Требуется волшебница. (Трилогия) - Набокова Юлия - Страница 72

Словно вняв моему беззвучному призыву, Ив широко раскрыл глаза, но не видел меня. Он смотрел в небо, и гримасу боли сменяла расслабленная улыбка счастья. Он прощался с жизнью у меня на руках, а я рыдала, зажимая руками его смертельную рану и не зная, как его удержать.

— Ну уж нет, ты останешься со мной. Ты не бросишь меня, ты не оставишь меня. После того, что ты сделал, я, как честная девушка, просто обязана выйти за тебя замуж. Но сперва — разузнать подробности того, как ты меня спас, — бормотала я, не соображая, что говорю. — После такого я никогда не попрекну тебя разбросанными носками, открытым тюбиком пасты и перегоревшей лампочкой в прихожей. Я все буду делать сама — собирать твои носки в корзину с грязным бельем, стирать их... Нет, пожалуй, стирать все-таки будет машина! Я буду менять лампочки! Хотя зачем самой? Всегда найдется добрый сосед, готовый помочь прекрасной даме в отсутствие законного супруга. Но пасту — так уж и быть! — я буду закрывать собственноручно! И еще я буду выносить мусорное ведро — но только раз в неделю и только до мусоропровода. И смотреть с тобой футбол, лишь бы не мыть посуду сразу после ужина. И терпеть дома твоих друзей, пока вы будете пить пиво ящиками, только бы ты сидел у меня под боком, а не шлялся по барам с женским стриптизом. Но только пока не родятся дети. Детей у нас будет трое — мальчик и девочки. Близнецы. Вопреки всем суевериям.

Мальчика ты будешь учить фехтованию и хорошим манерам — тут уж не до пива, сам понимаешь! А девочек мы отдадим в школу танцев и на курсы французского. Я всегда мечтала его выучить, но так все руки не доходили. А когда они вырастут, то станут настоящими чаровницами. Ну ты понимаешь, о чем я. Тебе придется взять в руки веник и отгонять всех недостойных кавалеров от нашего порога. Ты превратишься в настоящего папашу-тирана и станешь считать, что никто из юношей не достоин рук наших дочурок. А я все равно буду тебя любить, даже если после двадцати лет брака ты изменишь мне с компьютером и променяешь ночи любви на «Героев меча и магии-26». Разумеется, ради нашей долгой и счастливой семейной жизни тебе придется сменить место жительства и перебраться ко мне, в двадцать первый век. Это будет первым условием нашего брачного контракта. Уж извини, я забочусь исключительно о наших детях. Они должны жить в цивилизованных условиях, иметь памперсы и сникерсы, и упырей с оборотнями видеть только в кино — и то, когда подрастут, то есть не раньше шестнадцати лет!

Я болтала и болтала, представляя себе Ива, сменившего средневековую униформу воина на современный костюм от Boss, белого коня — на серую «тойоту», а походы на нежить — на посиделки у телевизора и игру в боулинг.

Переодетый рыцарь весьма органично смотрелся в декорациях Манежной площади и интерьерах ночных клубов, у прилавков супермаркета и в фойе кинотеатра. У нас впереди было столько интересного, что какая-то незначительная рана не могла перечеркнуть то счастливое будущее, которое пронеслось у меня перед глазами.

Наша совместная жизнь обещала быть радостной и безоблачной, а любовь — сладкой и страстной. Воображение рисовало Ива успешным предпринимателем и модным светским львом, заботливым отцом и добрым дедушкой.

— А когда ты станешь пенсионером и будешь ходить в Нескучный сад играть в шахматы с такими же старичками, как и ты, я буду приносить тебе бутерброды и болеть за тебя со страшной силой, мой престарелый Каспаров. А потом мы будем забирать своих многочисленных внуков, которых народят трое наших детишек, и везти их на дачу.

И там долгими вечерами мы будем рассказывать им сказки про то, как мы с тобой познакомились. И про хороняку, и про Железного Феликса, и про русалок... Про фрею, так уж и быть, не станем, не будем компрометировать дедушкину репутацию...

— Тогда про хороняку тоже не будем, — серьезно произнес будущий дедушка. — А то бабушкина репутация тоже пострадает.

— Ив! — Я разжала руки и, боясь поверить в чудо, обнажила рану.

