Требуется волшебница. (Трилогия) - Набокова Юлия - Страница 237

– Мне чужого добра не надо, – повторил Водяной и хмуро добавил: – Ишь повадились в речки да озера всякий хлам кидать!

– Зачем же самому утруждаться? Вы русалок привлеките, – лукаво посоветовала я. – И мужикам не страх, а отрада, и для дела польза. Уж они-то речами своими ласковыми, очами туманными быстрее убедят реки беречь.

– А что, – Водяной одобрительно качнул головой, – дело молвишь. Попрыгуньи мои и так все время на берег рвутся, так пусть уж пользу своим озерам да омутам приносят. Ближе к делу, – вдруг посерьезнел он. – Мы тут с Колей о беде нашей толковали, когда ты свалилась как снег на голову. Ты ведь чародейка, дочка?

Я помрачнела:

– Раньше была. А сейчас разучилась.

– Как так? – вскинулся Водяной.

– Чародейству разучиться нельзя, – хмуро возразил Коля.

– Как здесь очутилась, так колдовать не могу, – расстроенно призналась я.

Водяной с Колей многозначительно переглянулись.

– Да что тут у вас происходит? – поразилась я.

– Не ты одна силу теряешь. Из озер и рек тоже жизнь уходит. – Глаза Водяного затопила печаль. – Реки и озера мельчают, источники пересыхают, рыба гибнет, а новая почти не нарождается.

– И давно? – Варфоломей вздыбил шерсть.

– Как новый месяц народился, так и началось, – булькнул Водяной. – До того как Василиса ушла, я еще надеялся, что все уладится само собой. А три дня после ее ухода прошло, так и вовсе беда настала. Полреки разом обмелело, в одном из озер вся рыба погибла, русалки едва спастись успели. Тут-то я и забил тревогу.

– А еще народ на Бабу-ягу ополчился, – невпопад ввернул Варфоломей. – Кличут ее злодейкой и людоедкой.

– Вот беда-беда, – взволнованно покачал головой Водяной. – Со всех сторон обложили. И у Лешего неладно. Что делать-то?

– Я посмотрю тут, – пообещал Коля, хмуро косясь на меня, – может, и найду, в чем причина, да попробую все уладить.

– А ты – волшебник? – Я в изумлении уставилась на коллегу.

Коля отчего-то стушевался и отвел глаза.

– Я так просто…

– Только учусь, да? – поддела его я.

Нецаревич вскинул на меня голубые, как лед, глаза.

– Можно сказать, и так.

Протяжный стон Водяного ураганом пронесся над озером.

– Что? – хором воскликнули мы.

Водяной с похоронным видом выудил из воды мертвого карася, бросил его на берег и надломленно пробормотал:

– Из воды уходит жизнь. На глазах уходит.

Коля торопливо скинул кушак, оставшись в рубахе и штанах, выпрыгнул из сапог, закатал штанины. Я с изумлением наблюдала за этим внезапным стриптизом. Коля, не обращая на меня внимания, плюхнулся в озеро по колено и принялся водить руками над водой. Водяной замер на кочке и не сводил с парня глаз. Мы с котом переглянулись.

– Это кто? – прошептала я.

– Не знаю, – тихонько мяукнул тот. – Никогда его раньше не видел.

– Ну что? – не выдержал Водяной, подавшись вперед. – Что-то есть?

Коля ошеломленно взглянул на хозяина рек:

– Похоже, тут расставлены воронки, которые выкачивают жизнь из озера.

Водяной посерел. Кот вздыбил шерсть:

– Не может быть!

– Как в лесу, – ахнула я, вспомнив паутины.

– Я и сам поверить не могу, – потрясенно сказал Коля.

– Сумеешь их остановить? – с мольбой в голосе булькнул Водяной.

– Ты же знаешь, – нахмурился Коля, – я и сам почти без сил.

Водяной понурился.

Я с сомнением оглядела поверхность озера. Вода стелилась зеленым зеркалом, отражая небо, в котором хотелось искупаться, и ажурную рамку из сосен, его окружавшую. То там, то тут плескались рыбы, и от этого зеркало дрожало, расплываясь кругами по воде. Взгляд скользил по глади озера, а мысли уносились далеко вдаль. Как-то там Ив? Разыскал Василису? Может, уже везет ее в избушку? Или – я с тревогой крутанула ободок кольца – вляпался в какие-то неприятности, о которых намекал мне сон? Неожиданно зеркальную гладь прорезала паутина трещин, поверхность озера превратилась в февральский лед и разбилась вдребезги. Я дрогнула, глядя, как вода бурлит, словно лава, взрываясь множеством фонтанчиков около берега, а в самый центр озера безжалостным разрушительным сверлом вонзается черная бешено вращающаяся воронка.

