Здравствуйте, я ваша ведьма! Трилогия - Андрианова Татьяна - Страница 234

Через несколько минут на поляну вышел Новгородский. Откуда-то из лесу подтянулись эльфы, изрядно потрепанные, но невозмутимые, как и положено перворожденным. Мелена осторожно спустилась с дерева и придирчиво осмотрела небольшой хвостик. Облегченно вздохнула. Вроде бы цел. Лешиться кокетливого украшения молодая ведьма не желала. Другой потом поди вырасти. Не факт, что новый отросток не будет крысиным, в прямом смысле этого слова.

– На твоем месте я бы самоустранился от столь сомнительного предприятия, – настоятельно порекомендовал Драго.

– Почему? – нахмурилась я.

– Ответ очевиден. Во-первых, почти любая твоя затея, моя блистательная леди, заканчивается взрывом. Во-вторых, все только критику наводить горазды, а реальной помощи не предлагают.

– И что, по-твоему, я должна сделать?

– Умыть руки, разумеется. Самоустранись и предложи перворожденным разобраться со своими проблемами самостоятельно.

Хм. Идея показалась мне весьма привлекательной. Я поднялась на ноги, почесала кисточкой хвоста затылок и глубокомысленно изрекла:

– Беру самоотвод.

– То есть судьба принца тебя вовсе не интересует? – вкрадчиво поинтересовался Роландэль.

На этот вопрос ответа не было. С одной стороны, принца было жаль, с другой – эльфийский отпрыск существо отнюдь не беззащитное, тем более в драконьей ипостаси. Драконам вообще мало кто может противостоять. Мощная рептилия, плюющаяся огнем, стоила небольшой армии.

– Я вовсе не виновата, что плохо соображаю на голодный желудок, а обещанных разносолов как не было, так и нет.

– Ей о тонкостях магических наук, а она о пустоте желудка, – усмехнулся Третьяков.

Я надулась. С одной стороны, возможно (но только возможно), они правы. Да, они о возвышенном, о применении магии для взлома чужого заклинания, а я о еде. Но даже такие возвышенные магические сферы нуждались в физической подпитке. А с таковой ощущалась напряженка.

– Можешь сам попробовать, если такой умный, – еще больше насупилась я.

– Да! – подхватил эту мысль филин. – Разве начальник не должен своим героическим примером вдохновлять подчиненных?

Все дружно уставились на Владислава. Тот смутился от настойчивого внимания окружающих и опустил глаза, но наткнулся на испорченные брюки, вспыхнул и ожег меня пристальным взглядом вышестоящего должностного лица.

– Предлагаю устроить мозговой штурм.

– Гениально! – радостно ухнул филин. – Правда, это касается только тех, у кого они есть.

– Значит, тебя придется вычеркнуть из списка участников, – парировал Новгородский.

Оборотень обиженно нахохлился. Истребители сплотили ряды и принялись обсуждать сложившееся положение. Происходящее быстро стало напоминать птичий базар. Всякий влезал без очереди и отстаивал собственную точку зрения с пеной у рта, ударяя кулаком в грудь, причем не обязательно свою. Дело грозило плавно перетечь в побоище. Впрочем, я скромно воздержалась от участия. Минут через пять, когда накал страстей достиг точки кипения, я осторожно выудила совершенно невменяемую от споров подругу из кучи беснующихся истребителей.

– Одолжи мне свой кристалл! – молитвенно сложила ладони я.

– Зачем? – подозрительно прищурилась Мелена, явно ожидая от меня скрытого подвоха.

Это от меня? От белой и пушистой?

– Хочу сделать один звонок другу… – Невинный взгляд моих глаз мог растопить льды на Северном полюсе, но только не убедить подругу в моей бескорыстности. – Кстати, надо еще Липая сориентировать. А то ведь он понятия не имеет о моем местонахождении.

Глаза Мелены удивленно расширились. Про наличие собственного начальства она явно позабыла. Всего пять минут потребовалось на то, чтобы связаться с взволнованным Васькой и объяснить свое местонахождение, а также проинформировать Липая о последних событиях и ходе бурной дискуссии. Игорь внимательно вгляделся в происходящее на поляне и резюмировал:

– Придурки! Ничего доверить нельзя. Скоро буду.

