Удача любит рыжих. (Трилогия) - Быкова Мария Алексеевна - Страница 64

— Такое платье я видел на одной эльфийской княжне, — негромко сказал Эгмонт. В его голосе явственно слышались нотки гордости за отлично выполненную работу.

— Но вы же не учитель превращений?

Он пожал плечами:

— Я магистр четвертой ступени. Идемте танцевать, студентка?

— Что? — Я споткнулась от неожиданности. — Зачем?

Эгмонт вздохнул.

— Вон там, — сказал он, указывая в дальний угол зала, туда, где виднелось ярко-розовое платье, — сидит одна из алхимичек, ваша соседка по комнате. Полин де Трийе, если не ошибаюсь, троюродная племянница Эллис де Трийе из Совета КОВЕНа. И она уже сейчас весьма любопытно косится в вашу сторону. Мне нужен конфиденциальный разговор, иначе зачем было уходить из коридора?

— Я не умею танцевать.

— Я тоже. Но сейчас, под градусом, это мало кого интересует.

Видят боги, у меня не было выбора. Моей хорошей репутации, за полным неимением таковой, уже ничто не могло повредить. Вдобавок во мне совершенно некстати проснулся боевой маг — я заинтересовалась тем, что так хотел сообщить мне магистр. В самом деле, если он заботится о… хм… конфиденциальности, это что-то да означает!

Маг решительно взял меня за руку, избавляя от необходимости озвучивать свой выбор. Я покосилась на танцующие пары, пытаясь сообразить, куда они девают вторую, пока еще свободную конечность. Сообразила; разобраться же в движениях оказалось сложнее.

Но секунд через тридцать я убедилась, что мое умение танцевать интересует зрителей в последнюю очередь. На лице Полин — ее я решила принять за индикатор — все едино отражалось такое изумление, словно я исполняла эльфийский стриптиз посреди кабинета бестиологии, для лучшей видимости взобравшись на чучело мгымбра чешуйчатого. Задействовав все свои запасы логики, я так и не смогла понять, что именно так ее поразило: то ли платье, по которому было ясно видно, что его сотворила не я, то ли Эгмонт, в паре с которым я танцевала.

Кстати, он не солгал мне, сказав, что не умеет танцевать. Но он был боевым магом с весьма приличным опытом — и двигался так, что я немедленно преисполнилась невольной зависти. Сомневаюсь, что в ближайшие лет так семь у меня получится хоть что-то похожее.

— Вы уже думали о том, где станете проходить летнюю практику? — спросил маг, отрывая меня от размышлений.

Я посмотрела на него с неменьшим удивлением, чем на Полин.

— Магистр Рихтер, сейчас же только начало просинца! До лета как пешком до Аль-Буяна…

— Значит, еще не думали, — констатировал он. — И зря. Вы лучшая студентка курса, и вам наверняка предложат практику при дворе. Вас устроит этот вариант?

— Нет, — твердо сказала я.

— Почему?

— Потому, что я собираюсь быть настоящим магом, а не притворным… прошу прощения, придворным, разумеется.

— Я надеялся, что вы ответите именно так… В таком случае как вам перспектива работы моим ассистентом?

— Вашим ассистентом? — рассеянно переспросила я. В этот момент мы как раз оказались рядом с Генри, и я не отказала себе в удовольствии полюбоваться его вытянувшейся физиономией вблизи. — А разве такая должность существует?

— Пока что нет. За полным отсутствием возможных кандидатов. Но если вы согласитесь, она появится.

— А чем нам предстоит заниматься?

Он пожал плечами:

— А чем обычно занимаются боевые маги? Вычеркните из списка Кансерратский легион, то на то и выйдет.

— А можно поконкретнее?

— Чудовища, исключая тех, что ходят на двух ногах и носят клинки. Стихийные бедствия, в том числе и магического характера. Вас, студентка Ясица, в перечень стихийных бедствий я, так и быть, не включаю. Хотя стоило бы… Если потребуется, вы сможете пройти курсы по контролю над климатом. Возможно — работа в ковенском Обществе Охраны и Регистрации Чародейства. Может быть — работа в ООП,[6] но это вряд ли. Зарплату не гарантирую, хотя, скорее всего, она будет. Зато за опыт ручаюсь… как и за то, что скучать вам не придется.

— Я подумаю, — серьезно сказала я. — Можно?

