Осколки (Трилогия) - Иванова Вероника Евгеньевна - Страница 92

К дому Румэна и Юлеми я пробирался задворками, потому что на всех площадях и вообще просторных кусках улиц Вэлэссы привлеченный глашатаями народ начал скапливаться и обсуждать последние новости о предложении пройти осмотр у господских лекарей и в случае болезни излечиться безо всякой платы. Начинались разговоры, обсуждения, обмен мнениями — все то, что создает и направляет отношения между людьми. Сначала кто-то придет лечиться, польстившись на дармовщинку, потом узнает, что, возможно, излечению не подлежит и получит другое предложение: добровольно уйти за Порог, обеспечив своим близким кое-какой доход. Полагаю, денег, вырученных за продажу отравленной воды, вполне хватит для планов герцога. Вернее, моих планов, потому что придумывал, как выкрутиться из беды, я. На свою голову и все прочие части тела.

Девочка спала в своей комнатке и дышала так тихо, что казалось: этот сон из тех, что не прерываются никогда. Я провел пальцами по сухому лбу Юли, убирая прядки волос, норовящие забраться в глаза. Холодный. В прошлый раз ее кожа была куда горячее на ощупь, а это означает… Очень плохое предзнаменование.

— Она совсем ослабла, — сказал Мэтт, появившийся за моей спиной на пороге комнаты.

В голосе мага было немного чувств. Всего одно чувство, если быть точным. Скорбь.

Я достал из сумки обещанную мантию для куклы, завернул Пигалицу в золотистые кружева и положил рядом с головой Юлеми: когда проснется, увидит и хоть немного порадуется.

— Я напоил ее сонным зельем, чтобы она немного расслабилась, — продолжил свой горестный доклад Мэтт.

— Случались боли?

Выхожу вслед за магом в коридор, и мы обосновываемся в кухне — маленькой, светлой, но удивительно безжизненной комнате, словно чувствующей приближение беды и потому скорбящей вместе с нами.

— Возможно. Она отважная девочка и ни разу не проговорилась о том, как ей плохо. Наверное, не хотела печалить брата.

— В самом деле, отважная… Жаль, что эта отвага не может ей помочь.

Мэтт посмотрел на меня исподлобья:

— Ты уверен? Она… умрет?

— Да.

— И ты так легко об этом говоришь?! — На лице молодого человека отразилось отчаянное негодование.

— А что остается? Никому на свете не под силу вернуть этой девочке здоровье. И не только ей, кстати: по улицам города ходит много заболевших и не способных выздороветь. Скоро Вэлэсса будет пылать кострами и днем, и ночью.

— Все настолько опасно?

— Более чем. Может быть, по прошествии времени и удастся найти рецепт избавления от болезни, но как раз времени-то у нас и нет.

— Почему же? Проходит по меньшей мере несколько недель от момента заражения до наступления тяжелых последствий, — возразил маг. — А то и месяцев! Что мешает немного подождать? Можно поставить «полосу» снова и…

— Послушай и постарайся не перебивать. Все горожане, которых нельзя вылечить найденным тобой и Нэнией способом, должны быть немедленно умерщвлены и сожжены. Знаю, что это жестоко, но поверь: если допустить слабину сейчас, в дальнейшем могут возникнуть гораздо большие жертвы.

Мэтт зло мотнул головой:

— Как у тебя все просто! Больные? Подумаешь! Добить и сжечь! А что будут чувствовать их родственники? Друзья? Те, кто останется жив? Думаешь, они тебя простят?

— Я не нуждаюсь в их прощении.

— Да уж! Тебе вообще все равно, что происходит вокруг! Решил раз и навсегда, и исполнил. Неужели все Мастера на самом деле такие?

Я прищурился.

— Откуда ты…

— Можно подумать, Егеря все поголовно хранили молчание! — Язвительно ухмыльнулся маг. — Да та же Нэния первая рассыпалась в восхвалениях! Ах, какой человек! Ах, какой Мастер! Сколько всего он знает и умеет! Ага, но лучше всего ты умеешь лгать!

— Я не лгал никому из вас.

— Конечно! — Интонации Мэтта становились все более и более обвиняющими. — Ты просто утаил от нас правду. Но молчание сродни той же лжи, правильно? И ты должен это знать лучше всех!

