У Великой реки. (Дилогия) - Круз Андрей "El Rojo" - Страница 188

К счастью, амулетов и ключей здесь не было, заводилась машина большой грибовидной красной кнопкой. И завелась с полтычка, после того как я хлопнул по этой самой кнопке. Дрогнули стрелки, посмотрел на уровень топлива – под пробку, как и положено в боевой машине. Ну в этом я и не сомневался: в замке явно порядок был, пока командиры не скончались. На тысячу с лишним верст хватит, если с канистрами считать.

Между тем Маша свою работу закончила, вздохнула тяжело, стерла пот со лба. Снаряд теперь просто светился убийственной магией. И где она всему этому научилась? Неужели талант самой заклятия составлять? Хотя верно, не раз уже доказывала… Гений у меня в постели, гений. А я, сиволапый…

Все это время Лари, присев на колено у колеса и положив карабин на массивный бампер, держала арочный проем под прицелом, готовая открыть огонь по первому, кто там появится. Но сюда никто не шел, зато с того двора доносилась отчаянная винтовочная трескотня, и даже раза три грохнули «фаусты». Шла война с пулеметом в каземате, у которого нас давно не было. Что значит неожиданно и кстати выступить с сольным номером! На пулемете в смысле.

Гномы лихо покатили небольшую пушку к воротам, ухватив ее за станины. Затолкали в арку, застопорили рессоры, дружно нажав на рычаги, раздвинули станины. Орри присел к прицелу, плавно вращая рукоятку. Балин, не дожидаясь команды, загнал снаряд, с чавканьем закрыв поворотом рукоятки поршневой затвор. Эк они слаженно – прямо расчет.

В замковом дворе что-то поняли, снова послышались крики и команды, несколько пуль звонко ударили в щит пушки, но было уже поздно. Орудие выбросило сноп огня, родило облако дыма, а гномы разом подскочили и заревели хором, подпрыгивая и размахивая руками. А где-то вдали грохнуло взрывом, полыхнуло Силой, послышался звон, словно нечто железное и очень тяжелое упало на камень. А они уже волокли пушку за станины обратно во двор, освобождая проезд. А я с водительского места полез в кузов, освобождая место за баранкой Орри, уже натягивающему на бегу свои любимые шоферские очки.

– Прям засовы сбили, они все завалились, – возрадовался он. – Только толкнуть теперь!

– Пулемет давай! – крикнул я ему, когда гном подбежал к машине.

Через секунды сумка с дисками висела у меня на животе, а я пристраивал «дегтяря» на некую рогульку с зажимами и на шарнире, которая заменяла здесь универсальную турель. Балин со своим пузатым «льюисом» плюхнулся справа от водителя, установив самоварную трубу пулемета на сошки, Лари в одно касание метнулась в кузов, пристроившись на колене за скамейкой и уложив карабин на спинку, а прямо за ней устроилась Маша, которая и скомандовала:

– Вперед! Я готова!

– Не сразу, а как из арки покажемся! – крикнул я в ответ, а Орри врубил первую передачу.

Мотор «газона» взревел, задранная вверх труба выбросила облако вонючего дыма, зубастые бронетранспортерные покрышки с хрустом вцепились в гальку, которой был посыпан двор у стоянки, и машина, решительно разгоняясь, покатила в арку. Маскироваться было уже поздно, поэтому я с большим удовольствием влепил по короткой очереди в радиаторы оставшейся на стоянке техники. Надо было раньше моторы раздолбить, да не успел – все в спешке, все в спешке.

Рев мотора ударил в арке по ушам, и, когда защитная решетка перед покатым капотом «газона» оказалась в замковом дворе, Маша сделала жест рукой, словно отгоняя муху, летавшую над ней. И нас накрыл прозрачный, искрящийся местами купол.

Ударили в нас со всех сторон – со стен, из-за углов, из окон, с боя и казематов Башни сеньора, с надвратного барбикана[178] – откуда угодно. Купол завыл под клевками пуль, расцвел яркими вспышками, как фейерверк, но ни одна пуля нас не задела. Ну и мы не стреляли, потому как щит двусторонний, можно и рикошетом получить.

Машина лихо проскочила через просторный, мощенный каменными плитами двор, притормозила у ворот, прогрохотав колесами по валяющимся на земле железякам, бывшим раньше воротными запорами, уперлась могучим бампером с лебедкой в створки, как раз посредине, взревела… и створки со скрипом и стоном разошлись в стороны, щит мигнул и погас, тяжко вздохнула Маша, а мы, обдирая краску с бортов, протиснулись наружу и, наддав, рванули прочь из замка.

