Хроники странного королевства. Возвращение (Дилогия) - Панкеева Оксана Петровна - Страница 87

– Почему ты так уверен? Может, он давно его простил! Вот Карлосу он сам сказал…

– Как – сказал?

– Он ему снился.

– И ему тоже?

– Почему тоже? Тебе что, рассказали, как я познакомилась с наставником? Или ты хочешь сказать, что Эль Драко снился и тебе?

– Причем несколько раз.

– Когда?

– Давно, еще в лесу. Луны полторы или две тому назад. Точно не помню, я там потерял счет дням. Он приходил в мой сон, ругал меня за то, что я тебя бросил, трусом обзывал, мы даже поссорились сначала. Но два человека Лабиринта всегда найдут общий язык. Он рассказал мне о своей жизни, я ему тоже кое-что рассказал…

– А он сказал, где он сейчас? – заинтересованно подпрыгнула Ольга.

– Нет. Вся его история заканчивается на том месте, о котором и так всем известно. У меня сложилось впечатление, что продолжения он сам не знает. То ли действительно умер, то ли сошел с ума, словом, каким-то образом выпал из жизни.

– Неправда! Он не умер и не сошел с ума, он матери письма пишет!

– Значит, просто не захотел мне говорить. Но возвращаясь к прежней теме… По тону, каким Эль Драко говорил об Артуро Сан-Барреда, не похоже, чтобы он его простил.

– Но ведь простил же он Карлоса! Он сам сказал!

– Сравнила! Карлос обидел его не по своей воле и потом всю жизнь этого стыдился. А Сан-Барреда поступил сознательно, нагло и беззастенчиво. Впоследствии же не то что не раскаялся, а имел нахальство утверждать, что его оклеветали из зависти.

– А тебе не приходило в голову, что его утверждения могли быть правдой? Бардовская тусовка – это же сущий серпентарий, они друг друга загрызть готовы за любую мелочь! А уж облить помоями врага – это у них первейшее дело.

Нечеловеческим усилием Кантор сдержал слова, которые так и рвались с языка, и неохотно махнул рукой.

– Нет у меня никакого желания разбираться, кто из них прав, и копаться в их грязном белье, тем более когда у меня болит голова. Меня их проблемы все равно не касаются.

От неприятной беседы их отвлек истошный крик откуда-то с противоположной стороны улицы.

– Ольга! Остановись! Подожди! Подвези!

Через дорогу неслись братья Бандерасы, таща за собой за обе руки некоего господина, не видящего пути по причине надетого на голову горшка. Серый камзол, по которому густыми медлительными потеками расползалась сметана, показался Кантору подозрительно знакомым. В следующий момент мистралиец услышал весьма красноречивый шум, доносившийся из того самого переулка, откуда выскочили близнецы, и окликнул извозчика:

– Останови. Подберем ребят.

Из переулка, потрясая разнообразными тяжелыми предметами и суля непоправимые увечья чьим-то ребрам, лицам и прочим ценным частям тела, выбежали человек двадцать добропорядочных горожан, обляпанных синей краской, белой сметаной, свежими яйцами и не менее свежим навозом. Вдохновленные столь живописными обещаниями, братья поддали ходу, впихнули в экипаж своего спутника, вскочили на обе подножки и хором завопили:

– А теперь гони!

– И поскорее, – добавил Кантор.

Ольга, заметив сомнение в глазах извозчика, поспешила разъяснить:

– Это не воры. Я их знаю. Барды, жертвы неблагодарной публики. Гони скорей, золотой сверху.

Невзрачная лошадка рванула похлеще призового рысака, и вскоре разгневанная погоня скрылась из виду. Кантор постучал по горшку и поинтересовался:

– Гарри, это ты?

– Он, кто же еще, – живо откликнулся Хуан.

– Может, пора уж снять этот горшок? Если он не снимается, я могу разбить…

– Нет! – хором воскликнули близнецы с таким ужасом, что Кантор начал догадываться о причинах скандала.

– Хорошо, дома снимем. А за что вас бить хотели? Опять физиономия Гарри кому-то не понравилась?

– Ну вроде того… – протянул флегматичный Луис, переглянувшись с братом. – А куда мы едем?

– Ко мне, – кратко пояснил Кантор. – Уже почти приехали. Можете зайти, снять горшок, умыться… Не кататься же по городу с горшком на голове.

