Удача любит рыжих. (Трилогия) - Быкова Мария Алексеевна - Страница 81

В зале ощутимо потемнело. За окном, кажется, даже громыхнуло. Невесть откуда взявшийся ветер взметнул край тяжелой, торжественной мантии некроманта.

— Где моя студентка, коллеги? Я жду ответа!

Ответом ему было дружное коллективное молчание.

— Мы тоже хотели бы знать, где ваша студентка, коллега Рихтер! И главное — как ей удалось попасть в это самое «где»?! — Одна из некроманток, породистая, ухоженная и как минимум разменявшая свою вторую сотню лет, резким движением указала на теперь уж и вовсе не проницаемую ничьему взгляду стену.

Стена, словно ожидавшая именно этого жеста, пошла мелкой рябью. Маги дружно повернулись в ту сторону; рябь сменилась крупными складками, и в стене открылся некоторый проем, впустивший в зал целое облако мелкой противной пыли. Неуловимым движением Рихтер переместился к проему, но помимо пыли в зале уже образовалась искомая студентка. Была она живая, что тут же привычно проверили некроманты, здоровая (по крайней мере, на первый взгляд), и не одна, а вкупе с какой-то тварью, зажатой вполне профессиональным захватом.

Ткань мироздания за ее спиной сомкнулась как ни в чем не бывало.

Стало совсем тихо.

Палец ныл, но уже почти не кровоточил. Я посасывала его, другой рукой удерживая существо, так что проем пришлось отворять коленом.

Дома было лучше. Я с наслаждением вдохнула полной грудью, радуясь исчезновению пыли, противно скрипевшей на зубах. Ну теперь и за работу можно взяться…

В зале царила звенящая тишина. Я насторожилась. Со всех сторон на меня молча смотрели маги и адепты.

От такого внимания я малость смутилась и по старой привычке стала вспоминать, что конкретно сделала не так. Отсутствовала я, кажется, совсем недолго: пять, от силы десять минут. Тогда чего они так все на меня таращатся? Или… я спешно вспомнила, как далеко успела отойти от стены. Так, стоп, а может, там было больше пятнадцати шагов?! Мрыс, сказали же — не дальше…

Ой. А вдруг мне баллы за это снимут?

— Студентка Ясица… — хрипло сказал знакомый голос. Услышав его, я вздрогнула и быстренько вытащила палец изо рта. — Вы… вас где, вообще, носило, мрыс эт веллер келленгарм?!

«Плохо дело», — озабоченно подумала я. Чтобы Эгмонт, вежливость которого только увеличивалась соразмерно степени злости, при студентах ругался на греакоре… Нет, такого на моей памяти еще не случалось.

Впрочем, на моей памяти много чего не случалось. В частности, я не помнила ни единого раза, когда бы невозмутимый Рихтер смотрел на кого-нибудь вот так, с совершенно непередаваемым выражением лица. Честное слово, мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять: он испуган, он по-настоящему испуган… и, кажется, не за себя.

За меня?.. Но какого мрыса…

— Да, где вы были, адептка? — поддержал Рихтера председатель жюри.

Я перевела взгляд на него; некромант был весь белый, а на лбу у него переливался фиолетовым внушительный синяк. Ого, удивилась я. Это кто ему так засветил? Эгмонт, что ли?

С него станется…

Прочая общественность беззвучно вопияла.

— Ну… — Я переступила с ноги на ногу. Существо, вытащенное с той стороны, вжималось мне в бедро, испуганно таращась по сторонам. — Я… это… — И тут я сообразила: — Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, верно? Вот я и решила, для наглядности. Этот самый интересный был! — поспешила прибавить я, потому что некроманты по-прежнему смотрели на меня молча. — Он еще и из земли выкапывался. У нас же ведь олимпиада по некромантии, так? А это тот еще зомбик! Описать?

Логично рассудив, что молчание — знак согласия, я решила, как советуют гномы, ковать железо, не отходя от кассы. С некоторым трудом отодрав «зомбика» от штанины, я установила его перед собой и материализовала в руке небольшую указку.

— Вашему вниманию предлагается наиболее интересный из имевшихся в наличии экземпляр. Все остальные будут предложены в виде мнемо-образов. — Я не стала уточнять, что «все остальные» представлены одним коллективным мнемо-образом и одной поэтической строчкой. — Ну что, приступим?

