Стрелок и маг (Тетралогия) - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 191

Возможно, так оно и было.

Сейчас Реджи плевать хотел на центр вселенной. Он и раньше не особенно верил этим слухам.

Храм до сих пор стоял на месте, но и на него пала печать запустения. Никем не подновляемая краска облетела с деревянных стен, ступени на входе покрылись трещинами, окно зияло черным провалом.

На ступенях стояли трое.

Реджи, как и никто другой в этой вселенной, никогда не видел старых стрелков. Но сейчас перед ним стояли именно они.

Они были стрелками, вне всяких сомнений. Черные одежды, черные шляпы, темные очки и револьверы на бедрах. И они были старыми. Их лица покрывали морщины и старческие бляшки. Один не мог стоять прямо, словно его спина не выдерживала груз прожитых лет, у другого дрожали руки. Третий ничем особенным не выделялся.

– Жалкое зрелище, – сказал им Реджи. – Кто вы такие, отцы?

– Мы – последняя линия обороны, – заявил стрелок с трясущимися руками.

– Обороны чего и от кого? – уточнил Реджи.

– Обители от тех, кто в нее возвращается. В данном случае – от тебя.

– И многие возвращались сюда до меня?

– Нет. Ты – первый.

– А что случилось? Что произошло с этим местом и куда подевались все остальные?

– Мы здесь не для того, чтобы отвечать на твои вопросы, – заявил согнувшийся в дугу стрелок.

– Никто не хочет отвечать на мои вопросы, – пожаловался Реджи. – Какие же все злые.

– Зачем ты пришел?

– Вы ведете себя нелогично, – сказал Реджи. – Вы на мои вопросы не отвечаете, а сами спрашиваете. И совсем не о том, о чем следовало бы спросить. Неужели вас не интересует, что творится в остальной части мира? Она не такая уж маленькая, черт побери.

– Нас не интересует остальная часть мира, – сказал стрелок без видимых глазу старческих дефектов. – Мы решаем свою задачу. Храним то, что осталось.

– У вас здорово получается, – сказал Реджи.

– Уходи. Ты не должен был возвращаться.

– Мне нужен один из револьверов со статуи, – заявил Реджи. – Вопрос жизни и смерти, причем не только моей. И я не советую вам хвататься за ваши собственные пукалки, ибо у меня очень плохое настроение и я сегодня не питаю никакого уважения к чьей-либо старости. Всех убью, один останусь. Что-то в этом роде.

– Ты не пройдешь, – сказал стрелок с трясущимися руками.

– Если бы мне давали пулю каждый раз, когда я выслушивал такие заявления, я мог бы открыть свой собственный магазин боеприпасов, – сказал Реджи. – Но слова дешевы, а виски стоит денег.

Произнеся сию банальность, Реджи приложился к бутылке, о существовании которой он на время позабыл и только что вспомнил.

– Один пьяный стрелок против троих старых стрелков, – анонсировал предстоящее событие Реджи. – По-моему, силы равны. Я даже предоставлю вам право первого выстрела.

Старики схватились за револьверы.

Их тела высохли от времени, их суставы скрипели, как несмазанные дверные петли, их ноги шаркали при ходьбе, а глаза уже не различали всех оттенков, но когда дело доходит до танца с револьверами, стрелок остается стрелком.

Поскольку у Реджи были заняты обе руки, первым делом он уронил на землю свой саквояж. При этом его качнуло, и первый залп стражей ордена прошел мимо. Потом Реджи швырнул в них бутылкой и угодил в голову парню с трясущимися руками.

И открыл пальбу.

Минутой позже сэр Реджинальд Ремингтон, эсквайр, перешагнул через три мертвых тела и вошел в храм.

– Я сделал только то, что обещал, – пробормотал он. – Всех убил, один остался. Правда, гордиться этим я не буду никогда в жизни… Но пусть они не жалуются, что я их не предупреждал.

Пол в храме был покрыт толстым слоем пыли. Единственным исключением была тропинка, протоптанная от двери до статуи Святого Роланда, которую кто-то из сторожей регулярно протирал.

