Путь демона. Тетралогия - Глушановский Алексей Алексеевич - Страница 130

– Мы? – удивился Олег, но продолжить не успел. В руках Эллеара появилась небольшая флейта, выточенная из серебристого дерева. Осторожно погладив пальцами мундштук инструмента, эльф поднес его к губам, и полилась музыка. Нет, не так. Это была Музыка с большой буквы.

Флейта плакала в руках Эллеара, она словно вместе с Олегом вновь прошла по всему времени, что он был знаком с Франко, ярко высвечивая все самые веселые и радостные моменты их встреч, и плача над неудачами.

И, постепенно, Олег начал ощущать и понимать. Это действительно была Песня. Песня без слов, песня одинокой флейты, провожающей в дальний путь душу молодого и смелого мага погибшего в бою. Но в песне была и надежда. Душа не погибла. Пройдет какой-то срок, и в шуме кроны молодого дерева, гуле штормящего моря, или крике новорожденного ребенка ты сможешь услышать знакомое: «Привет, Ариох! Что нос повесил? Снимай его с вешалки, и пошли в трактир!» – надо только слушать… Слушать очень внимательно.

Мелодия давно умолкла, но Олег продолжал сидеть не двигаясь. На этот раз он сам в полной мере хлебнул того волшебства музыки, что не раз дарил другим людям. Наконец он очнулся.

– Теперь я верю, что эльфы величайшие певцы и музыканты. – глухо произнес он, не отрывая глаз от полу. – Но как? Ты же не знал Франко! Ты не знал его при жизни, и максимум что мог видеть – это мертвое тело! Как ты мог сочинить о нем такую песню!

– Зато этого мага знали вы. Этого достаточно. Ты ошибся, эта песнь вовсе не мое сочинение. «Плачь о погибших друзьях» написал величайший бард древности, великий Феанаро А’Селебрео в память о погибших во время атаки орков друге и возлюбленной. С тех пор каждый, кому доводилось терять дорогих ему созданий слышит в этой мелодии что-то свое. А теперь, спой ты! – и эльф вновь протянул Олегу гитару.

На этот раз, Олег не стал отказываться. Боль куда-то ушла, отзываясь светлой грустью в глубине души, и он ощутил странную потребность выплеснуть её в звуке. Песня пришла сама.

Олег не знал, почему именно эта песня великого поэта пришла вдруг ему на ум, ведь его друг не имел никакого отношения ни к авиации, которая в Эльтиане и вовсе пока была неизвестна, ни к Великой Войне, но он чувствовал – так надо! И когда магия, срываясь с его пальцев, вдруг нарисовала первую картину-иллюзию: – Высокое, бездонное голубое небо, и парящая там пара стальных ястребов – ЯКов, он не стал сдерживаться, прерывать стремительно разворачивающуюся магопесню.

В дальнем, пронзительно-голубом небе его родины ярко светило безжалостное солнце, и кипел яростный бой. Несколько черных коршунов – мессершмитов атаковали истребители с красными звездами на крыльях, атаковали – и промахивались.

Внезапно, невидимая видеокамера этого странного миража словно сделала наплыв, и Олег ясно увидел вблизи кабину одного из истребителей. Среднего роста, плотный брюнет, яростно жавший не гашетку пулемета, вдруг чуть повернул голову, и Олег вздрогнул. Черты его лица, почти в точности соответствовали лицу Франко, вот только у иринийца никогда не было такого яростного блеска глаз, да и тонкий шрам на левой скуле пилота у молодого мага, погибшего в своем первом настоящем сражении отсутствовал. А песня продолжалась:

Белая стрела стремительным росчерком разрывает пространство иллюзии, и Франко, схватившись руками за вдруг возникшее в груди древко с недоуменным взглядом оседает на грязную палубу «Морского демона». Ночная тьма медленно наливается слепящим полуденным светом, и вновь – степь, небо, и отчаянный бой. Вот только ястреб теперь один. Второй стремительно падает, возвращаясь к породившей его земле.

Яростный демон, взлетает с палубы, совсем забыв о защите, и в безумии берсеркера пикирует на вражеский корабль. Ясно видны несколько клинков, готовых вонзиться ему в спину во время безумной свалки, но в последний момент траекторию их движение пересекает черное, размытое марево вейтангура, зажатого в руке невысокой но очень стройной молодой девушки с черными волосами, и они бессильно падают на палубу вместе со все еще сжимающими их отрубленными руками пиратов…

Когда Олег допел песню, одежду на нем можно было выжимать. Вновь воцарилось молчание. Первым его прервал Эллеари.

– Ты пел хорошо! На следующий год, в месяц нежно-зеленой травы, князь Аллеар устраивает Тинувеллани… Как по-людски… Многопесенное веселье? Большое песнепение? – эльф вопросительно глянул на Олега.

– Может песенный турнир? Турнир бардов? Концерт? – попытался прийти к нему на помощь Олег.

– Нет, не то. Без соревнования. Просто, приходят много бардов из разных областей и анклавов, а иногда даже и из других миров, и поют там. Возьми. – Он протянул Олегу безделушку, – небольшой овальный лист, с большим искусством выточенный из древесины какого-то неизвестного Олегу дерева.

Тот с недоумением повертел в руках изящную безделушку, от которой исходило легкое ощущение какой-то незнакомой магии.

– Это пропуск, – рассеял его недоумение эльф. – Пропуск в Золотой лес в любое время, как пожелаешь. Дом Серебряной ветви будет рад оказать тебе гостеприимство. Ты тоже должен там быть! Тебе понравится!

– Но почему ты меня приглашаешь? – удивленно спросил Олег. Ведь для тебя – я демон! А вдруг, я замыслил какую-нибудь пакость, и специально подстроил произошедшее, чтобы проникнуть в ваши твердыни?

Эльф улыбнулся. – Ты чувствовал нашу песню, – ответил он. – А я ощутил твою. Будь у тебя в сердце зло против эльфийского народа, это было бы видно. Приходи. Ты неправильный демон, и пока ты таков, ты будешь желанным гостем в Золотом лесу.

Олег заинтересованно кивнул. Действительно, получить приглашение на межмировой концерт устраиваемый эльфами, – это было круто! Вот только…

– А месяц нежно-зеленой травы, это по-нашему, какой? – переспросил Олег.

– По вашему? – Эльф призадумался. Кажется суккубархо – наконец ответил он. – Я очень плохо владею языком инферно, да и время там довольно нестабильно, поэтому могу ошибаться. – Он виновато потупился.

– Да нет, я имел ввиду по людскому календарю! – Олега остро царапнуло то, что эльф упорно принимал его за демона, пусть странного и неправильного, но все же демона. Неужели во мне осталось так мало человечности? – в который раз призадумался он.

– Ты воспринимаешь себя человеком? – удивленно спросил Эллеари. Тогда май – начало июня.

– Вряд ли получится, – огорчился Олег. – Экзамены, – пояснил он. – Милорд Альфрани очень тщательно присматривает за сдачей.

– Элиас Альфрани, ректор Светлой Илл’Арше? То есть Академии – поправился Эллеар.