Хроники странного королевства. Возвращение (Дилогия) - Панкеева Оксана Петровна - Страница 62

– Но это вам ничего не даст. Верховный судья будет еще более пристрастен, чем прокурор.

– А ты, значит, нет? – не удержался от колкости осужденный.

– Абсолютно. И раз уж мы вернулись к нашей неоконченной дискуссии, которая, помнится, оборвалась после вашего вульгарного перехода на личности, то позвольте мне ее продолжить.

– Ответ придумал? – насмешливо прищурился Казак.

– Если я не ответил на ваши оскорбительные высказывания, то не оттого, что мне нечего было сказать, а для того, чтобы не привлекать внимание публики к тому, чего она не заметила.

– Что, парень, таки не любят тебя девки? И так сильно, что ты об этом даже говорить не хочешь?

Судья усмехнулся. На этот раз он был готов к удару, и броня даже не дрогнула.

– Мне всего семнадцать. И у меня все впереди. Рано или поздно кто-то да полюбит. И мы будем жить долго и счастливо, вместе состаримся и вместе умрем. А это несравненно лучше, чем по полвека оплакивать каждую возлюбленную.

– И сволочь же ты, пан судья… – только и смог сказать бессмертный воин, задетый за живое.

– Вам тоже не нравится, когда бьют по больному? Или вы привыкли не получать сдачи?

– Свернуть тебе башку, что ли? – задумчиво проронил Казак. – Чтоб не был таким наглым.

– Во-первых, вы не допрыгнете, – без тени страха усмехнулся юный принц. – Во-вторых, вам это ничего не даст. Даже морального удовлетворения. А в-третьих, вы этого не хотите.

– Ты вообще зачем сюда пришел? Издеваться? Зачитал свою бумажку – и уходи. А хотел что-то спросить – спрашивай и не зли меня. А то не отвечу.

– Хотел, – не стал отпираться судья. Уселся на нары напротив, как будто нацелился на долгий разговор, и, уже не скрывая любопытства, спросил. Совсем не то, чего от него ожидали. – Скажите, что чувствует человек, когда умирает?

– Сам бы попробовал! – съязвил Казак, не любивший долгих вступлений и виляний вокруг главного.

– Я бы попробовал, если бы у меня была возможность воскреснуть и обработать результаты, – серьезно сообщил умник. – Но, к сожалению, это невозможно. Потому я и спрашиваю у вас.

– Ну и напрасно. Я умираю не так, как все люди.

– Наш придворный маг говорил, что вы – вечный переселенец. Что вы движетесь по кругу и возвращаетесь в миры, где уже умирали, вопреки законам равновесия.

– Вопреки законам равновесия ничего не бывает. Если я возвращаюсь, значит, для равновесия так и надо. А ты что, хотел уточнить, не получится ли вместо казни такой же цирк, как на суде?

– Нет, я полагаю, казни не будет вообще, так как вы удерете.

– Это тебе тоже ваш придворный маг сказал?

– Нет. Просто это наиболее вероятный вариант. До сих пор вы не сбежали только затем, чтобы высказаться на суде.

– А вот назло тебе не сбегу.

– Назло мне? Да мне-то какая разница? Вас же будут вешать, не меня. Или вы еще и там высказаться хотите?

– Я хочу, чтобы ты пришел на казнь. И посмотрел мне в глаза, когда меня будут вешать. И тебе таки придется прийти, потому что это мое последнее желание.

– Хорошо, если хотите, – пожал плечами судья. – А зачем?

– А затем, чтобы ты не думал, что раз я бессмертный, то твоя совесть чиста.

– Она была бы чиста, даже если бы вы были обычным смертным.

– Ну, ты таки сволочь. По-твоему, я был не прав?

– Конечно. Убивать – противозаконно. Я охотно верю, что потерпевший был негодяем, но это не повод нарушать закон. Существует масса эффективных легальных способов борьбы с подобными людьми.

– Например, штраф, – съязвил Казак.

– Если человек безнравственен, то это, как правило, проявляется во всех сферах жизни. И если его хамство и презрение к низшим сословиям преступлением не является, то в чем-нибудь другом он обязательно должен быть замаран. Не может быть, чтобы негодяя не за что было прижать. Надо только подумать головой и действовать законными методами.

