Стрелок и маг (Тетралогия) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 230

– Рассказывай, – сказал Бегемот. – Для нашей организации смертного найти – это вообще не вопрос. Если речь идет о каком-то конкретном смертном, конечно.

Чем черт не шутит, подумал Герман и улыбнулся невольному каламбуру. Никогда не знаешь, с какой стороны может прийти помощь.

В общих чертах он обрисовал Бегемоту проблемы Гарри и его бригады. Демон внимательно выслушал рассказ, несколько раз даже сочувственно цокнув языком.

– То, что Негориус этот не местный, несколько усложняет задачу, но то, что он ныне на Земле самый могущественный маг, здорово ее упрощает, – сказал Бегемот. – Я сейчас в контору смотаюсь и посмотрю, что мы можем сделать. Но одно могу сказать заранее: валить мы его не будем. Я тебе только адрес укажу, а дальше сами с ним разбирайтесь. Потому что в дела смертных нам вмешиваться никак нельзя.

– Адрес – это все, что нам нужно, – заверил демона Герман. – Если вы поможете нам решить проблему с Негориусом, я незамедлительно займусь вашим делом.

– Чудненько, – сказал Бегемот, нарисовал сигарой знак доллара и тут же растворился в воздухе.[167]

– Вот они, серые будни, – пробормотал Герман и потянулся за новой сигаретой.

Темнота продержалась всего несколько секунд, но, когда ее покров спал, окружающий мир сильно изменился.

Трава пожелтела, со всех деревьев облетела листва, потускнело само небо, с которого, несмотря на полное отсутствие облаков, начал накрапывать мелкий дождик.

– И что это было? – задал риторический вопрос Горлогориус.

Мэнни закрыл глаза, налаживая ментальную связь с магами, поддерживающими защитную сферу.

Горлогориус терпеливо ждал, постукивая пальцами по набалдашнику волшебного посоха.

– Что бы это ни было, это не Большой Бо, – сказал Мэнни. – Сфера стабильна, и никаких возмущений за последние два часа отмечено не было.

– Это не Большой Бо, – согласился Горлогориус. – Я не знаю, что произошло, но это затронуло всю вселенную.

– Ты успел что-то выяснить?

– Скорее заметить, – сказал Горлогориус. – Посмотри на солнце. Даже Большой Бо не смог бы сделать такое. Да ему это и не надо.

Мэнни задрал голову и ахнул.

Дневное светило, занимающее положенное ему место на небосклоне, было перечеркнуто черной полосой.

ГЛАВА 2

Утро не было добрым.

Оно просто по определению не могло быть добрым в этом сумасшедшем доме. В этом бедламе. В этом бардаке. В этом рассаднике первоначального Хаоса. В этом серпентарии. В этом…

Словом, найдите определение самого ненавистного вам на Земле места и употребите его по отношению к даче Германа и его партнера, и вы не ошибетесь. Для вас это утро тоже не было бы добрым, если, конечно, вы не привыкли просыпаться с хорошим настроением от пронзительного рева трех голодных глоток, каждая из которых может за один присест сожрать средних размеров корову. Или крупную овцу.

Серега чертыхнулся, вонзил свои ноги в тапочки и, как есть, в тапочках и трусах, пошел вниз. Прежде чем идти в подвал и разбираться с источником рева, ему требовалось выпить чего-нибудь холодного. Например, хранящейся в холодильнике минералки.

На кухне сидел Горлум.

За последнее время он отмылся, отъелся и научился носить нормальные вещи, а не какое-то рванье. Да и решение проблемы с Гадостью оказало на него благоприятное воздействие, так что теперь он выглядел почти добропорядочным хоббитом, а не скользким склизким монстром, пожирающим сырую рыбу и мелких зверюшек.

Горлум пил чай. Кофе он так и не полюбил, не смог прочувствовать до конца, зато чаи готов был гонять сутки напролет. На данный момент к чаю он употреблял плюшки и булочки с маком. При виде Сереги он чуть не подавился.

– Я тоже рад тебя видеть, – сказал Серега и полез в холодильник.

