Игры с богами. (Трилогия) - Малиновская Елена Михайловна - Страница 91

– Я? – улыбнулся Далион. – Нет, не боюсь. В моем положении уже можно не обращать внимания на то, что говорят люди. Ирре, конечно, будет тяжеловато объяснить мое решение. Но, думаю, я справлюсь.

В комнате наступила тишина. Девушка собиралась с силами, чтобы попробовать встать из кресла. Слабость прошла, но перед глазами еще мельтешили навязчивые черные мушки, как признак недавно перенесенного приступа.

– Можешь не торопиться, – угадал ее мысли маг и присел на подлокотник кресла. – Шари прекрасно справится и без меня. Лучше скажи, а ты сама не опасаешься за свою репутацию? Быть может, мое предложение тебе кажется неприемлемым?

– Мне все равно, – пожала плечами Эвелина. – В свое время каких только гадостей обо мне не говорили. Пережила. И сейчас справлюсь.

– Даже если оскорбление нанесут тебе в лицо? – продолжил расспрашивать Далион.

Эвелина долго молчала, прежде чем ответить на этот вопрос. Хозяин не торопил ее – просто наблюдал, как в темных глазах его подопечной то вспыхивали, то гасли красные искры потаенной злости. А девушка вспоминала злополучный поединок с воспитанником Майра, когда ей пришлось вступиться за честь безродной. Как же звали того парня? Уже забыла, а казалось – тот день навсегда останется в ее памяти.

– Да, – наконец тихо произнесла Эвелина. – Конечно, если на меня нападут – то я буду защищаться до последнего. А слова… Пусть говорят все, что хотят.

– Ты не будешь защищаться, – покачал головой мужчина. – Даже не должна пытаться. В моем доме ты вообще не имеешь права обнажить оружие без моего на то позволения. Запомни это, чтобы потом мне не пришлось наказывать тебя.

– Значит, я абсолютно бесправна перед остальными? – скривила уголки губ в подобие улыбки чужачка.

– Почему же? – хмыкнул Далион. – Разве я обращаюсь с тобой как с рабыней? Поскольку ты моя тень, то именно я стою между тобой и окружающим миром. И все вопросы, касающиеся тебя, решаю тоже я. Это не значит, что я кому-либо позволю плохо с тобой обращаться. Я вообще никому не позволю хоть как-то с тобой обращаться. Это моя обязанность. А твоя обязанность в любой ситуации в первую очередь звать меня на помощь. Я понятно объяснил?

– Куда уж понятнее. – Эвелина резко встала и чуть слышно зашипела, пережидая неожиданную ломоту в висках. – Я могу идти?

– Нет, – улыбкой отреагировал на такую реакцию своей тени мужчина. – День еще не закончился. Если ты чувствуешь себя достаточно хорошо, то вернемся на урок. Ты готова?

Миг девушка сомневалась, прислушиваясь к себе. Но потом она посмотрела в смеющиеся глаза гончей, и волна гнева накрыла ее с головой.

– Готова, – процедила чужачка, пряча под пушистыми ресницами кровавый всполох ненависти.

– Отлично, – еще шире улыбнулся мужчина. – Тогда идем. Надеюсь, больше мне не придется тащить тебя на себе.

– Я тоже на это надеюсь, – тихо прошептала девушка. И смело вышла вслед за гончей в коридор.

Этот день тянулся долго как никогда. Потом, вспоминая его, Эвелина сама удивлялась тому, что выстояла, что не рухнула в черный омут забытья, что не взмолилась о пощаде. Иногда вновь подкрадывалось беспамятство. Девушка едва не теряла сознание от накатывающей волнами духоты и жара, которые, казалось, выжимали из ее организма последние драгоценные капли жидкости. Далион внимательно следил за своей тенью, но помогать ей не торопился. Просто чуть слышно хмыкал, когда девушка с отчаянием закусывала губу, пытаясь устоять на ногах после очередного приступа слабости.

Эвелина даже не запомнила время обеда. Вроде бы она с отвращением ковырялась в своей тарелке, но к еде так и не прикоснулась. Сам вид тушеного мяса, расползающегося слизью в подливе, вызывал тошноту. Девушка лишь жадно пила, осушая один кувшин с водой за другим. Но и это не облегчало ее страданий.

