Здравствуйте, я ваша ведьма! Трилогия - Андрианова Татьяна - Страница 189

К счастью, у клана Арнирандайеэля имелся этот уединенный замок. Он расположен крайне неудачно и давно заброшен.

– Брошенный замок? – искренне удивилась Вероника. У нее в уме не укладывалось, как кто-то в здравом уме может забросить целый замок.

– На самом деле замок не такое уж замечательное жилье. Чтобы сделать свое проживание в каменной громаде более-менее комфортным, надо иметь много денег, а кое-что поддерживать магией, иначе придется нанимать целый штат прислуги. По коридорам гуляют сквозняки, зимой камин способен обогреть пространство в радиусе двух метров, стены отсыревают и портят гобелены.

Вероника недоверчиво нахмурилась. В ее представлении жить в замке было очень романтично. Замок должен был быть непременно из белого мрамора, с высокими зубчатыми стенами и круглыми башнями. Огромный, мощенный белым камнем двор, прекрасный сад… Ну и много чего еще, что полагается иметь настоящему замку. Ему полагалось возвышаться неприступной твердыней над окрестностями, вселяя трепет во врагов и радуя защитников своей надежностью. В таком замке имеет обыкновение проживать очаровательная принцесса или, в крайнем случае, красавица-графиня, да еще по ночам бродят беспокойные духи предков.

– Жилье старовато, зато уединенное, а это, по нынешним временам, большая редкость. К примеру, некромант Дельфициус проживал себе в лесной чаще в компании ученика. Никого не трогал, к местным не лез. Ну мертвецов поднимал, так они в деревню не совались, а сам он перебивался натуральным хозяйством: огородик имел, сад в сорок три фруктовых дерева, и это не считая кустарников…

– Почему проживал? – живо заинтересовалась Вероника. – Он что, умер?

– Нет, конечно. Но был весьма близок к тому. Еле из развалин выбрался, бедняга. Говорит, что приютил одну ведьму бесовской наружности в компании черного кота, разделил с ней практически последний кусок хлеба, а она, вместо благодарности, весь замок ему разнесла. Вы в это верите? Я – нет. Ни одна уважающая себя ведьма, будь она хоть трижды отмороженная, не станет расходовать бездну магической энергии, дабы сровнять с землей жилище скромного некроманта, если, разумеется, он не нанес ей смертельную обиду.

– Если обида была смертельная, то почему она его не убила, а только уничтожила дом? – с сомнением прищурился Змей.

– Не знаю, – пожал плечами полуэльф. – Может, она припасла для него более мучительную казнь и оставила ожидать своей участи в страхе и тревоге.

– Ой! – воскликнула Вероника. – А у нашей ведьмы тоже есть кот! Большой, черный и говорящий.

Сердце Дагориэля екнуло. Не слишком ли много совпадений? Неужели в селе, из которого похитили Веронику, проживает как раз та самая ведьма, которая умудрилась в короткие сроки и лабораторию разгромить, и замок превратить в развалины? Тогда есть пусть мизерный, но шанс, что на поиски пошлют именно ее. А значит, их могут освободить. По крайней мере, можно на это надеяться.

Гигантским усилием воли он задушил робкие ростки надежды в зародыше. Его опыт подсказывал, что надеяться на лучшее как минимум смешно. Что может сделать одна, пусть и очень сильная ведьма против Ярондэль с ее огромными амбициями и непредсказуемыми замыслами? Тем более теперь…

– Итак, Ярондэль вместе с Арнирандайеэлем переехала в замок. Почти сразу после этого знаменательного события на ее пороге возник обездоленный некромант в компании своего ученика и попросил политического убежища от ненормальной ведьмы. Ярондэль быстро прикинула выгоду от проживания под одной крышей с некромантом и согласилась. Теперь у Дельфициуса появился второй ученик, вернее, ученица. Так сбылась мечта Ярондэли о занятиях некромантией.

– Ваш рассказ, уважаемый Дагориэль, несомненно, очень интересен, но только я не совсем поняла, зачем Ярондэль понадобилось похищать меня? – спросила Вероника, она даже придвинулась к полуэльфу поближе, чтобы лучше расслышать ответ.

– Да, – кивнул Змей, – и зачем надо было ловить меня? Я-то ей что сделал?

Дагориэль смерил темный силуэт ящера долгим задумчивым взглядом.

– А что ты хотел? Вы же разрушили ее лабораторию. Практически пустили по ветру десять лет трудов и растоптали мечты. А у Ярондэль только-только начало получаться.