Только аккуратный шрам и ручейки засохшей крови напоминали о недавней трагедии.

— Ив, подлец! И давно ты слушаешь?!

— С того самого момента, когда ты причитала, что я не могу умереть такой бесславной смертью, потому что ты приготовила для меня нечто погорячее — кончину от сковородки «Тефаль» после ночи, проведенной в сауне со стриптизерками. Кстати, кто такие стриптизерки? Это вид нечисти, живущей в твоем мире?

— Что-то вроде того, — буркнула я, стараясь скрыть замешательство и пытаясь подняться с земли.

Ив перехватил меня за руку и притянул к себе.

— Спасибо, — шептал он, прижимая меня к себе, а я гладила его волосы и тихонько плакала.

— Дурак, как ты меня напугал...

— Глупая, а ты еще не верила.

— Ты о чем?

— О твоем даре, о чем же еще!

— Это не дар, — всхлипнула я. — Это чудо.

— Это ты — чудо, — с нежностью произнес он. — А я твой должник.

— Протестую! Я лишь вернула долг!

Надеюсь, он не будет требовать объяснений, потому что я сама не понимаю, что же здесь произошло. Неужели я научилась материализовывать мысли? И значит ли это, что все, что я наболтала над телом Ива, сбудется? Вспомнить бы все, что я там наболтала...

Ив поднялся с земли, увлекая меня за собой. Рыцарь был еще слаб, ведь он потерял столько крови. Да и у меня от пережитого голова шла кругом. Сейчас бы повалиться на кровать или хотя бы в кучу мягких листьев и спать, спать, спать... Но нельзя. Вдруг исчезнувший медведь явится довершить начатое, то есть доесть надкусанное до конца? Кто их знает, этих исчезающих медведей!

В траве, в паре метров от вытоптанной медведем и выглаженной моей спиной земли, мелькнуло что-то оранжевое. Я наклонилась и подняла с земли плюшевого мишку. Маленького, мягкого, рыжего. Без кружевного сердечка в Руках. И без одного глаза. С заляпанным красной краской брюшком. Игрушка была мягкой и невесомой, как тот комочек, который упал мне на грудь прежде, чем я потеряла сознание от потери крови.

Поверить в то, что разъяренный хищник превратился в безобидную игрушку, было бы сложно. Если бы только что на моих глазах смертельная рана не превратилась в аккуратный шрам. Неужели это и в самом деле сделала я? А если не я, то кто же?

— Что там у тебя? — Ив вытащил меч из земли и, легонько опираясь на него, подковылял ко мне, стесняясь своей слабости.

— Пропавший медведь. — Я протянула ему игрушку.

Он осторожно взял ее в руки, словно боясь, что в любой момент у медвежонка вырастут зубы и тот сцапает руку по локоть. Затем со смесью восхищения и ужаса посмотрел на меня.

— Ничего не говори, — предупредила я, отбирая игрушку и зашвыривая ее в кусты. — Идем.

Рой при виде нас, грязных и окровавленных, проявил неожиданную деликатность: проводил нас в крошечную чистую комнатку, велел жене нагреть воды и притащил бутыль вина, головку сыра и жареную курицу. Вопросов ни он, ни его пышнотелая супруга нам не задавали, лишь плотно прикрыли дверь и удалились, предоставив нам время прийти в себя и отдохнуть.

Я обтерла смоченным в теплой воде полотенцем затянувшиеся раны Ива, привела в порядок себя и без сил повалилась на кровать.

Рыцарь, потерявший много крови, с жадностью набросился на поздний ужин.

В ту ночь мы спали вместе, тесно прижавшись друг к другу на узкой кровати. Не знаю, что видел во сне Ив, но мне снился каток в «Меге», по которому скользим я, он... и трое наших детей.

Наутро вся деревня собралась чествовать победителей медведя. Правда, некоторые скептики-взрослые интересовались материальными доказательствами — шкурой, лапой или хотя бы клыком хищника, но детвора мигом поставила их на место:

— Да вы что! Это же ведьма! Наверняка она испепелила медведя на месте или превратила его в зайчика.

Сам местный маркиз, прослышав о наших подвигах, наведался в деревню и выразил благодарность от лица своих подданных и от себя лично, вручив бархатный кошель с золотыми монетами.