— Приступайте, — каким-то дерганым движением кивнул магистр-некромант.

Получив высочайшее соизволение, я воспрянула духом. Эгмонт, правда, продолжал смотреть на меня весьма нехорошим взглядом, но это-то как раз было правильно и привычно.

Тварюшка жалась к моей ноге. Под лапками у нее я заметила образовавшуюся лужицу: жидкость с шипением проедала деревянный пол. Я моргнула от неожиданности; да нет, показалось с перепугу. Ни лужицы, ни дыры… все, Яльга, крыша едет, дом стоит…

Я окинула добытое существо критическим взглядом. Да. Мелковато оно для масштабных демонстраций.

— Увеличить? — заботливо осведомилась я у магистров.

— Увеличить, — эхом согласился какой-то из них.

— Рост! — скомандовала я «зомбику».

Тот вздрогнул и исполнительно увеличился аккурат вдвое. Теперь он доставал мне до подбородка, причем у меня мелькнула нехорошая мысль, что и это не предел его возможностей.

Судя по всему, мысль посетила не меня одну. Адепты сбились в кучку, накрылись защитной сферой. Магистры схватились за амулеты.

— Итак, дамы и господа. Перед вами экземпляр… — Я напрягла скудные познания в эльфийском, но решила все-таки не рисковать. — Экземпляр крокозябра обыкновенного полиморфного. Как вы уже успели удостовериться, он умеет менять форму и размеры тела сообразно своим потребностям…

Магистры внимали.

Молча.

— …Увеличивать или уменьшать длину конечностей… — Рыжая адептка махнула указкой, и найденыш точно так же взмахнул удлинившейся лапой через зал. Кончик лапы пролетел прямо перед носом председателя жюри. Некромант непроизвольно отшатнулся. — То же самое относится к хвосту и ушам. Продемонстрировать?

— Не надо, — быстро отказался некромант.

Адептка немного расстроилась.

— Ну как хотите… Тогда дальше. У данного экземпляра имеются: хавальце, хрюкальце, мявальце и хапальце. Хавальце, как легко догадаться, располагается на голове. Открывается под углом до ста восьмидесяти градусов. Покажи! — Это относилось уже к твари.

Монстр с готовностью распахнул пасть. Да. Иначе как хавальцем это и впрямь назвать было сложно. Верхняя половина черепа откинулась назад, как на шарнирах, открывая взгляду тройной ряд зубов самых разнообразных функций и назначений.

— Зубы в хавальце имеются трех родов, — соловьем разливалась студентка. — Во-первых, это выдвигающиеся клыки игольчатой формы. Выдвинь! — Она стукнула по клыку, и тот исполнительно выдвинулся вперед. — Обратите внимание, внутри зуба проходит узкий канал с ядом. — На конце клыка повисла крошечная желтая капля. — Убери каку!.. Яд предположительно нервнопаралитического действия. Все, зуб можешь задвинуть… Во-вторых, это резцы: раз, два, три… четырнадцать штук, прямоугольной формы. Острые. — Палец девицы непроизвольно дернулся ко рту. — В-третьих, коренные, выполняющие жевательные функции. Они сходны с коренными зубами мгымбров и прочих травоядных ящеров.

При слове «мгымбр» Рихтер отчего-то усмехнулся.

— Закрой хавальце!.. Так. Перейдем к хрюкальцу. — Адептка потеребила уныло свисавший с морды хоботок. — С его помощью зверь издает звуки различной степени пронзительности. Покажи!

Хоботок немедленно задрался вверх. Оттуда вырвалось несколько протяжных звуков, чем-то напоминавших игру на волынке.

Последствия мини-концерта не замедлили сказаться. Роскошная хрустальная люстра из полутора сотен подвесок, вздрогнула, покачнулась и вдруг рассыпалась на множество крошечных осколков. Осколки ливнем хлынули вниз; Рихтер и некромант успели прикрыться заклинаниями, умные адепты давно уже сидели под защитной сферой. Остальным повезло меньше: еще минут пять они старательно вытряхивали из мантий и волос миниатюрные хрустальные кристаллики. Как выяснилось, кристаллики были одинакового размера, идеально правильной формы и изумительной огранки: такую работу едва ли осилил бы опытный гном-ювелир.

На студентку, естественно, не упало ни единого осколка.