– А я тут при чем? – захлопала ресницами Вероника. – Я ее лабораторию в глаза не видела, а об эльфах только в книжках читала.

Полуэльф вздохнул. Ему искренне было жаль наивную девушку, попавшую в переделку просто из-за неудачного стечения обстоятельств. Ну так уж вышло.

– Понимаешь, Ярондэль в последнее время редко делится с кем-либо своими замыслами. В этом смысле у нее пунктик: сглазить боится. Если честно, я ее понимаю, слишком много неудач, особенно в последнее время.

– Нашел кого понимать! – презрительно фыркнул Горыныч. – Мы тут за решеткой паримся, а он расписывается в сочувствии и к кому? К некромантке, которая мало того что заперла нас здесь, так еще и в жертву принести собирается.

Дагориэль устало прислонился к стене и прикрыл глаза.

– Она не некромантка… – И чуть слышно добавил: – Пока.

– Пока?! – подхватил Змей. – Спасибо, умеешь утешить. Мне теперь гораздо легче будет умирать на жертвеннике под ножом не совсем еще некромантки.

– Ну извини…

– Да ладно тебе, Горыныч, – вклинилась в назревающий скандал Вероника. – Чего привязался к человеку? Не видишь, он с нами в одной лодке.

Дагориэль благодарно улыбнулся и даже не стал поправлять девушку, заявив, что к людям имеет примерно то же отношение, как матерый волк к комнатной собачке. Очень не хотелось проводить последние часы жизни, выясняя собственную лояльность к бывшей госпоже.

– Ну хоть какие-то предположения имеются?

– Насчет чего? – нахмурился в темноте полуэльф.

– Почему похитили именно меня? Или я просто попалась под руку? Стоп… Это Маринка! Точно…

– Какая Маринка? – еще больше удивился Дагориэль, теряя последнюю надежду проследить за ходом мыслей девушки.

– Ну Маринка Орешкина на меня твою Ярондэль натравила. Больше некому. Это она из-за того розового костюмчика так расстроилась.

– Какого костюмчика?

– Который я у нее на распродаже прямо из-под носа увела. Дивный костюмчик от Шанель… Ты бы видел выражение ее лица, когда она меня в нем видит. Если бы я снималась в шоу «За стеклом», то носила бы его двадцать четыре часа в сутки и даже спала бы в нем до тех пор, пока он не развалился бы от старости, а Маринкин психолог на гонорары купил бы океанский лайнер.

Дагориэль тряхнул головой, словно стряхивая с себя излишек информации, потоком льющейся из девушки.

– Стоп-стоп-стоп! Я понятия не имею, кто такая эта самая Маринка и при чем тут какой-то костюм, но уверен, что это здесь совершенно ни при чем.

– Ни при чем? – горько вздохнула девушка, и в голосе ее послышалось такое расстройство, что полуэльфу захотелось утешить ее. – Ты уверен?

Пришлось душить в себе неуместный порыв. Еще чего не хватало! Расчувствовался как юнец на первом свидании.

– Уверен на сто процентов. – Голос Дагориэля прозвучал так же, как всегда, не выдав внутреннего смятения. Мысленно он похвалил себя за хороший самоконтроль. – Что вы знаете о драконах?

Горыныч поперхнулся и закашлялся. Вероника передернула плечами и удивленно моргнула.

– Ну-у-у, – протянула она. – Я читала о них в книжках и даже видела пару раз, правда, на расстоянии.

Теперь настала очередь Дагориэля удивленно таращиться в темноту.

– Ты видела живого дракона?! Где?

Вероника в очередной раз пожала плечами.

– К нашей ведьме прилетал. Еще, говорят, к ней единорог прибегает, только я его не видела, пугливый очень.

Минут пять ошарашенный полуэльф пытался осмыслить сказанное. Да что это за ведьма такая, к которой запросто летают драконы и заглядывают в гости единороги? Не иначе, без примеси эльфийской крови здесь не обошлось. А чем еще это можно объяснить? Из достоверных источников были известны только трое эльфов, разводящих боевых единорогов, жили они уединенно, предпочитая общество своих питомцев. Ну а гигантских ящеров не видели уже более сотни лет. То есть они, безусловно, существовали и проживали где-то, но, если их не разозлить хорошенько, они редко являлись другим расам в истинном своем обличье. Встречу с разъяренным драконом еще никто не пережил, а значит, и рассказать о ней было некому.