Кровь Титанов. (Тетралогия) - Бодров Виталий Витальевич - Страница 171

Серебра для Лемурдонии Боресвет добыл немало за три года. После чего удача перестала трясти перед ним тазом и повернулась рылом. На рудники загремел младший сын лемурдонского князя. За дело загремел, между прочим. Заговор против отца-государя – это тебе не фиги воробьям крутить. За это и голову ампутируют легко. Принца спасли только юные годы и клятвенные уверения на тему «я больше не буду!». Папаша сжалился над провинившимся сынком и отправил его на рудники жить-поживать да добра наживать. А еще уму-разуму учиться.

Принц поумнел очень быстро. Посмотрел на второй день на истертые в кровь холеные ручки и посчитал в уме, что с ними станется за три отмеренных года. Выходило, что сотрет их до плеч за такой-то срок. Арифметика – наука точная, и принц решил не ждать. Опыт неудачных заговоров у него уже был, и решил он попытать свои силы вторично. Подкупил часть охранников, а уж каторжников долго упрашивать не пришлось.

Местные авторитеты в лице удельных князей поначалу решили, что это бунт, но, опознав принца, поняли, что никакой это не бунт, а самый настоящий мятеж, к которому и примкнуть не грех. Что с успехом и проделали. Восстание полыхнуло, как амбар с сеном, но батяня принца оказался пацаном реальным и быстро выставил на стрелку крутую братву в составе регулярной дружины. Каковая похоронила каторжно-авторитетское войско вместе с надеждами юного принца.

Самого принца захватили в плен, и огорченный папаша, посетовав, что княжичей не положено учить розгами, отправил непослушного сынка на плаху. С тех пор Боресвет его не видел, и дальнейшая судьба принца ему неизвестна.

Самого же малолетнего богатыря, истекающего кровью, подобрали княжьи дружинники. Собрались поначалу скормить его собакам, но собак поблизости не оказалось. Дружинники пожали плечами и забрали мальца с собой, авось на что и сгодится. Если раньше не сдохнет.

Богатыри так просто не дохнут. Боресвет поправился и постепенно прижился в казармах. Сотник, забавы ради, начал тренировать мальца, обучая тонкостям владения оружием. Как выяснилось через год, сделал он лажу. Во время учебного поединка Боресвет нечаянно проломил голову ему и еще троим дружинникам. Ну не любил он лемурдонцев!

После этого досадного происшествия казармы пришлось покинуть. Погоня, высланная разгневанным князем, Боресвета не догнала. Он покинул Лемурдонию и вернулся обратно в Гардарики, угнав морское транспортное средство весельного типа. Иначе говоря, лодку.

В родное село он возвращаться не стал, потому что профессиональные навыки выращивания репы были им безвозвратно утрачены на каторге. Богатырь подался в стольный город Голунь, где припал к ногам князя Врепуслава. Князь, освободив ноги, осторожно поинтересовался, чего от него, собственно, парубок хочет. Чего там хочет какой-то парубок, Боресвет понятия не имел, а ему, богатырю, хотелось быть зачисленным в княжескую дружину.

Князь подумал и согласился. Устроив претенденту вступительный богатырский экзамен. Экзаменовал старший дружинник Вырвинос. Владение мечом и топором Боресвет благополучно провалил, зато махание дубиной сдал настолько успешно, что Вырвиноса едва выходили. Потому кулачный бой пришлось сдавать другому экзаменатору. Его имени Боресвет так и не узнал, потому что по завершении экзамена дружинника завернули в чистую белую простыню и унесли в неизвестном направлении. Не забыв прихватить и отдельно лежавшую руку.

Хотя результаты экзаменов оказались неоднозначными, князь принял решение зачислить Боресвета в богатырский колледж, который тот с отличием и закончил. Преподавательский состав колледжа за время обучения сменился дважды, но на жалобы ректора князь неизменно отвечал, что причиной несчастного случая был низкий уровень преподавания. И вины студента Боресвета в этом нет никакой.

В колледже Боресвета обучили владению мечом, топором, луком и булавой. А главное, научили владеть собственной силой. Теперь рукопожатие богатыря обходилось без сломанных конечностей, да и в тренировочных поединках число жертв резко уменьшилось.