Реджи хорошо помнил статую первого стрелка, выполненную в натуральную величину. Святой Роланд был обладателем рыжих ковбойских сапог, синих джинсов, клетчатой рубашки и мятой коричневой шляпы. На его бедрах висели тяжелые револьверы с рукоятками из сандалового дерева. Солнцезащитных очков Святой Роланд не носил. Голубые глаза смотрели с хитрым прищуром.

Реджи хохотнул.

– Не спорю, ты был крутым парнем, – сказал он. – Но тебе придется признать, что твои потомки одеваются куда более стильно.

Реджи показалось, что статуя подмигнула ему.

– Клево, – сказал стрелок и потерял сознание.

ГЛАВА 10

Мэнни затопил камин, зажег свечи, разлил по бокалам коньяк и расставил шахматные фигуры на доске. Горлогориус напросился на партию в шахматы, и Мэнни собирался встретить его во всеоружии.

Волшебники любят шахматы. Исход партии зависит только от мудрой стратегии и правильного планирования, в игре нет места случайностям, готовым испортить любую полевую операцию. Партия в шахматы – это битва интеллектов, не связанных ограничениями реального мира. Единственное, что мешает волшебникам получить максимум удовольствия от игры, – это глупые правила, согласно которым пешка может превратиться в ферзя, только добравшись до конца поля. Если бы разработку правил доверили кому-то вроде Горлогориуса, на доске вообще не было бы других фигур, кроме ферзей.

Нет, не так, поправил себя Мэнни. Все ферзи были бы у Горлогориуса. А противник пытался бы играть тем, что осталось.

Хруподианис пришел на полчаса раньше, чем несказанно удивил Мэнни. Еще больше Мэнни поразился, узрев парадную мантию и начищенные сапоги могущественного мага, а также его волшебную палочку, демонстративно выглядывающую из нагрудного кармана.

– Ты чего при полном параде? – спросил Мэнни. – Разве мы ждем гостей?

– Я никого не жду, – сказал Горлогориус, сделав ударение на слове «я».

– Какой-то ты недружелюбный, – заметил Мэнни.

– Ты любишь детективы? – спросил Горлогориус.

– Не очень. – Мэнни нравилось читать сентиментальные книги о любви, но он не признался бы в этом Горлогориусу даже под страхом смерти.

– А шпионские романы?

Мэнни отрицательно покачал головой.

– Откуда такой интерес к моей библиотеке? – спросил он.

– Я люблю хорошие детективы, – сказал Горлогориус. – Но именно хорошие. Знаешь, что отличает хороший детектив от плохого, Мэнни?

– Чувствую, сейчас ты меня просветишь.

– В хорошем детективе ты до самой развязки не знаешь, кто главный злодей, – сказал Горлогориус. – А в плохом детективе это очевидно если не с самого начала, то с середины книги. А когда это становится очевидным, читать дальше уже неинтересно. Мало ли какую хитроумную ловушку подстроит преступнику главный герой? Ты-то уже знаешь, чем все кончится.

– Я тебя не понимаю, – сказал Мэнни.

– В хорошем детективе преступником обычно оказывается тот, на кого падает меньше всего подозрений, – продолжал Горлогориус. – Тот, о котором ты подумаешь в последнюю очередь. Или не подумаешь вообще.

– Мы в шахматы играть будем? – поинтересовался Мэнни.

– А разве мы в них уже не играем? – спросил Горлогориус.

– Нет, – сказал Мэнни, глядя на доску с расставленными фигурами.

– Я с самого начала чувствовал, что в этой партии принимает участие еще один игрок, – сказал Горлогориус, пропустив реплику Мэнни мимо ушей. – Игрок опытный, хорошо разбирающийся в ситуации, предвидящий мои ходы, игрок очень опасный. А поскольку история подбирается к финалу и мы очень скоро получим последний артефакт, поиски моего противника из просто важной проблемы превратились в проблему жизненно важную. Как только я это осознал, я сел в кресло, закурил трубку и стал думать, кого же я подозреваю меньше других. И знаешь, о ком я подумал в последнюю очередь?

– О Волдеморте? – попытался угадать Мэнни. – Джоне Диллинджере? Докторе Зло? Папе римском?