– Ты еще и зануда к тому же. Иди отсюда и не морочь мне голову. Или ты хотел еще что-то спросить? Так телись быстрей, не ходи вокруг да около. А то и слушать не стану.

– «Что-то еще» – это зачем к вам приходили предыдущие шесть посетителей? – чуть усмехаясь, уточнил судья.

– Да ты что, следил за мной, что ли?

– Делать мне больше нечего, самому следить. Доложили. За прошедшие три дня к вам приходили искать бессмертия три высокопоставленных чиновника нашего департамента, дядюшкина нынешняя фаворитка, один бестолковый стражник и, что противнее всего, якобы безутешный отец потерпевшего. Одного не могу понять: что они могли вам предложить взамен?

– Они не такие умные, как ты, и не знали, что я могу исчезнуть из этой камеры в любой момент. Разное предлагали. Дело замять, выпустить, побег устроить, денег еще предлагали. Много.

– Так, – сам себе заметил судья, – этих четверых надо уволить.

– А ты что предложишь? – хитро усмехнулся Казак. Ему действительно было интересно, что же додумается предложить этот действительно неглупый и сообразительный юноша.

Судья опять пожал плечами:

– Ничего. Разве я спрашивал вас о секрете бессмертия, которого на самом деле не существует?

– А ты откуда знаешь, что не существует? А вдруг существует?

– Не думаю. Возможно, вы не раскрываете его из-за того, что связаны обетом, но мне кажется более реальным другой вариант. Секрета нет вообще. Это врожденный дар, который нельзя передать другому человеку. Иначе вы хотя бы раз в жизни это сделали бы. Не за деньги, не по просьбе, а по своей воле. Для друга, для любимой женщины, для кого-то, кто вам дорог. Но этого не происходило ни разу. Значит, невозможно. Логично?

– Ты сам до этого додумался или тоже придворный маг сказал?

– Сам. Это же просто.

– Просто? До большинства людей это не доходит, даже если сказать им прямо! Они не верят и долго уговаривают всевозможными способами…

– Я часто замечал, – судья вздохнул, – многие люди не способны мыслить трезво и беспристрастно. Каким-то образом у них получается обманывать самих себя, если им чего-то очень хочется. Так, значит, моя гипотеза верна?

И ведь он не врал. Его действительно интересовала правильность гипотезы, а не секрет бессмертия. И он искренне считал, что секрета не существует.

– Это на него похоже, – улыбнулся Кантор. Улыбка получилась не совсем искренней, так как именно в этот момент он вспомнил, как сам приставал к бессмертному приятелю с глупым вопросом о несуществующем секрете, и вспоминать об этом было стыдно. – И что, тебя повесили?

– Разумеется, – беззаботно кивнул рассказчик, будто речь шла о чем-то обыденном.

– А Шеллар пришел?

– Пришел, конечно. В точности как я просил. Только не заметил я, чтобы в нем хоть вот такусенькая капелька совести зашевелилась. Зато потом, когда я вернулся, Истран меня отчитал, как маленького, что порчу ему воспитанников и калечу им психику.

– Ага, Шеллару, пожалуй, покалечишь психику, как же.

– А вот Истран считал, что слоняться по казням и заглядывать в глаза умирающим – первый шаг начинающего маньяка. Шеллар ведь и так был не совсем нормальный. Когда я узнал, что он королем стал, поначалу перепугался за его бедных подданных. Но оказалось – ничего, нормальный король. Не дурак, по крайней мере.

– А второй раз?

– Что – второй?

– Ты говорил, он тебя два раза судил?

– А, второй раз был еще веселее. Когда я вернулся, где-то через пару лун, меня встретили в городе опять все те же родственники потерпевшего. И, как это ни смешно, поблизости опять оказался тот самый законопослушный офицер стражи, и меня опять честно арестовали…

– И ты опять не сбежал.

– Да ты что! Да ни за какие коврижки! На этот раз должно было получиться еще смешнее, чем в прошлый. А для полного веселья я потребовал, чтобы меня опять судил тот же судья. Уж очень хотел посмотреть, как он будет ломать голову над беспрецедентным юридическим казусом.

– Что-то мне подсказывает, – криво ухмыльнулся Кантор, – что принц Шеллар испортил тебе все веселье.