— Хорошо, допустим, я виноват. Но в любом случае, не тебе меня в чем-то обвинять, парень! Я не стал рассказывать всего только потому, что…

— Не считал нас достойными доверия! — Торжествующе закончил за меня маг.

— Доверие, и правда, имеет большое значение, но не в том смысле, который используешь ты. Если бы вы сразу были поставлены перед фактом, что отправитесь в путь вместе с Мастером, что бы вы делали?

— Ну… — Пауза, вызванная неуверенностью.

— Вы бы полностью доверились моим суждениям! А это причинило бы куда больший вред, чем моя ненамеренная ложь!

— Неправда! Мы бы…

— Вы бы смотрели мне в рот и не пытались пользоваться собственными мозгами! И какой тогда прок в вашем обучении? Тебе не приходило в голову, почему Рогар до сих пор не допустил вас к экзамену? Потому что вы не умеете действовать без оглядки на Мастера. Да, он очень мудрый и умелый человек, но он не может вечно думать и принимать решения за вас: у него есть и своя жизнь, не так ли? А вы становитесь настоящей обузой, не делая принять пройденные уроки к сведению! Хотя бы пожалели своего наставника, если самих себя не жаль.

Ноздри тонкого носа гневно раздулись, показывая, что Мэтт разозлился, и не в последнюю очередь из-за того, что почувствовал справедливость в моих словах. Вряд ли понял умом: этому трудно научиться в одно мгновение, если раньше не пробовал. Но не почувствовать не мог. Хотя бы потому, что когда я злюсь и сам уверен в праведности своего гнева, то становлюсь весьма убедительным. Забивая собеседника эмоциями. Не слишком честный прием, но время от времени им просто необходимо пользоваться.

— А ты, значит, добренький дяденька, который согласился помочь наставить нас на путь истинный?

— Не добренький и не соглашался.

— Ну конечно! Скажи еще, что тебя заставили!

— Отчасти. Принуждение имело место.

— Ну вот, еще прикинься, что ты по-прежнему раб и…

— Вот что, дорогой мой: наша беседа потеряла смысл. Окончательно. Иди и ополоснись холодной водой, может, полегчает. А когда успокоишься и подумаешь над нелепостью своих обвинений, тогда и поговорим. Все понятно? Или повторить? Для особо тупых?

Он едва не застал меня врасплох, наскоро, но довольно умело соорудив заклинание. Разумеется, оно само по себе не причинило бы мне вреда, как и любое творение чистой магии, но если бы я оставил борьбу с ним на откуп Мантии, боюсь, пух и перья полетели бы не только от брошенного в меня «нетопыря», но и от обиженного мага. А брать на душу грех убийства, даже совершенного в качестве самообороны… Неохота.

Из всех Щитов я выбрал отражающий, чтобы не переусердствовать с наказанием, и волшба, изменив направление движения на противоположное, обрушилась на незадачливого мага.

«Нетопырь» — простое, но эффективное заклинание, призванное обескровить противника путем выкачивания из его внутреннего Кружева запасенной Силы. Присасывается к ключевым Узлам, как правило, в области шейных позвонков и действует, пока не заполнит свои кармашки. В зависимости от фантазии, может или слегка ослабить мага, воспрепятствовав плетению заклинаний, или произвести более глубокую выемку Силу, чреватую нарушениями в Кружеве и способную привести к гибели.

По счастью, Мэтт не собирался меня убивать и соорудил не слишком прожорливые чары. Но и того, что получилось, хватило, чтобы прочувствовать всю глупость: молодой человек тяжело оперся о стол и, задыхаясь, спросил:

— Как ты это делаешь?

— Легко и просто. Но на твоем месте я бы сейчас расслабился и позволил «нетопырю» насосаться до конца: все равно эта Сила останется при тебе.

— Разве ты… — Потрясенный взгляд.

— Не буду забирать ее себе? Конечно, не буду. Зачем?

— Но ведь…

— Я, может, и жестокий обманщик, но за чужим добром не охочусь. Своего хватает. Только впредь попрошу: не надо таких жестов. Потому что я могу и устать от ваших попыток выяснений предела моих возможностей.