На второй шит у Маши сил не хватило уже – единственное, что она сделала, это бросила на башню темный комок «Болотного тумана», того самого, чем она прикрывала нас с Лари от буйствующей ракшасы. Там словно беззвучный взрыв раздался, башня скрылась с боя и до подошвы в мутном, сером облаке, а наша волшебница просто завалилась назад, подхваченная демонессой. Из носа у нее потекла тонкая струйка крови, которую Лари заботливо стерла непонятно откуда взявшимся у нее в руке носовым платком.

Я же, прижав приклад пулемета к плечу, старался удерживать в прицеле крепостные ворота. И не зря – через минуту оттуда вылетели два «виллиса», которые резво рванули в погоню за нами. В каждом тоже стояло по пулеметчику за турелью, и они сразу же открыли огонь. Пусть неточно: дорога-то ухабистая, – и у нас над головой засвистели воробьями пули. Ударила спарка пулеметов с башни, но наугад – и чуть не угодила по своим. Задняя машина даже вынуждена была так шарахнуться от очереди, что встала на два колеса и едва не перевернулась.

Слева замельтешили бревна деревенского частокола, немолодой бородатый караульный бросился с вышки вниз, выронив свою одностволку. Какая-то лошадь, впряженная в телегу, с отчаянным ржанием понеслась от нас, гора пустых корзин посыпалась на дорогу. Возница с криками побежал в сторону деревенских ворот, призывая себе в помощь всех светлых богов. Переходившая дорогу стайка гусей шарахнулась во все стороны. Лишь их вождь – огромный серый гусак с оранжевым клювом – погнался за нами, раскинув крылья, и погиб смертью храбрых, угодив под преследующую машину, лишь перья взлетели.

Справа открылся вид на поле, по которому бежала вдаль стайка сельских дев, визжа и сверкая голыми грязными пятками, затем какой-то мужик, до глаз заросший бородой, ведший в поводу лошадь, впряженную в телегу, груженную дровами, обложил нас последними словами – и тут же бросился в канаву, когда над головой у него прошла очередь из пулемета преследователей.

На дороге было людно – видать, население двух деревенек, прилегающих к замку, высыпало за частокол, привлеченное отчаянной пальбой во владениях их повелителя, и никак не ожидали нашей бешеной погони. Я даже боялся стрелять в ответ, опасаясь угодить в паникующих крестьян: уж они-то точно ни в чем не виноваты и к нашим разборкам никаким боком.

Опять поворот налево, направо, деревни скрылись за холмами, вокруг замелькали выгоны для скота, местами огороженные жердями, тут же с двух сторон отдельными всплесками зеленого на дорогу начал наваливаться лес, возвращавший нам эхом рев нашего мотора, песок лесной почвы летел из-под колес.

Снова мы оказались в зоне огня преследователей, и снова нас обстреляли – пули прошли совсем впритирку. Я ответил серией коротких очередей в ответ, целясь в машины, ни в кого не попал – лишь выбил фонтанчики пыли. Дальше склон холма скрыл нас от погони, но вскоре машины вынырнули из-за поворота. Одна моя очередь все же хлестнула по головной машине – я даже видел, как из нее выбило искры, и один дружинник вывалился на дорогу, покатился в кювет.

Оттуда тоже заработали пулеметы, строчка фонтанчиков хлестнула кнутом по дорожной пыли справа от нас, затем задний пулемет противника заткнулся, когда передняя машина перекрыла ему сектор обстрела. Орри еще притопил педаль газа, мотор заревел, как попавший в ловушку тур-ящер, но существенного ускорения мы не добились – и так гнали почти на пределе, пользуясь тем, что грунтовка была ровной.

Балин, схватив «льюис» с капота, хотел перелезть ко мне, чтобы отбиваться «в два ствола», но я заорал, чтобы он даже не думал об этом – черт знает, кто покажется нам навстречу. И как в хрустальный шар глядел: через несколько секунд из-за очередного поворота нам навстречу выехал точно такой же «мул», да еще и с полковой пушкой на прицепе. Расчет орудия сидел спинами друг к другу в кузове, рядом с водителем красовался сержмен – командир, который замахал руками, призывая нас остановиться.