Хроники странного королевства. Шаг из-за черты. Дилогия - Панкеева Оксана Петровна - Страница 78

Высокое вдохновение битвы…

И пронзительные глаза хромого кавалера Лавриса, который сидит в сторонке от танцующих и не сводит с тебя восхищенного взгляда. И взгляд его пьянит сильнее, чем вино, чем танец и даже, чем вдохновение битвы.

Между кострами слоняются барды, услаждая охотников песнями, за что им щедро наливают, так что на данный момент все барды уже лыка не вяжут. И этот, что сейчас к вам подошел, смуглый, черноволосый, с печальными пьяными глазами, тоже практически готов. И у него гитара. Настоящая шестиструнка, даже форма почти такая же! «Ой, Элмар, это что, гитара? У вас они тоже есть? А почему я до сих пор не видела?» Элмар приподнимает брови. «А где бы ты их видела? Это мистралийский народный инструмент, у нас на них не играют… Но ты же слышала баллады Эль Драко? Вот он на такой играл». «Ой, ну надо же! Бывает же! А в записи казалось, просто что-то очень похожее на гитару, но не она…» Пьяный бард пытается исполнить что-то из репертуара своего знаменитого соотечественника, но это для него явно непосильная задача, и вскорости он засыпает около их костра, обнимая свой инструмент.

Звенит бубен, отбивая ритм, один ритм без мелодии, тебе поясняют, что варварские танцы такие и есть – в них только ритм. Элмар танцует один, под варварский бубен и резкие гортанные выкрики, которыми он сопровождает свое выступление. Он опять разделся до рубашки, повязка с волос сползла и где-то потерялась, и волосы растрепались и падают на лицо. У него в руках то самое копье, которым он так живописно махал на днях во дворе, и оно тоже участвует в танце, и все это обалденно красиво. Не зря Элмара так долго уговаривали хором… А чья это рука на твоем плече, если Элмар там, а ты здесь? Ах, это кавалер Лаврис… Ну ладно, пусть будет Лаврис. Да, конечно, давайте выпьем… Вы знаете, как пьют на брудершафт? Это обычай моего мира, я вам покажу…

Бубен смолкает, зато просыпается мистралийский бард и, вспомнив о своих обязанностях, начинает снова исполнять что-то лирическое… кажется, это называется «Любовь небесная», или как-то так… Возбужденный варварской пляской Элмар набрасывает на себя что-то из одежды и куда-то удаляется в обнимку со своим другом Орри, о чем-то с ним радостно шушукаясь. А синеглазый красавец Лаврис обнимает тебя за талию, прислоняется поближе и шепчет на ушко какие-то милые и глупые комплименты. Он почти такой же большой и сильный, как Элмар, и у него огромные ласковые руки, которые позволяют себе лишнее, но весьма ненавязчиво и естественно, и это даже приятно… Как, еще? А нам не много будет? Да, вы полагаете? Ну, давайте еще… А зачем туда? Там же темно и холодно… Не холодно? Ну ладно…

Ты стоишь, прижавшись спиной к дереву, вернее просто стоишь, прижатая к дереву его телом, и он целует тебя, жадно, порывисто, блаженно закрыв глаза. Он пахнет дымом, вином и кровью, которой вымазано его лицо, так же как и твое, и тебе приходит в голову, что сама ты пахнешь примерно так же. На земле расстелен голубой с золотом плащ – и когда это он успел? Его пальцы ловко и быстро расстегивают на тебе куртку, потом камзол и уже откровенно ласкают твою грудь сквозь тонкую ткань рубашки… У тебя сжимается все внутри и ты чувствуешь, что уже не сможешь сказать «нет», а последние проблески здравого смысла напоминают, что надо было заранее поинтересоваться у Элмара, как там у его товарища дела со счетом до тринадцати… И в этот момент на фоне костра, который виден отсюда сквозь редкий лесок, вырастает знакомый силуэт и знакомый голос кратко и повелительно выкрикивает: «Лаврис! Поди сюда! Немедленно, негодник!»

Кино кончилось. Испуганный кавалер подхватывает свой плащ и мчится на зов, чуть ли не на ходу вытягиваясь по стойке «смирно!», а ты, мгновенно протрезвев, поспешно застегиваешься и торопишься следом. Смущенно прошмыгиваешь мимо короля, который негромко говорит что-то Лаврису, коротко, всего два слова, после чего оба вслед за тобой возвращаются к костру. Откуда-то появляется взъерошенный и расхристанный Элмар, на ходу застегивая штаны. Спустя несколько секунд уже он стоит перед королем, опустив голову, и выслушивает что-то явно не очень приятное. В компании доблестных охотников происходит оживленное шевеление и шушуканье. Растерянный и посрамленный Лаврис куда-то исчезает, зато возвращается Элмар, пылающий, как знамя революции, и занимает свое дежурное место рядом с тобой.