И отключился. Интересно, как ему это удастся? По воздуху, по прямой, еще куда ни шло, а верхом, пусть и на эльфийских лошадях, опрометчивое заявление «скоро буду» грозит плавно перетечь в «приеду когда-нибудь». Впрочем, не успела я так подумать, как метрах в десяти от меня воздух завибрировал, открылся пространственный переход и из него, словно джинн из бутылки, вырвался Васька, как лихой казак на горячем коне. Следом не спеша выехали Липай с Лисицыным. Лешка свешивался с седла командора, как похищенная из далекого аула невеста. Истребители не гудели в фанфары, чтобы возвестить о своем появлении, и потому спорящий народ их попросту не заметил и продолжал драть глотки, перебивая друг друга, причем эльфы давно перешли на родной язык, а остальные, как ни странно, с легкостью понимали эльфийский.

Липай уставился на спорщиков, как инквизитор на беснующихся еретиков, словно уже собрал хворост для аутодафе, только не мог решиться, с которого начать казнь. Лисицын спешился и принялся расседлывать коней, – видимо, понял, что это надолго. Васька бросился мне на шею и попытался удушить меня в объятиях, но не смог: все-таки кот и человек находятся в разных весовых категориях.

– Они над тобой издевались, да? – Фамилиар участливо заглядывал в глаза и заботливо оглядывал мою фигуру, тщетно разыскивая следы мучений. – Что они с тобой сделали?

Пушистая шерсть лезла в нос, и самое вразумительное, чего смог от меня добиться Василий, – это громкое и отчетливое «апчхи!». Кот практически отчаялся, когда с ветки свесился летучий мышь.

– Они ее пытали, – доверительно сообщил он. – Они не давали ей спать и морили голодом.

Впечатлительный Васька схватился за сердце. Я попыталась успокоить фамилиара, но открыла рот и… закашлялась – вездесущая шерсть угодила и туда.

– До чего довели девчонку!.. – участливо всхлипнул Филька, включаясь в игру. – Ишь как мается, сердечная.

Оборотню удалось выдавить из себя скупую слезу, он шмыгнул носом и громко высморкался в лист лопуха. Васька всплеснул лапками и заметался по поляне со скоростью электровеника. В считаные секунды были организованы: примус, на который была водружена массивная сковорода с аппетитно шкворчащей яичницей-глазуньей; компактный гриль с березовыми углями, на его решетке подрумянивалось филе семги и разнообразные овощи; на электрической плитке, чей штепсель был воткнут куда-то в бездонные глубины спортивной сумки, на маленькой сковородке пеклись румяные блинчики, а в объемной турке закипал ароматный свежемолотый кофе.

Васька успевал делать кучу дел одновременно, причем без помощи магии. Свойство удивительное и очень полезное. Мимоходом он заглянул в котелок с кашей, которую Новгородский снял с огня, и скривился, как от стакана уксуса:

– Такой едой не людей кормить, а тараканов морить.

Возмущенный критикой хвостатого повара, Филипп замахнулся было половником, но тот ловко увернулся, и грозное оружие просвистело мимо.

Запах готовящейся пищи примирил спорщиков. Аппетитный аромат распространился повсюду, заставив эльфов и людей дружно принюхаться. Сначала я честно хотела попросту не приглашать народ к завтраку, нагло съесть все деликатесы прямо на глазах изумленной публики и лопнуть от обжорства. Но передумала. Нет, дело не в совести. В конце концов, у истребителей имелся полный котелок великолепной каши. Правда, продукт успел уже остыть и намертво прилипнуть к котелку, так что ее можно было отодрать только при помощи бригады дорожных рабочих, вооруженных отбойными молотками. Но Василий в извечном стремлении накормить оголодавшую, исхудавшую без кошачьей заботы ведьму приготовил такое количество еды, что хватило бы на роту солдат на марше.

Когда первый голод был утолен, началась непринужденная застольная беседа.

– Кто-нибудь может мне внятно и доходчиво объяснить, что за галдеж морских чаек я сейчас наблюдал? – мило поинтересовался Липай.

Командор славился своим умением задавать простые вопросы, которые ставили собеседников в тупик. Народ дружно уставился в собственные миски. Слово взял Третьяков. Он подробно и обстоятельно объяснил суть нашего с Роландэлем эксперимента, не обошел вниманием его разрушительные последствия, а также мой несознательный самоотвод от дальнейших научных изысканий в данной области. Красиво изложил. Ничего не скажешь: ни добавить, ни прибавить, ни придраться.