на моей шее колье, напоминающее струи дождя. – Ты повторяешь это уже не первый десяток раз. И я помню, что без разрешения ялтара ко мне имеют право подходить только мои спутники, талтар Маргилу и его сын Ярангир.

– Вы забыли про тера Сэнара.

– Разве о нем можно забыть? – с наивной непосредственностью воскликнула я, оборачиваясь к воину.

Его бесстрастность, которая начала напоминать безучастность, с некоторых пор выводила меня из себя. Так что, общаясь с Вилдором, я едва ли не отдыхала душой. Нет, я, конечно, понимала, что его снисходительно-вежливое отношение ко мне скрывало за собой игру, которую он вел. Но он хотя бы воспринимался живым.

Да, он преследовал свои цели. Да, его интерес ко мне трудно было назвать искренним. Да, за его спиной лились реки крови, в том числе и на Лилее. Но при этом он не напоминал бездушную машину.

Мой слуга проследил за моим взглядом, потом посмотрел на меня, словно догадываясь о тех мыслях, что пронеслись в моей голове, и… понимающе усмехнулся.

Стоило признать, что благодаря этому Айласу моя жизнь на Дариане стала хоть чуточку, но спокойнее. Его забота обо мне была ненавязчивой, но всегда своевременной: как-то невообразимо быстро он сумел узнать о моих предпочтениях в еде, одежде, оружии, книгах.

Но не только это сблизило нас. После злополучной тренировки, на которой Вилдор все-таки отыгрался на мне за мою выходку, я не могла ни сидеть, ни лежать, ни стоять. Мое тело было измучено напряжением и скоростью, с которой один бой сменял другой. Мое сознание с трудом справлялось с тем обилием новых связок, блоков, обводов, которые он мне демонстрировал. И когда я наконец-то оказалась в своих покоях и осознала, что мне больше не нужна ни выдержка, ни самолюбие, чтобы отвечать ударом на его удар, я просто рухнула на пол, не найдя в себе сил даже добраться до постели.

Кинувшийся ко мне Гадриэль натолкнулся на пылающую в моих глазах жажду мести и решил, что лучше отойти. Сэнар, во взгляде которого уже так привычно ничего не отражалось, предложил вызвать лекаря. Но, услышав больше похожее на змеиное шипение: «Нет», – тоже решил со мной не связываться.

И лишь Айлас, попросив всех покинуть комнату, так, словно он занимался этим регулярно, перетащил меня с ковра на кровать. А уже спустя несколько минут, не вызвав у меня ни тени стеснения или протеста, отпаривал меня в купальне. Чередуя пахнущую травами горячую ванну и жесткий массаж с ароматными маслами.

А уж после того, как, подскочив во сне от вернувшегося кошмара, в котором мое тело вновь ощутило все прелести свободного полета, почувствовала, как он, придерживая меня одной рукой под спину, поднес к губам бокал с терпким отваром, я прониклась к нему симпатией. Очень надеясь, что мне не придется об этом сожалеть.

– А вот вы, моя госпожа, – как ни в чем не бывало продолжил Айлас, – можете оказать внимание любому мужчине. Вы можете заговорить с ним, предложить ему прогулку по парку…

– Открыть лицо, – закончила я за него.

Но настолько тихо, чтобы дать остальным понять – эта часть разговора для них совсем не предназначена.

– Не думаю, что это стоит делать. Если, конечно, вы не хотите от кого-нибудь избавиться, – так же тихо добавил слуга.

Намекая на то, что рассказывая мне о ритуале предложения себя, принятом на Дариане, Вилдор весьма ясно дал мне понять, что любой даймон, получивший от меня такое предложение, закончит довольно незавидно. Даже в том случае, если это будет его собственный сын.

А на мое замечание о том, что я уже замужем, с присущей ему насмешливостью заметил: «Только не по нашим законам, моя прелестная принцесса». Заставив меня в очередной раз задуматься о том, кого я себе, находясь рядом с ним, напоминаю.

– Вы можете потребовать закончить прием в любое время. Если вы сочтете оскорблением что-либо из сказанного, то в вашем праве потребовать от своего тера или самого ялтара восстановить вашу честь.

– А сама я этого не могу? – уточнила я, чтобы в очередной раз позлить Сэнара: ответ на этот вопрос был мне известен.

– Вы – можете. Но для тера это будет означать, что его воинские качества вы оцениваете ниже, чем свои, и не готовы доверять ему свою жизнь. Единственным возможным итогом для него в таком случае будет ритуал потери чести.

Мог бы и по-человечески сказать, что придется моему хладнокровному телохранителю самолично броситься на острие меча. Не имея ни единого шанса избежать этого.

Ну и порядки…

– А для ялтара? – хлопнула ресничкой по ресничке я. Разглядывая себя в большом зеркале, установленном в моей гостиной, где кроме меня, Айласа и Гадриэля находились еще Риган и Валиэль. Они должны были сопровождать меня в качестве моих спутников, а дракон к тому же в роли побратима Ярангира. Тот потребовал провести единение кровью, как только его душа слилась с новым телом.

Судя по тому, как быстро это произошло, эта процедура у них едва ли не на поток поставлена.

– К вашему большому сожалению, моя госпожа, ялтар может просто не позволить вам этого сделать.

В отличие от черноволосого лорда, который смотрел на все происходящее со странным выражением лица, в котором нет-нет да и мелькала брезгливость, Валиэль с искренней непосредственностью всем восторгался. Что меня не могло не радовать: как бы хорошо меня ни знал Гадриэль, принц меня чувствовал. И… доверял. И его доверие значило для меня так много, что я не могла не учитывать его мнения, прежде чем действовать.

– А если сам ялтар позволит себе оскорбить меня?

Я разгладила невидимую складку на небесно-голубом платье, которое преподнес мне к приему Вилдор. Наблюдая за тем, как мое отражение чуть склоняет голову, позволяя усыпанным сверкающей пылью локонам, по просьбе того же Вилдора ничем не скрепленным, скрыть мой взгляд.

– Он себе этого не позволит, – с каким-то надрывом и совершенно неожиданно для меня, произнес стоящий у двери тер. Оказывается, прикидываясь предметом мебели, разговаривать он не разучился.

Но вообще-то общалась я не с ним.

– А если позволит? – вновь задала я свой вопрос, адресуя его слуге.

– Он себе этого не позволит, – как эхо повторил за Сэнаром Айлас. Но, продолжая мою игру, добавил: – Но если это вдруг случится, вы имеете право требовать от него смыть это оскорбление кровью. И если вы первой нанесете ему рану, даже если это будет царапина, он покроет себя позором.

– Спасибо, Айлас, – с самой обаятельной улыбкой, на которую только была способна, поблагодарила я. И резко обернувшись к Гадриэлю, лицо которого было необычно бледным, жестко бросила, заставив всех вздрогнуть: – Вот этим я сегодня и займусь.

Первым (ну ничуть я этому не удивляюсь) пришел в себя Айлас.

– Моя госпожа, я должен доложить о ваших намерениях ялтару.