Стрелок и маг (Тетралогия) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 241

– И ты готов рискнуть? – поинтересовался Джек. – Пятьдесят процентов – это недостаточно, если речь идет о судьбах мира.

– Почему речь никогда не идет о чем-то меньшем? – вздохнул Гарри. – Тогда ты можешь не возвращаться. Ты можешь просто остаться здесь. В любом случае это лучше, чем самоубийство.

– Но что я буду тут делать?

– Какая разница? А что ты будешь делать, если застрелишься?

– Любопытный вопрос, – сказал Джек. – Но насколько ты уверен, что если я останусь здесь, то в нашем мире все кончится благополучно?

– Дверь Черного Стрелка не последовала за тобой на Землю, – сказал Гарри. – Это радует, ибо означает, что ты выпал из уравнения нашей вселенной. А если тебя так волнует вопрос трудоустройства на Земле, я уверен, Герман с Серегой могут тебе посодействовать. Человек с твоими талантами без работы не останется.

– Пойду в спецназ Шамбалы? – криво ухмыльнулся Джек. – Залетных волшебников отстреливать?

– Почему сразу в спецназ?

– Я больше ничего не умею, – сказал Джек. – Только стрелять. Зато стреляю я хорошо.

– Ты никогда не задумывался о чуть более мирных профессиях? Например, ты можешь быть инструктором по стрельбе.

– Учить себе подобных?

– Не думаю, что в этом мире кто-то может с тобой сравниться, – сказал Гарри.

– Это верно. Вряд ли тот, кто создавал Землю, озаботился вывести породу прирожденных убийц.

Гарри подумал, что этим разговором он Джеку не очень-то и помогает. Когда человек начинает думать о себе как о прирожденном убийце… Как обычно, тут есть два варианта. Или эта мысль ему нравится, и тогда он окончательно слетает с катушек и превращается в настоящего монстра, или… О суициде Джек уже говорил.

Странная ситуация.

О чем бы Джек ни думал, к действиям он перейдет только после того, как они получат последний артефакт. И тогда спасение мира неминуемо приведет к смерти единственного человека, которого Гарри мог назвать своим другом.

В мире Гарри подобие дружбы могли позволить себе только старшие волшебники. Люди поколения Горлогориуса, уже разделившие сферы влияния и переставшие быть конкурентами друг другу.

Все остальные волшебники были одинокими волками, сплачивающими ряды только в особо экстренных случаях и только под давлением сверху. Волшебник волшебнику люпус эст, и это факт.

Что же касается дружбы с обычными людьми… Она просто невозможна ввиду социального неравенства, и это тоже факт. С волшебниками никто не хочет дружить.

Они слишком могущественны и непонятны.

Впрочем, стрелки тоже. Может быть, именно поэтому Джек и Гарри стали друзьями. А может быть, потому, что они вместе пережили множество опасностей и не раз спасали друг другу жизнь.

– Отбрось свои симпатии ко мне и подумай обо всем еще раз, – посоветовал стрелок. – Мир был создан из-за нас и для нас. Пока мы в нем присутствуем, все предопределено и остальные обитатели являются всего лишь статистами. Или мишенями. Тебе нравится быть мишенью?

– Мне и статистом быть не нравится, – сказал Гарри. – Но речь сейчас не обо мне. Речь о тебе.

– Нет, – сказал Джек. – Речь сейчас о нас обоих. И еще о великом множестве людей и нелюдей, обреченных на неполноценное существование в однобоком мире. Наша вселенная не бесконечна, но она достаточно велика, и в ней живет множество людей, которые никогда не слышали об ордене Святого Роланда. Они вполне довольны своей жизнью, им нравится мир, в котором они живут. Кто мы такие, чтобы что-то за них решать? Фил создал вселенную по образу и подобию своей компьютерной игры, но теперь вселенная переросла заданные параметры. Ей надо двигаться дальше, а существование стрелков ее тормозит.

– И ты готов принести себя в жертву?

– Ты знаешь меня очень недолго, Гарри, – сказал Джек. – И я вовсе не тот хороший парень, которым ты меня видишь. Я – плохой человек, Гарри, и в своей жизни сотворил достаточно зла. Возможно, моя смерть будет лучшим моим поступком. Лучшим из того, что я могу дать миру.