– Сергей, – строго сказал Горлум, – я давно хотел обратить ваше внимание на один немаловажный факт. Я понимаю, что внутренне вы ощущаете себя стопроцентным мужчиной и выход по утрам в одних семейных трусах для вас само собой разумеющееся дело. Однако я вынужден вам напомнить, что снаружи вы совсем не выглядите мужчиной, а даже совсем наоборот.

– Не понял, – буркнул Серега. – Ты сейчас о чем?

– О том, что ваш внешний вид может ввести в смущение любого другого субъекта, как внешне, так и внутренне являющегося мужчиной, к числу коих я причисляю и себя. И я считаю, что с вашей стороны было бы весьма любезно проявить чувство такта и не демонстрировать соседям по дому ваши прелестные… прелести. Хотя бы ради окружающих. Мне, например, больше пятисот лет. Я и инфаркт получить могу.

– Что это вы имеете в виду, любезный? – Обычно Серега был посообразительнее, но вчера он выпил слишком много пива, и вникать в хитросплетения слов разговорчивого хоббита ему не хотелось. Понятно, что за последние пятьсот лет по душам Горлум мог разговаривать только с лягушками, и в последнее время его просто прорвало, но Серега все время настаивал, чтобы по утрам Горлум изъяснялся по-человечески.

– Прикрой свои буфера, крошка, – перевел Горлум и мгновенно скрылся под столом, так что Серегина тапка ударилась о спинку стула, и бросок пропал втуне.

– Скотина похотливая, – сказал Серега, допивая минералку и поднимая свою тапку. – Вылезай из-под стола.

– Поцелуешь? – ехидно поинтересовался Горлум.

– Бейсбольной битой.

– Люблю горячих крошек.

– Кончай меня доводить, придурок средиземный, а то Балрогу скормлю.

– А вот не скормишь. Его Серый в Морийской канализации на нож поставил. Пойди лучше в подвал, зверюшку накорми. А то орет так, что слушать больно. Жалко зверюшку.

– Если тебе жалко, так взял бы и покормил.

– Не, не буду. Эта зверюшка только тебя любит. Из моих рук она жрать ничего не станет.

– Так и скажи, что лень.

– Хорошо, так и говорю: мне лень.

– Олигофрен и бездельник.

– Красотуля.

Серега понимал, что новый Горлум сильно отличается от того, каким его считали в Средиземье. Он оказался вовсе не параноидальным маньяком, зацикленным на магической побрякушке, для него абсолютно бесполезной, а тайным агентом, настоящим Хранителем Средиземья и вообще дико положительной личностью, взвалившей на свои плечи огромную ответственность за судьбы мира. Но иногда Серегу так и тянуло свернуть Горлуму шею.

А заодно и все три шеи живущей в подвале зверюшки.

Серега спустился в подвал. Рев сразу же смолк.

– Здорово, Серега, – сказала средняя голова Змея Горыныча, самая разумная и занимающая главенствующее положение. Только у средней головы хватало такта не прикалываться над нынешним Серегиным состоянием.

– Чего орал? Опять жрать хочешь?

– Не, – сказала средняя голова. – Тут другое.

– Ты ее не слушай, – вмешалась правая голова. – Лично я жрать хочу.

– И я, – сказала левая.

– Свининки бы, – сказала правая.

– Да, кабанчика молодого.

– Лучше вепря. Секача.

– Секач слишком жесткий.

– А кабанчик слишком маленький.

– Молчать! – приказала средняя голова. – Слушать центровую. Молчать и не мешать мне разговаривать! А то шеи перекусаю! Или вообще перекушу их к чертовой матери и стану обычным драконом. С одной головой.

– Угораздило ж родиться не с того края, – сказала левая голова и заткнулась.

– И то верно, – согласилась с ней правая и тоже заткнулась.

– Вот теперь и поговорить можно, – сказала средняя.

– Значит, жрать ты не хочешь? – уточнил Серега.

– Не хочу, – сказала средняя, бросая косые взгляды на крайние головы. Крайние головы молчали.

– Тогда чего орал?

– Скучно мне, – пожаловалась средняя. – Сижу в подвале, света белого не вижу. Я, между прочим, крылатый змей, а не крокодил какой-нибудь. Мне бы в небо, мне бы в небо!