Правда, на выпускном экзамене он слегка покалечил богатыря Зверодрала, но об этом мало кто сожалел, ибо добрейшего князя расстраивала жестокость упомянутого богатыря по отношению к братьям нашим меньшим. Да и появление кентавров с минотаврами мало кого радовало. Словом, Зверодрал получил по заслугам, а Боресвет– пергамент почетного богатыря города Голуни с подписью и печатью, а также место в княжеской дружине…

– Стоп! – неожиданно сказал Бол, и Боресвет прервал свое повествование.

Перед ними возвышались стены небольшого замка. Все как положено в нормальной хазе – каменные башни по периметру, ров с водой и поднятый мост.

– Клевая хибара,– одобрил Боресвет.– А это что за братва под стенами? В натуре, на разборки приперлись, гадом буду!

– Похоже, они осаждают замок,– догадался Бол.

– Дык я так и сказал,– удивился богатырь.

Они стояли на вершине холма, и лагерь осаждающих был перед ними как на ладони. Бол разглядел знамена баронов Лорвена, Корпа и графа Дерана. Все трое числились сторонниками покойного Сугудая, а с бароном Лорвеном у отца Бола были свои счеты с давних времен. А именно счеты святого Мафтия, хранившиеся в часовне на самой границе их земель. Как нетрудно догадаться, земель спорных.

– О, катапульта,– опознал Боресвет некое загадочное устройство.– В натуре, катапульта. Правда, очень древняя и маленькая. А вон таран… одна штука. И все. Даже осадных башен нету. Как эти лохи замок брать собираются, в натуре?

– В Квармоле междоусобиц давно не было,– пояснил Бол.– Дед Орье отменил высочайшим указом. Катапульты мало у кого сохранились, да и те, небось, в негодность пришли. И мастеров, что изготавливать умеют, днем с огнем не сыщешь. Можно, конечно, в библиотеках чертежи поискать, но кому из благородных это в голову придет?

– Тебе же пришло,– прогудел Боресвет.

– Так я все же маг,– подбоченился Бол.– Ну… почти маг.

– Ладно, господин почти маг, как нам в замок попасть?

Бол задумался.

– Через ворота, думаешь, не пустят? – неуверенно спросил он.

– В натуре, не пустят,– подтвердил Боресвет.– Они, конечно, лохи, но не настолько же…

– А как же рыцарский кодекс? – оскорбился Бол.

– А они его, в натуре, читали хоть? – усомнился Боресвет.

– Тогда через подземный ход,– решил Бол.– Пошли!

Подземный ход они искали до самого вечера. Бол пользовался им всего пару раз для неких мальчишеских проделок (уточнять он не пожелал, а Боресвет не настаивал). Наконец в шестом по счету овраге, как две капли воды похожем на предыдущие пять, ход был обнаружен. Боресвет почесал шлем, глядя на узкий лаз, уходивший под землю.

– У вас в родне гномов, часом, не было? – осведомился он.– Нормальному богатырю в эту дыру, в натуре, не пролезть. Только по частям если…

– Не ты ли говорил, что голунянин куда хочешь без мыла влезет? – поддел его Бол.

– Влезет,– согласился Боресвет со вздохом. Лезть в подземный ход ему явно не хотелось. Тем более без мыла. Но богатырям чувство долга не чуждо – он покорно принялся снимать с себя кольчугу.

Бол ужом скользнул в узкий лаз. Боресвет тоже ужом попробовал, но из гардарикца змеи не получилось. Скорее медведь. Голова прошла без проблем, плечи с трудом, но пролезли. Зато бедра застряли плотно. Боресвет поднажал: лаз дальше расширялся, надо только протащить непослушное тело. Земля держала крепко. Воин взревел, рванулся, чуть продвинулся и застрял снова. Бол пытался помочь, но с него какая помощь?

– Твою мать! – взревел Боресвет и высказал авторитетное мнение реального пацана об узких дырках и иже с ними. Трехэтажный гардарикский мат обладал воистину волшебным действием – после очередного рывка воин все-таки пролез дальше и пополз по узкому лазу. Впрочем, узким он быть перестал уже ярдов через семь, и воин смог даже подняться на ноги.

– Знаешь,– сказал он.– Ахарский язык, конечно, красивый, но нет в их ругательствах настоящей силы. Такой, чтоб руки мощью наполнились!