– Это неправильно, – сказал Гарри. – Так не должно быть.

– Но так есть.

– Я отдал приказ стрелять! – рявкнул командир спецназа. – Какого черта вы тянете?

– Но я пытаюсь! – заявил снайпер. – С оружием что-то не так!

Какие шансы на то, что лучшая снайперская винтовка в мире, разработанная оружейниками Шамбалы на основе и без того не слишком плохой СВД,[176] снабженная заклинаниями надежности, окуренная благовониями и спрыснутая святой водой, отказала в самый ответственный момент? Никаких, подумал Роман.

Он нас видит. Он чувствует наше присутствие и блокирует оружие. Это невероятно, но это факт.

– Отхо… – закричал Роман.

Зеленая молния ударила в оптический прицел, разрушила сложную систему линз и вошла в глаз снайпера. Солдат Шамбалы дернул головой и упал на свою винтовку.

– …дим! – закончил Роман.

– Я своих людей не бросаю! – крикнул в ответ командир спецназа.

– Твои люди уже мертвы!

Словно в подтверждение этих слов из соседнего здания донесся дикий, нечеловеческий вопль, и еще два тела вышибли собой остатки окон и полетели вниз.

Оставшийся в живых снайпер нажал на курок, но его оружие тоже отказывалось стрелять. Гарри меня предупреждал, запоздало подумал Роман. Но я ему не поверил. Никто не может быть так крут, никто не может вести бой по всем направлениям сразу, дальний и ближний, никто не может пережить то заклинание, которое мы использовали. А Негориус может.

Рядом щелкала снайперская винтовка. Солдат не мог поверить, что его оружие вышло из строя, и нажимал на курок раз за разом в тщетной попытке уложить негодяя, в одиночку расправившегося с целым отрядом.

Роман прекрасно понимал, что тот чувствует. Спецназ с момента своего основания ни разу не сталкивался с подобными проблемами и ни разу не терпел поражений. Но сомнений не оставалось – сегодняшний бой был проигран. Необходимо только свести потери к минимуму.

Единственными людьми, которых Роман мог сейчас спасти, были командир спецназа и оставшийся в живых снайпер. Несмотря на их активное нежелание отступать, Роману удалось открыть трансгрессионный туннель и отправить обоих в Шамбалу.

Серега в очередной раз прокрутил на дисплее ноутбука сцену смерти Фила. Что-то в ней показалось ему неправильным. Даже не неправильным, а просто странным, только он никак не мог понять, что именно. Сейчас он занимался тем, что увеличивал отдельные части картинки прямо во время просмотра.

– У парня руки дрожат, – заметил Герман, усаживаясь рядом.

– Точно! – воскликнул Серега. – А я все стараюсь понять, что же мне в этом фильме не нравится! Уже полчаса смотрю.

– Наверное, у тебя просто глаз замылился, – предположил Герман. – Хотя в этой дрожи я ничего странного не усматриваю. У парня нервный стресс, он собирается стрелять в демиурга…

– Ни фига, – тактично возразил Серега. – Нервы тут ни при чем.

– Как ты определил?

– Если бы у него руки от нервов дрожали, так дрожали бы обе, – сказал Серега. – А у него только одна дрожит, та, которая с револьвером. Посмотри, дуло ходуном ходит. А вторая даже не дергается.

– Действительно, странно, – согласился Герман.

– И ничего странного, – заявил Бозел. – Барсуку понятно, что левый револьвер Роланда является частью вселенной, из которой он был изъят, причем частью не абы какой, а довольно важной, я бы даже сказал, основополагающей и вселеннообразующей. Артефакт стремится вернуться туда, где он должен быть. То бишь в наш мир. И Негориусу стоит большого труда его здесь удерживать. И, возможно, он единственный человек, которому это удается.

– Ты хочешь сказать, что…

– Что любой другой человек револьвер на Земле не удержит, – подтвердил Бозел.

– Но не может же Негориус и спать с пистолетом в руке. И мыться, и по улицам ходить… – недоуменно сказал Серега.