— Разумеется. Ведь, — он усмехнулся, — как вы отметили, сейчас только начало просинца.

— Когда мне нужно дать ответ?

— По окончании каникул, я полагаю. Вам хватит трех недель на размышления?

На размышления мне хватило и трех секунд, но этого я говорить не стала.

— За глаза.

— Вот и отлично, — подвел он итог.

Мы описали еще один круг, на этот раз пройдя совсем рядом от ошарашенно молчавшей алхимички. В глазах ее стояло немое недоверие; заценив степень такового, я немедленно возгордилась и мысленно погладила себя по голове.

Хотя, собственно, я-то здесь при чем?

Музыка смолкла. Воспользовавшись моментом, я вытащила свою руку из ладони магистра и отступила от него на шаг. Спиной я чувствовала взгляд Полин — честное слово, я бы не удивилась, если бы шлейф платья внезапно задымился.

Где-то далеко-далеко часы пробили полночь.

Все. Кончился старый год. Начался новый.

— С Новым годом, студентка Ясица, — ровно, без улыбки сказал Эгмонт.

Я хмыкнула, удивляясь сама себе. Как встретишь Новый год, так его и проведешь… еще полчаса тому назад мне было плохо. Очень плохо. И очень одиноко; не сказать, чтобы теперь я чувствовала себя всеобщей любимицей, но прежняя неумолимая тоска исчезла, точно ее и не бывало. Я — Яльга Ясица, Яльга-полукровка. Я должна быть одна, и я буду одна до тех пор пока не отыщется кто-то, кто будет таким же. Ибо я не хуже и не лучше прочих — я просто другая, и об этом никогда не стоит забывать.

Никогда.

И это, наверное, к лучшему.

И еще… я вдруг почувствовала неожиданно ярко и остро: мне девятнадцать лет, всего лишь девятнадцать, и путь мой развертывается передо мной, подобно отрезу ткани. Я не знаю, что ждет меня впереди; я не читаю будущее по чаинкам в пиале или по линиям на руке, но когда я смотрю вперед, то вижу солнце, освещающее дорогу.

Пыльный летний тракт.

Все будет хорошо; и музыка, льющаяся из замаскированных под занавесями амулетов, играла сейчас только для меня. Для меня одной. Горите, свечи, кружитесь, пары! — вам все равно, кто я, а мне все равно, кто вы. Но мир — весь мир! — будет сейчас моим.

Нет. Не так.

Он будет сейчас — мной.

Сейчас — и вечно.

— С Новым годом, магистр Рихтер. — Из вредности (я же рыжая, да? Имею право побыть немножко вредной!) я постаралась как можно точнее скопировать спокойный тон Эгмонта. Не получилось: мир жил сейчас со мной в унисон, и я почувствовала, что улыбаюсь, не умея скрыть своего счастья.

Наверное, это выглядело довольно забавно. Скорее всего; невозмутимый Рихтер склонил голову, пряча улыбку, а я вдруг услышала над ухом знакомый голос:

— Яльга? Ты танцуешь?

Не веря своим ушам, я обернулась. Да. Это была не галлюцинация. Это был самый натуральный Генри Ривендейл, с гордо вскинутой головой и скрещенными на груди руками. Взгляд у него был такой непреклонный, что я даже немножко испугалась.

Из-за широкого герцогова плеча я увидела Полин, онемевшую от изумления: алхимичка, не в силах вымолвить ни слова, молча открывала и закрывала рот.

Я немедленно возгордилась еще больше.

— Танцуешь? — повторил герцог, очевидно устав ждать от меня ответа.

Я прищурилась:

— Танцую. Но не умею. И вообще, разве благородному герцогу Ривендейлу пристало приглашать даму столь сомнительных… э-э… достоинств? Или помянутый герцог уже изменил свое мнение относительно таковых?

— Помянутый герцог, — Генри гордо вскинул голову, — в состоянии сам решить вопрос касательно своего к кому-либо отношения. А если эта самая дама попросту не хочет танцевать, то она может сказать об этом сразу. Дабы не отнимать у меня ценное время…

— Да что ты! — Я всплеснула руками, показывая всю степень своего негодования. — Генри! Да как ты мог только так подумать! Я, можно сказать, всю жизнь мечтала потанцевать с настоящим герцогом! Вот, понимаешь, сплю и вижу!.. Полин свидетель…