– Боюсь, отныне я именно так и буду передвигаться по вашему ненормальному городу… – уныло прогудело из-под злосчастной посудины.

Две почтенные соседки, встретившиеся им на лестнице, надолго потеряли дар речи, но в обморок все же не упали. Ольгу здесь еще помнили, и появление в компании господина с горшком на голове вполне согласовывалось с ее репутацией.

Предоставив добровольным спасателям продолжить свое благое дело самостоятельно, Кантор стащил сапоги и поплелся в комнату, на ходу роняя за собой шляпу, плащ и куртку. Пояс с оружием он все-таки бросил на ближайший стул, после чего рухнул на застеленную кровать. Ольга молча собрала его одежду, повесила на вешалку и поинтересовалась:

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше.

– Если хочешь спать, я уведу этих оболтусов куда-нибудь в другое место.

– Да подожди, мне же интересно, что там случилось.

Из ванной послышалось душевное ржание и предположение, что этот горшок можно было снять еще на улице, все равно под сметаной ничего не видно.

– Тогда, может быть, кофе сварить? – предложила Ольга. – Чтобы я могла отчитаться перед наставником, что его поручение выполнено и по хозяйству я тебе помогла.

– Если тебе не трудно. Кофе на кухне, там же, где всегда.

Пока гости суетились с мойкой, стиркой и приготовлением напитков, Кантор успел немного вздремнуть, окончательно избавившись от последствий приступа. Когда же суета закончилась и Ольга принесла ему кофе в постель, легко и без усилий проснулся. Гости перебрались в комнату, чтобы хозяину не пришлось покидать кровать, и наконец поведали, в чем было дело.

Умытый Гарри выглядел совершенно убитым, и рассказ его поминутно прерывался горестными охами, что не мешало жизнерадостным близнецам поминутно ржать, вспоминая веселое, по их мнению, приключение.

А началось все с того, что бедный переселенец, как и всякий нормальный человек, решил проехаться в общественном транспорте. Извозчик косился на экзотического пассажира с суеверным ужасом, но отказать в услуге не рискнул – клиент есть клиент, как бы он ни выглядел, а все же источник заработка. Все было бы хорошо, если бы в какой-то момент лошади не пришло в ее бестолковую лошадиную башку оглянуться. Когда бедная животина увидела, что сидит на месте пассажира, с ней приключился тяжелый культурный шок. Она издала нелошадиный вопль ужаса, встала на дыбы, задрала хвост и понесла. На беду по пути попался небольшой торговый перекресток, и обезумевшая лошадь не останавливаясь снесла несколько прилавков и тележек, оборвала упряжь и ускакала в неизвестном направлении.

Судя по тому, с каким выражением лица разгневанная молочница надела на голову виновника последний уцелевший горшок, живым он бы оттуда не ушел. Но, на его счастье, поблизости оказались близнецы, которые в момент погрома как раз собирались купить себе чего-то поесть. Видя, что дело принимает скверный оборот, они подхватили невезучего коллегу за руки и поволокли прочь из опасного места.

– Ребята, ну что вы все время ржете? – укоризненно заметила Ольга, когда Гарри умолк, огорченно щупая свои мокрые кудри. – У человека такая беда, а вам вот лишь бы поприкалываться!

– Ты не видела рожу торговца, когда сотня дюжин яиц взлетела в воздух! – простонал Хуан.

– Хорошо, что мы не успели подойти ближе! – добавил Луис. – Мы как раз их и хотели купить…

– Кому что, а лысому бантик! Вы лучше подумайте, что теперь делать бедному Гарри? Вчера добрая девушка Зинь его обрадовала своими подсчетами, сколько за него дадут на хинском невольничьем рынке, сегодня выяснилось, что от него лошади шарахаются…

– Я искал краску, – вставил Гарри, обращаясь персонально к Кантору. – Нигде не нашел.

– Какую краску? – заинтересовалась девушка, и чернокожий музыкант честно объяснил. После этого Ольга с таким подозрительным интересом покосилась на Кантора, что тот пожалел о своих благотворительных советах.

– Завтра сходим вместе, – пообещал он и, чтобы увести разговор от опасной темы, спросил: – Ольга, а где вы с наставником откопали такого хореографа?