– Как тебя угораздило! – жалобно говорит он. – Нельзя на пару минут отойти! Да еще с кем – с Лаврисом!

– А что? Он очень даже ничего.

– Чтобы тебе было понятно, Лаврис – это та же Камилла, только в штанах и с бо-ольшим членом.

– Он что, тоже сравнительный анализ проводит?

– Еще как! На всю столицу!

– А чего ты ушел? Вот не уходил бы, и все было бы нормально. Где ты был?

– Тс-с… Давай, на ушко скажу. Мы с Келдоном ходили пообщаться с Камиллой. Вдвоем. Знаешь, как интересно! Впрочем, откуда же тебе знать… А Лаврис верно говорил, она это делает просто божественно, особенно, если одновременно, смотреть, как Келдон ее с другой стороны… Ой, что я несу, извини, я совсем пьян… Где мое королевское воспитание, куда оно вечно девается, как только напьюсь? Ольга, ты не отходи от меня, пожалуйста, мне же Шеллар башку оторвет, если что случится… Он же мне поручил… а я опять напился до неподобающего… Давай лучше выпьем, и пойдем потанцуем, что ли, а то я засну…

Они пытаются танцевать, но то, что исполняет Элмар, больше напоминает походку пьяного медведя. Он прижимает тебя к себе чуть крепче, чем подобает, и норовит задремать стоя, прислонив голову к твоему плечу. Отказавшись от попыток что-либо сплясать, вы бродите среди костров, наблюдая, как стихает веселье и завершается королевская охота. То тут, то там вы спотыкаетесь о тела павших в неравной битве с алкоголем. В какой-то момент вам навстречу попадается его величество, абсолютно трезвый и влекущий в свой шатер официальную фаворитку. Пьяный Элмар обнимает тебя все крепче и в третий раз в подробностях рассказывает, как это делает Камилла, уже не вспоминая о королевском воспитании. Вы углубляетесь в лес, где чуть ли не под каждым деревом расположились парочки, и тебя вдруг осеняет гениальная мысль, что если сейчас не лечь спать, то можно уйти далеко в лес и заблудиться. «Как же я сам не догадался!» – восклицает принц-бастард и на радостях цитирует что-то из классической поэзии. Снова расстелен на земле голубой с золотом плащ, снова сильные мужские руки обнимают тебя и расстегивают твою куртку… «Камилла – это замечательно… – вдохновенно произносит Элмар, еле ворочая языком. – Но ты в сто раз лучше… Потому, что ты подруга… И я тебя люблю, как подругу…»

И совсем не по-дружески припадает к твоим губам.

А наутро тебя будит отчаянный вопль, полный раскаяния:

– Как я мог! Как меня угораздило так нажраться! Какой я после этого к хренам паладин! Где было мое королевское воспитание! О боги, как я мог поступить так низко, подло и недостойно! Нет мне прощения!

– Зачем мы сюда пришли? – спросила Саэта, осматриваясь по сторонам. Огромный зал, освещенный огромными же светильниками, натыканными чуть ли не на каждой колонне, подавлял ее своим великолепием. Светильники отражались в сверкающем паркете пола, в зеркалах, в золоченых украшениях стен и колонн, и от этого изобилия света и блеска рябило в глазах. А костюмы местной изысканной публики вызывали желание расхохотаться. Мужчины носили широкие штаны, заправленные в сапоги, а также длинные вышитые рубашки и поверх – короткие жилеты или кофты, из-под которых эти рубашки живописно выглядывали. Женщины щеголяли прямыми длинными одеждами без всякого намека на талию, похожими больше на мантии, чем на платья, и головными уборами, напоминавшими диадемы непомерных размеров.

– Хочу на нее предварительно посмотреть, – пояснил Кантор, оглядываясь точно так же. – Прикинуть, с чем имеем дело, увидеть ее, наконец, в лицо, возможно, взглянуть, как она работает… Ты будешь танцевать, или всем говорить, что ты не танцуешь?

– Не буду я танцевать. Да у них и танцы, наверное, другие.