После скромной трапезы вновь потянулся нескончаемый кошмар. Чужачка притаилась в самом дальнем уголке тренировочного зала, стараясь не привлекать к себе внимания. Иногда сознание отключалось, и тогда девушка плыла по волнам небытия, но почти сразу приходила в себя и с удивлением обнаруживала, что еще стоит на ногах. Она с безразличием смотрела на Далиона, который руководил уроком. Смотрела – но не видела его. Перед глазами плыли радужные круги безумия. Но не это пугало Эвелину. Она вдруг с ужасом поняла, что чувствует, как бьется сердце ее хозяина. Суженными зрачками девушка следила из своего угла за мужчиной. Следила – и представляла, как будет рвать его горло, упиваясь чужой кровью и внезапно обретенной свободой. Так будет правильнее всего. Иначе ее вынужденное рабство продлится вечность.

Странное дело, но ненависть, которую Эвелина сейчас испытывала к своему хозяину, в конечном итоге помогла девушке. Жажда отступила на второй план, даже головная боль немного унялась. Чужачка с радостью ощутила, как красная пелена перед глазами бледнеет, сходя на нет. И сосредоточила все свое внимание на мужчине. Девушке казалось, что она уже ощущает вкус его смерти у себя на нёбе.

Наверное, Далион был прав по поводу того, что браслеты покорности помогают читать мысли. Мужчина вдруг осекся посередине фразы и смерил свою подопечную внимательным холодным взглядом. Та не обратила на это ни малейшего внимания, с замиранием сердца следя за биением жилки на его шее.

– В чем дело? – подошел к нему Шари, когда пауза в уроке неприлично затянулась.

– Нет, ничего, – усмехнулся мужчина и вновь повернулся к рыжей Райе, которая с остервенением повторяла никак не получавшийся прием: – Продолжим.

Вечерняя трапеза пролетела так же незаметно. Эвелина с легкой гримасой отвращения отказалась от своей порции и совсем было собралась подняться к себе в комнату.

– Мне можно уйти? – глухим голосом спросила она у Далиона.

– Нет, – сказал тот и отложил в сторону вилку. – Дождись окончания ужина. Мне надо с тобой поговорить.

Девушка разочарованно вздохнула, но не посмела возражать. Она вернулась на свое место, не заметив косого взгляда, который бросила на нее Ирра. Вечер потек своим чередом. Младшие гончие, довольные окончанием тяжелого дня, тихонько переговаривались за столом. Иногда девушки прыскали от смеха, но тут же давились и пытались принять серьезный вид. Далион не мешал забавам учеников. Просто откинулся на спинку стула и с легкой улыбкой внимал разглагольствованиям Шари о предстоящей зиме. Лишь один раз он насторожился и подался вперед – когда Нор, молчавший весь вечер и не принимавший участия в общем разговоре, вдруг обратился к Эвелине.

– Прошу прощения, – шепотом произнес юноша, не замечая, как старшая гончая сразу же обратила все свое внимание на их угол стола. – Далион не представил вас. Могу ли я узнать ваше имя?

Девушка не сразу поняла, чего хочет от нее светловолосый молодой человек с серьезными серыми глазами.

– Извини, – виновато улыбнулась она, когда молчать дальше стало уже невозможно. – Ты что-то сказал? Я не расслышала.

– Как тебя зовут? – осмелев, повторил Нор. – Далион не представил тебя, а я бы хотел познакомиться с тенью прославленной гончей. Если можно, конечно.

– А почему нельзя? – пожала плечами девушка. – Эве…

Боль, накатившая на чужачку, была столь внезапной, что она едва не застонала в полный голос. Виски налились огнем, как будто в голову медленно вбивали раскаленный железный прут.

– Что с тобой? – испугался юноша, увидев, как резко побледнела его собеседница.

– Ничего страшного, Нор, – неожиданно вмешался в разговор Далион. – Просто моя тень забылась на секунду. Пришлось поставить ее на место. А ты запомни на будущее – она не имеет права общаться с вами. Ни разговаривать, ни задавать вопросов, ни отвечать на них. Она может только молчать – до тех пор, пока я не разрешу ей говорить.

– Простите. – Парень от смущения покраснел, но все же с отчаянной решимостью взглянул на старшую гончую. – Но вы могли бы наказать меня. Она ведь ни в чем не виновата.

– Это не тебе решать, – чересчур резко оборвал ученика мужчина. – Давай закончим этот разговор. Просто учти на будущее. А зовут ее Эвелина.