Я глянула на кота. Тот спокойно сидел у моих ног и вылизывал лапой усы, не выражая ни малейшей тревоги. Водяной скорбной статуей застыл на кочке. Даже Коля, стоявший по колено в воде и водивший руками над мелкими фонтанчиками, казалось, не видел всего того, что вижу я. Или мне все это мерещится? Воронка, мелькнув, исчезла, фонтанчики испарились, будто и не было. Я потрясла головой, зажмурила и вновь открыла глаза, но озеро было спокойным, отражения сосен дрожали на зеленой глади воды. Что за чертовщина?! Как я ни щурила глаза, как ни всматривалась в центр озера, не смогла ничего увидеть. Я нервно покрутила перстенек. Был бы здесь Ив, уж он бы мигом разобрался в происходящем!

Коля вскрикнул и отдернул руку, словно обжегшись. Посмотрев на встрепенувшегося Водяного, с горечью признал:

– Это сильнее, чем я думал.

Внезапно лицо обдало порывом северного ветра, я зажмурилась от горсти ледяных капель, ужаливших глаза, в ушах засвистело, как будто рядом промчался шторм.

– Яна, ты чего? – сквозь гул донесся до меня встревоженный голос кота.

Я торопливо потерла глаза, но, казалось, капельки воды застыли ледяной коркой на ресницах и склеили их. С трудом продрав глаза, я взглянула на озеро и похолодела. Фонтанчики со всех концов стягивались к Коле, сужая круг возле ничего не подозревающего парня, и танцевали вокруг него, подобно пламени огня, которое до поры до времени сдерживает невидимый властелин. Воронка ледяной глыбой вросла в центр озера, и от нее, сковывая воду, стремительно расползался лед, приближаясь все ближе к Коле.

– Быстро на берег! – завопила я.

Парень с недоумением обернулся ко мне и не тронулся с места. Вот тормоз!!! Я с разбега влетела в озеро, клещом вцепилась ему в руку и потащила к берегу, с трудом преодолевая сопротивление воды, стремившейся задержать нас.

– Что ты делаешь? – возмутился Коля.

– Шевели ногами! – сердито проорала я, с тревогой оглядываясь. Почувствовав, что добыча ускользает, воронка разъяренным аллигатором вгрызлась в озеро, а лед змеями-зигзагами понесся к берегу. – Живо!!!

– Ты что-то видишь? – Коля, поверив мне, прибавил шагу, но шел не так быстро, как я того добивалась.

– Это что-то сейчас нас сожрет! – взвыла я, изо всех сил таща его к берегу.

Водяной взволнованно закопошился на кочке, с недоумением вглядываясь в свои владения, которые для него оставались тихой гаванью.

– Быстрее! – взвизгнула я, выталкивая Колю на берег, и тут ледяные щупальца схватили меня за лодыжку, холод сковал ногу испанским сапогом. Я хотела закричать, но легкие забились льдом, глаза покрылись прозрачной голубой коркой, а потом в них впрыснули ночь…

Откуда-то издалека, словно сквозь толщу снега, ко мне пробивались голоса.

– Что с ней? – Голос тихий, словно журчание первого весеннего ручейка. Это, кажется, Водяной.

– Яна, Яна, очнись! – протяжно вторит ему другой, с кошачьими интонациями и искренней тревогой в голосе. – Да сделай же что-нибудь!

– Я и делаю, – огрызается третий, юношески-звонкий голос. – Не путайся под ногами!

– Да это кто еще у кого путается! – возмущенно шипит кот. – Если бы ты ее послушал сразу, ничего бы не случилось.

– Сами свалились в озеро! – ворчал Коля. – Никто вас сюда не звал.

– И скажи ступе спасибо, что свалились! – горячился кот. – Если бы не Яна, сам бы сейчас стоял ледяным столбом!

– Сказал бы, да ступы нету. Где она у вас летает?

– Она ступа вольная, где хочет, там и летает. Когда хочет, тогда и возвращается.

– Разбаловали вы ее.

– Без тебя разберемся. Ты свое дело делай!

– Я и делаю!

– Только что-то толку мало.

– Тут все непросто…

– Было бы просто, и без тебя бы разобрались!